Ореолы уличных фонарей

Барри намного быстрее многих, и он, без сомнения, намного быстрее мета, с которым на данный момент сражается. С которым они на данный момент сражаются, потому что тут ещё и Холод. Барри и мета провалились в дыру в здании, где раньше была стена, и попали прямо в одно из рабочих мест Снарта. Барри даже не знал, что Снарт был в Кистоуне, хотя догадывался, что для того возможно всё. Нет вообще причин, почему его не могло быть здесь. Возможно, он постоянно работает за пределами Центр Сити, чтобы оставаться не в поле зрения Флэша. И это разумно с его стороны — Снарт умный мужчина. Нет причин, для того чтобы Барри как-то загонялся и испытывал какие-то чувства по этому поводу. То, что капитан Холод в кои-то веки не стал проблемой, должно быть хорошо. У Барри была тонна других проблем. К примеру, это его третий мета за день, точнее, за два дня, но у Барри не было времени на сон между всем этим и обыденной работой, так что он считает это за один день. Он не до конца оправился от первых двух, к тому же недостаток сна сделал его… Ну, не то чтобы медлительным, но определённо менее способным принимать правильные решения с той скоростью, с которой он движется. В любом случае, ему повезло, что Холод решил помочь Барри, а не мета, когда они ворвались к нему. Хотя, быть может, это просто здравый смысл, потому что этот парень мета одержим идеей уничтожить всё и вся на своём пути, включая Снарта. Не то чтобы Барри тоже был в восторге от сотрудничества со Снартом. Каждый выстрел криопушки, которую Снарт направляет на мета, заставляет Барри на долю секунды колебаться, вздрагивая в ожидании резкой боли и онемения от обморожения, которое не наступает. В один из таких моментов — или, может, Барри просто слишком устал, чтобы соображать на ходу, а может, это не вызвано чем-то одним — всё заканчивается тем, что Барри получает нечеловечески сильный удар в бок от мета, который ощущается так, словно тело сбивает грузовик. Он чувствует, как внутри всё разлетается на куски. К счастью, он приземляется достаточно далеко, чтобы мета не смог сразу же добить его. К меньшему счастью, это заставляет мета переключить своё внимание на Холода. И… обычно Барри не так паникует и больше думает, прежде чем прыгать. Обычно. Но не сейчас, даже зная, что уверенные движения Снарта и тот факт, что тот, как и всегда, увернётся в сторону от ударов, потому что даже без сверхскорости лучше предсказывает ход боя… Барри видит, как мета замахивается куском арматуры в сторону Снарта, и чувствует всё сразу — панику, мучительную боль, изнеможение, тянущее вниз. И он просто реагирует. Барри проносится перед Снартом и успевает оттолкнуть того подальше, прежде чем… Прежде чем кричит. Порывы ледяного холода проносятся мимо, но у Барри не остаётся сил даже вздрогнуть. И вдруг Снарт оказывается совсем рядом и садится на корточки, его руки болтаются в порыве прикоснуться, но его будто что-то останавливает, он будто боится прикоснуться. Это весьма глупо и бессмысленно, потому что Барри есть Барри, с чего бы это кому-то… Он смотрит вниз и видит кусок металла, торчащий из его тела, с правой стороны, чуть ниже сломанных рёбер. Ебать. — Это хороший итог, — говорит Снарт, и его голос звучит, пожалуй, не так, как обычно, словно играет для аудитории. И, должно быть, Барри сказал это вслух, иначе Снарт теперь научился читать мысли. — Твои друзья уже в пути, Флэш? — Нет, нет, они.. Нет. Они ушли домой, — задыхается Барри и смотрит на кровь, окрашивающую его костюм в гораздо более яркий красный цвет. Он не может пошевелиться, и не только потому, что боль захватывает каждую нервную клетку, заставляя терять сознание при любой попытке сделать хоть что-нибудь. Ему нужно… — Мне нужно избавиться от этого. Воцаряется тяжёлое молчание, наполненное думами Снарта по поводу этой просьбы. — И