Счет

      Целый день хожу в прострации. Будто впервые посмотрел на все со стороны. Будто это не я, не мы вовсе. Будто я под наркозом и наблюдаю за своим телом. Или вообще за кем-то другим. Все настолько знакомо, что вдруг стало чужим.       Я же предлагал ей переехать. Говорил, что не могу разрываться на два города. Кардиолог же советовал следить за давлением, следить за питанием, меньше напрягаться.       Я последние полторы-две недели совсем не сплю. Лежу, смотрю в потолок и слушаю: соседка с собакой болтает, балкон кто-то открыл, ты ворочаешься, а потом прижимаешься и сопишь.       Не представляешь, насколько я счастлив, что ты стал лучше и дольше спать. И вставать совсем не хочется, даже если приспичит. Лежишь и думаешь: какая кожа у тебя прохладная на руке, какое у тебя спокойное дыхание. Я начинаю считать — вчера ты не просыпался почти десять минут.       В минуте шестьдесят секунд. Считать надо медленно, не слишком быстро, чтобы попасть точно в счет. Обращаю внимание на свое дыхание — слишком сиплое. Потом понимаю, что это не столько мое, сколько твое. Ты дышишь мне то в шею, то в подмышку, то кутаешься в одеяло и прячешься с головой. И тогда я остаюсь один.       Твои мышцы под пальцами расслабились окончательно, соседка с собакой улеглись, включился телик; мужской хорчок с балкона — ненавижу.       Прошло уже двести восемь-девять-десять секунд. Скоро четыре минуты. А ты все спишь, не ворочаешься, только обнимаешь сильнее поперек ребер. Я перестаю дышать, не понимая, проснешься ты сейчас или нет, но секунды идут, и ты расслабляешься.       Двести сорок. Загибаю четвертый палец, начинаю с начала. Я до сих пор не разобрался, как удобнее считать, чтобы точно не сбиться, не уснуть… свободнее думать.       С начала каждую минуту? Пятьдесят шесть-пятьдесят семь… шестьдесят-палец-раз-два… Или продолжать счет по сотням, просто загибая пальцы между делом?       Еще минута прошла. Обычно на этом моменте ты ежишься, кутаясь сильнее, и высовываешь нос наружу, потому что дышать под одеялом уже нечем. За стенкой соседка смотрит стендап. Мне больше нравится женский. Здесь должна быть глупая шутка про обмен футболками.       Примерно на шестой минуте в потоке приплывают мысли о маме. Как она там? Смотрит поздний фильм по России-1 или выключила, потому что завтра вставать рано? Или потому что, наоборот, рано проснулась?       В вечерней голосовой сказала, надо на кладбище к деду и бабушке съездить, перед заморозками. Рассказывала про очередной рецепт блинов и нашу с ней знакомую — девчонку из школы; на пару лет меня младше, из маминого класса, как раз. Муж в тюрьме, беременна вторым. Живут же люди.       Такие вещи можно долго обсуждать. Что уж скрывать, все мы в нашей семье охотники до обсуждений. Нос чешется. Из-за мышиного интереса, наверное.       Четыреста восемьдесят три… Пока вспоминал, уже девятая минута началась. Ты перевернулся, но не отполз, жмешься к боку и тянешь за руку, чтобы обнять, как игрушку. Пальцы у тебя уже отогрелись, а холодные ноги все к моим прислоняешь. Я привык, мне даже нравится. Лучше так, чем опять температура и скорая в два ночи.       Соседка с собакой открывала нам тогда дверь из подъезда. Хорошая она все-таки девчонка, бескорыстная. Сладкое любит. Прям как ты. Мы с ней однажды курили, пока ее такса обнюхивала клумбы. Ну, как курили. Она с дудкой этой стояла. Вкусно пахнет, падла — дудка, Дэн, не соседка, — но я лучше свои Ротманс покурю. Ротманс — уже не Кэмл и даже не твои любимые Мальборо. Считай почти бросил. Мама сказала, лучше бы наливку гнал и пил, чем травился этим. А я и так пью.       Сейчас больше джин с тоником. Всегда безотказно. Больше тоника — легкий вечер подшофе; меньше — отключка и твой понурый взгляд с утра вперемешку с собственным раздражением.       Шестьсот пятьдесят две секунды. Я даже на локте приподнялся, чтобы свериться с часами. Твой личный рекорд. Теперь я тоже переворачиваюсь на бок, обнимаю тебя поперек живота, притягивая к себе. Не вижу, не слышу, но знаю, наверняка улыбаешься сквозь непривычно глубокий сон. Провожу носом от загривка к затылку, вдыхаю твой запах. Люблю твои волосы, люблю видеть тебя растрепанным после сна или секса.       Не могу удержаться, смотрю поверх твоей головы на тумбочку, заставленную баночками и заваленную пластинками с таблетками. Телефон в спящем режиме, но я знаю, он включится, и там будем мы. За спиной остались электронные часы, и желание считать отпадает. Выматывает слишком.       Я пытаюсь вспомнить, где точно лежит мой телефон. На кухне, на баре? На диване? На полу, в зале?       Опять скрипучая дверь чужого балкона. Лучше бы правда молча пил, чем бегал курить посреди ночи.       Когда почти удается задремать, голову прошибает задержавшаяся паранойя. Все ли хорошо с мамой? Желание позвонить сжирает, но если я потянусь к твоему телефону и наберу ее, разбужу всех. Тебе будет тяжело заснуть, а ей быстро передастся мое волнение.       А потом она звонит мне утром, когда ты уже уехал в офис, и просит вызвать скорую. Давление — по голосу слышно.       Я на громкой. Слышу шаги медиков и говорю, чтобы обязательно надели бахилы. Если нет, они уйдут, а мама полезет за тряпкой протирать коридор и спальню. Слышу гудение тонометра, слышу отказ от госпитализации и начинаю уговаривать. Она упрямая, не хочет. Лучше бы фейстайм научилась включать.       Врачи уходят, и мы говорим с ней еще минут двадцать, пока она ни засыпает.       Целый день я хожу в прострации. Навел себе кофе — с молоком, — но не смог и половины выпить. Вылил в раковину, заварил в другой кружке ваню . Мне после него всегда лучше становится, но даже с ним я борщу. А еще… с трудом вспоминаю, чем занимался днем.       Ты ушел к девяти.       Она позвонила в 9:38.       Скорая приехала в 9:56. Слишком долго. Надо потом зайти в приемку — спрошу, какого хрена моя мама должна ждать восемнадцать сраных минут. Еще немного и они бы превысили допустимое время приезда, и тогда бы я пошел в полицию, а не к главврачу.       В 10:41 мама уснула. Когда она звонила в обед, я нашел телефон в ящике со столовыми приборами.       Взял трубку в 13:27.       Отключился в 15:01.       В 15:05 ты написал, что поел.       Сейчас 20:17. Я устал и больше так не могу