оно заживет, просто.. — Барри удаётся оторвать взгляд от раны и снова посмотреть на Снарта, который наблюдает за ним с непроницаемым выражением. — Пожалуйста. Нет причин надеяться, что Снарт поможет, но остаётся не так уж много вариантов. Он не может сам вытащить арматуру, не может даже встать, не говоря уже о том, чтобы бежать обратно в лабораторию, и у него нет возможности позвонить кому-либо из друзей. Да даже если бы и была, им потребовалось бы слишком много времени, чтобы добраться сюда. Найти его. Шанс того, что он истечёт кровью — слишком велик. Он не сможет исцелиться, пока из тела торчит огромный кусок металла. — Думал, ты лучше знаешь, чего не следует делать с колотой раной, — говорит Снарт тихо и напряжённо. — Я исцелюсь, ты же знаешь. Я вылечусь, — настаивает Барри. — Но не… — Не с этой хернёй, — заканчивает за него Снарт. — Хм. Сказал бы тебе держаться, но это мало чем поможет. Что ж, Барри был бы более признателен, если бы Снарт в этот момент был менее честен. Но это не имеет так такого значения: Барри едва ли может чувствовать себя хуже. Его кожа покрыта холодным потом, а боль заставляет слабо дрожать. Каждый вдох — это борьба, которая заканчивается захлёбывающимся всхлипом, если он побеждает, и полным отсутствием воздуха, если проигрывает. Поэтому когда Снарт осматривает его, внимательно, словно Барри — сейф, который нужно взломать, и осторожно кладёт одну руку на менее пострадавшую часть бока, а другой крепко обхватывает торчащий из него окровавленный металл, Барри чувствует что-то похожее на облегчение. И тут Снарт начинает тянуть. Барри сильно кричит, но ему кажется, что он справляется, оставаясь в основном неподвижным, а не мечется и не усложняет ситуацию для них обоих, как ему очень хочется. Он ощущает, как эта штуковина движется внутри тела. Он понятия не имеет, сколько времени после этого пролежал на спине, хватая ртом воздух и невидящим взглядом уставившись в потолок, прежде чем пришёл в себя. Он всё ещё чувствует себя разбитым, у него кружится голова от потери крови, которая, должно быть, только усиливается. Но он может двигаться, хоть и совсем немного. Больше нет металлических кусков там, где их не должно быть вовсе. Он опускает взгляд, насколько это возможно, не двигаясь, и видит море красного-красного. Парень думает о местах преступлений и о том, сколько крови останется на полу, прежде чем рана перестанет кровоточить. — Ты не выглядишь исцелённым. О, Снарт. Снарт всё ещё здесь. И звучит так, будто осуждает Барри, будто думает, что тот солгал, и ему это не нравится. — Это… займёт некоторое время, — говорить стало намного легче, несмотря на то, что каждое слово отдаётся болью в сломанных рёбрах странным напряжением в разорванных частях тела. Снарт молчит с минуту. Затем раздаётся слабое жужжание. Барри задыхается, когда волна холода ударяет его в бок, обдавая холодом. Он чувствует укол предательства, но не знает, почему. Просто не ожидал, что Снарт причинит ему боль сейчас, а ведь должен был. Когда он в первый раз уложил Барри на землю, раненого и покрытого льдом, единственное, что помешало ему покончить с ним, был блеф Циско. В этот раз здесь никого нет, кто бы смог спасти Барри, так что… следовало этого ожидать. Но он этого не сделал. Ещё мгновение, и шок отступает ровно настолько, чтобы Барри почувствовал, что единственная часть его тела, покрытая льдом, — это рана. Застывшая кровь покрывает жуткое месиво, в котором когда-то была арматура. Ещё одна минута колебаний — на самом деле, Барри понятия не имеет, насколько быстро или медленно всё это происходит, поскольку он совершенно не контролирует свои силы, — и Снарт опускается на колени рядом. Осторожные медленные руки скользят под колени и спину, лишь слегка задевая чужие раны. Барри требуется слишком много времени, чтобы понять, что происходит. Снарт подхватывает его на руки, как невесту, и выносит из полуразрушенного здания. Барри даже не знает, что это за место. Вернее, было. Получил ли Снарт то, за чем пришёл? О, нет, Барри забыл о… — Мета, что… — Не беспокойся, я позаботился об этом. Считай, что это халява, но только в этот раз, — Снарт говорит как ни в чём не бывало, может быть, даже стремясь к своему обычному сарказму, но если это так, то с сильным промахом. Барри уверен, что знает, что значит «позаботился об этом», и ему следовало бы разозлиться, следовало бы упечь Холода за решётку за нарушение их весьма непрочного соглашения, но… Но.. Он слишком измотан, ему слишком больно, чтобы притворяться, что ему не всё равно, как следовало бы. Поэтому он молчит и изо всех сил держится за сознание, хотя если бы он отключился, было бы намного легче. Он понятия не имеет, куда несёт его Снарт, и даже получи ответ, ничего не смог бы поделать. Он не доверяет Снарту, не может, как бы сильно не… Нет. Постепенно он замечает, что его голова на плече Снарта — приятном, тёплом и мягком благодаря парке. Он не уверен, но ему кажется, что мужчина идёт уже минут пять, не меньше. Пару кварталов. Хорошо, что сейчас ночь, улицы тёмные и пустые, и никто не увидит окровавленного Флэша, которого несёт Капитан Холод. — У тебя на куртке кровь, — бормочет Барри, а потом хмурится, пытаясь понять, зачем вообще сказал что-то настолько очевидное. Он так растерян, а Снарт сейчас выглядит как место преступления. Даже больше, чем на место преступления, потому что Снарт — это всегда ходячее место преступления, даже когда он не забрызган кровью, потому что… Потому что… Проклятье. Реакцией Снарта на попытку Барри указать на очевидное послужило весёлое фырканье. — Я пришлю тебе счёт за химчистку, малыш. — Не надо. Не отдавай в химчистку. Тебя арестуют. Со всей этой кровью, — Барри знал: он обработал не менее трёх комплектов одежды, приобретённых таким образом в качестве улик. — Ещё бы. Меня, конечно, арестуют, если я сдам окровавленную куртку в химчистку. Я не могу так рисковать. В голосе Снарта звучит слабое веселье, но он всё равно напряжён, как тогда, когда Барри попросил его вытащить металлическую арматуру. Может, ему надоело таскать Барри на себе? По редкой дрожи, пробегающей по его телу, Барри не может сказать, ощущают ли руки Снарта напряжение. Может, он настолько силён, что нести другого мужчину для него легкотня? — Мне показалось или ты не хочешь, чтобы меня арестовали? — спокойно продолжает Снарт секунду спустя. — Ты потеплел ко мне, Флэш? — Ты… — дело в том, что Барри должен хотеть, чтобы Снарт попал в тюрьму, но теперь, когда он думает об этом, Снарт не так уж и неправ. Посадить его по-настоящему совершенно не кажется… — Удобный. Блять. Это совершенно не то, что хотелось сказать. Он хотел сказать, что со Снартом всё в порядке… Ну.. Вроде того. Он не самый худший. — М? Что-нибудь ещё хочешь мне сказать, раз уж мы заговорили об этом? — и теперь Снарт действительно звучит забавно, что заставляет Барри почувствовать некую опасность. Снарт, звучащий так лукаво забавно, — это просто нехорошо. — Я… Нет. — Нет? Ты уверен? — смех в голосе заставляет Барри почувствовать себя оленем в свете фар он с трудом пытается вспомнить, о чём вообще был вопрос. — Нет. Да. Я имею в виду… ничего такого. — Хм… И как мне это понимать… — на некоторое время Снарт оставляет его в покое и просто продолжает идти сквозь равномерно распределённые ореолы уличных фонарей. Затем он снова говорит низким и приятным голосом: — Не засыпай, Барри. — Хм? Ах, да. Хорошо, — Барри открывает глаза и пытается на чём-то сосредоточиться. Тёмные улицы. Его собственный пропитанный кровью костюм. В итоге он смотрит на линию челюсти Снарта, просто потому что это единственное интересное место в его ограниченном поле зрения. Прошло… несколько минут, полагает Барри, и Снарт, наконец, останавливается. Тот открывает дверь, не опуская парня на пол, и, преодолев пару лестничных пролётов, останавливается перед дверью самой обычной квартиры. Так что, где бы они не были, Барри, скорее всего, не бросят в помещение с лазерной акулой или во что-то столь же драматичное. Это как раз в духе Снарта — Капитан Холод определённо тот самый злодей с лазерными акулами. Пока Барри размышляет над этим очень серьёзным вопросом, Снарт отпирает дверь квартиры, так и не опуская Барри, хотя так бы он справился куда быстрее. И они оказываются внутри, тут всё кажется таким же обычным и непримечательным, как и дверь с лестничной клеткой. Обычная квартира. Немного голая и обветшалая, но это вполне логично. Вероятно, Снарт не так часто бывает в Кистоуне, и также у него здесь не так уж много убежищ. Когда Снарт наконец укладывает его на кровать, Барри морщится и с трудом сдерживает стон боли при смене положения. Его рёбра протестуют, но в данный момент они протестуют против всего, вплоть до существования. Через минуту в его руке оказывается бутылка с водой, и Барри пьёт. Вода ужасна на вкус, но Снарт не позволяет опустить бутылку. — Пей. В ней соль и сахар, — Барри продолжает пить. Это отвлекает его настолько, что он и не замечает, когда именно Снарт начинает раздевать его, пока костюм внезапно не опускается с торса. — Что?.. — спрашивает Барри, широко раскрыв глаза и растерявшись. Голова кружится. Холодно. Возможно, у него жар. Обычно всё заживает слишком быстро, и он практически не замечает этого, но, похоже, этот случай иной. Кейтлин точно захочет всё узнать. — Я бы с удовольствием сказал, что собираюсь воспользоваться ситуацией, но мы оба знаем, что здесь происходит не это, — говорит Снарт и смотрит с таким осуждением, что Барри приходится отвести взгляд. В этом есть смысл. И вроде как делает раздевание его врага менее странным. Вроде того. Стоп. — Почему нет? — ух, Барри точно следует научиться держать рот на замке. Просто никогда не говорить. Так он не будет столь яро унижаться. — Полумёртвые не совсем в моём вкусе, — невозмутимо отвечает Снарт. Выходит, Снарт не прочь бы воспользоваться ситуацией, не будь Барри ранен?.. Это… Что-то. У Барри нет сил разбираться в своих чувствах, и он откладывает эту мысль в уголок сознания, чтобы обдумать её позже. Место ранения уж не так сильно кровоточило, и около тоже было не так много крови, всего пару полосок. Похоже, большая часть жидкости впиталась в костюм. — Зашить?— спрашивает Снарт, и Барри не сразу понимает, что от него хотят. — Нет, просто хорошо бы что-нибудь замедлить кровотечение. К завтрашнему дню всё заживёт, — он надеется. У него ранее не было подобных травм. Люди не могут просто так излечиться после таких вещей. Снарт выглядит так, будто не очень-то ему верит, но достаёт откуда-то аптечку и накладывает марлю на самые серьёзные раны. Барри заставляет себя выпить ещё одну бутылку самодельного раствора для регидратации. Это, конечно, не двадцать капельниц внутривенно, но всё же лучше, чем ничего. Он наделся, что этого хватит, чтобы продержаться до тех пор, пока не доберётся до Стар Лабс. Сосредоточенный на воде, Барри снова отвлекается на минуту, на этот раз от того, что Снарт снимает с себя ботинки и окровавленную парку. Мужчина следит за тем, как тот забирается в кровать и ложится рядом. Должно быть, он издаёт какой-то звук протеста или просто замешательства, потому что Снарт отвечает на вопрос, который Барри никак не может сформулировать. — Просто хочу убедиться, что ты не сдохнешь за ночь, — это похоже на его обычную насмешку, но Барри почему-то кажется, что Снарт говорит серьёзно. Будто он действительно немного волнуется. Вероятно, не хочет этого показывать (и мог бы запустить лёд в любого, кто на это укажет), поэтому Барри оставляет это без комментария. Он слишком устал, чтобы что-то делать, из него ушло всё упрямство, которое помогало оставаться в сознании до сих пор. Так что Барри просто закрывает глаза и засыпает, его слегка знобит от жара, несмотря на приятную комнатную температуру. Он чувствует, как на него набрасывают одеяло, а потом — ничего. ° Парень просыпается от того, что ему слишком жарко. Скорее всего, лихорадка прошла, хотя Барри ещё долго не может сориентироваться, пока постепенно не начинает вспоминать. Рёбра всё болят, но худшее, вероятно, уже позади. Если бы это было не так, он бы не стал переворачиваться ночью и спать на боку. Всё ещё сонный, Барри пытается сдвинуть одеяло и только тогда замечает остальные очень важные детали своего положения. Руки, обвивающие его, и очень тёплое чужое тело, прижимающееся к его спине. Мгновение панического замешательства, и он понимает, что это должен быть Снарт. Почему-то осознание этого ничуть не уменьшает волнения. Смятение. Всё, что он чувствует, кроме того, что ему слишком жарко. Но и оно не помогает справиться с жарой, а лишь усиливает. Барри чувствует, как лицо ярко вспыхивает, а под кожей разливается тепло. Что вообще происходит?.. На улице глубокая ночь, а Снарт… Он… заключил его в тёплые тиски сильных рук и прижимал к мощному телу. Он, по-видимому, очень любит обниматься — кто бы мог подумать. Теперь, когда Барри проснулся… Нужно высвободиться из этой крепкой хватки и уйти, ведь ему стало лучше, больше нет причин оставаться. Он может просто написать записку, где благодарит за помощь. Да, он определённо должен это сделать. Но стоит ему пошевелиться, как руки Снарта сильнее сжимаются и удерживают на месте. То, как он осторожно обнимает, стараясь не надавливать на сломанные кости Барри, говорит о том, что он тоже не спит. — Снарт, — произносит Барри, и тут же теряется в словах. Что он вообще должен сказать? «Спасибо, что не убил меня, когда у тебя была возможность?» Хм. На самом деле, это не так уж и не верно. — Барри. Ты действительно поправился быстро, как и говорил, — и теперь, когда Барри больше не истекает кровью, голос Снарта снова звучит опасно. Но он и должен быть опасным, таким же как смерть. Однако они лежат в постели, Снарт крепко вжимает парня в себя, и это кружит голову. — Что, думал, я вру? — Может быть. Ты слишком оптимистичен. Или, может, просто отчаянно хотел провести больше времени в моей компании, — Снарт так близко, что каждое его слово отзывается горячим дыханием на затылке Барри и коротких волосах на макушке. — С чего бы… Зачем мне вообще это нужно?.. Какого чёрта? — Барри понимает, что слишком волнуется, чего не скажешь о Снарте с его тягучими, позывными словами, но он ничего не может с собой поделать. Всё, что связано со Снартом и положением, в котором они находятся, отвлекает. Он чувствует, что может выскочить из кожи вон, если не убежит прямо сейчас. И всё же что-то удерживает его от этого. — О, так это не было твоей идеей свидания — втянуть меня в драку и изляпать кровью, после того как так глупо подставиться под удар, предназначавшийся мне? Одна из рук Снарта скользит по груди Барри, по шее, а потом зарывается в волосы, мягко поглаживая, и сжимает. — Почему именно так? — продолжает Снарт с явно преувеличенным любопытством и с угрожающими нотками. Барри молчит, а хватка на его волосах становится сильнее, на грани дискомфорта. — Зачем Флэшу рисковать своей героической жизнью, чтобы спасти кого-то вроде меня? Барри понятия не имеет, что ответить, а терпение Снарта быстро иссекает. Он тянет парня за волосы, пока тот не откидывает голову назад, выгибая шею. — Чего тебе нужно от меня, Флэш? — Ничего! — вырывается у Барри, когда чувствует, как его снова сильно тянут за волосы. — Ничего. Это была просто ошибка, — он бы не позволил Снарту умереть, несмотря ни на что, но сейчас это неважно. Сказать, что это ошибка, самый быстрый выход, и Барри несомненно использует его. Ему не хочется, чтобы Снарт и дальше так тянул его за волосы, ведь тот может понять, как сильно Барри нравится, когда эти прекрасные руки в его волосах. — Ошибка, — задумчиво повторяет Снарт. Вдруг хватка на волосах Барри ослабевает. Он тихо вздыхает с облегчением. — Это логичное объяснение. Но мне почему-то кажется, что ты лжёшь. И на последнем слове Снарт вдруг снова сильно дёргает Барри за волосы. Это слишком неожиданно, чтобы сдержать рвущийся с губ стон. — Так и думал, — удовлетворённо мурлычет Снарт. Внезапно его губы прижимаются к шее Барри, горячее прикосновение оказывается мягче, чем тот когда-либо мог ожидать. Хотя он никогда и не полагал, что Холод поцелует его. Совершенно точно даже не мыслил. После первого поцелуя ничего не происходит. Барри едва дышит, боясь как-то неправильно отреагировать и заставить Снарта остановиться. Хотя это было бы правильно, ведь они действительно должны это прекратить, но… Но Снарт будто считывает его истинное желание и снова целует в шею рядом с горячим отпечатком первого поцелуя. Затем ещё и ещё, оставляя целый след дорожек своих поцелуев от конца до основания шеи, пока не добирается до подбородка. Запечатлев там сладкий след губ, он легко подцепляет его зубами и ослабляет хватку. Воспользовавшись этим, Барри поворачивается и вновь подвигается к Снарту, оказываясь очень близко к его лицу. Всё же под одеялом нереально жарко. А ещё ноют рёбра, но парень с успехом подавляет боль. Это важнее, чем заживающие кости. При виде лица Снарта всё становится сложнее: у Барри возникает множество сомнений. Он рассматривает настороженное лицо с расширенными зрачками и покрасневшими губами. Снарт словно ждёт, что Барри предпримет дальше — остановит ли их маленькую игру или же продолжит дальше. И Барри преодолевает последние несколько дюймов и целует его, крепко и, несомненно, именно так, как хочет сам. Больше никаких отговорок или правдоподобных отрицаний. Поцелуй выходит очень долгим. Барри по-настоящему счастлив, когда горячие, ищущие руки скользят по его спине. Он почти раздет. Снарт прикасается к нему, нежно проводит по его телу руками, несмотря на то, что его пальцы скрючены так, словно он намерен провести ими по коже Барри достаточно сильно, чтобы оставить следы. Когда Снарт наконец добирается до края чужих штанов, он замирает, упираясь ладонями в поясницу. Барри разрывает поцелуй, выгибает спину, прижимаясь всем телом к Снарту, и стонет от боли. Он цепляется за свитер Снарта, слишком ошеломлённый, чтобы воспринимать происходящее и то, что ему позволено взять. Тот, кажется не возражает. Он переворачивает Барри, укладывая на спину, а затем встаёт на колени. Он хмурится, скользя взглядом по боку Барри, и, ох… Марля на его боку пропиталась насквозь, стала тёмно-красной. Барри переводит взгляд на свитер Снарта, замечая и на нём большое пятно. — Всё в порядке, правда, теперь я в порядке, видишь… — Барри отрывает марлю от кожи, вся область под ней выглядит розовой и нежной, но открытых ран больше нет, и это главное. — Кто я такой, чтобы указывать тебе, что делать, — пожимает плечами Снарт и снова целует Барри, аккуратно обхватив его руками. Они проводят будто целую вечность, просто соприкасаясь в поцелуе, изучая форму губ друг друга. Потом Снарт отрывается и одним движением стаскивает с себя свитер. Он опускает руки на ноги Барри и какое-то время смотрит на него. Внезапно Барри ощущает себя мальчишкой. Мысленно он ежесекундно колеблется, в то время как Снарт выглядит так, будто у него всё под абсолютным контролем. И это вроде бы логично, ведь он намного старше, но в то же время и бессмысленно, потому что Барри не ребёнок и знает, что хочет этого. Ужасно сильно хочет. Снарт разглядывает каждый дюйм обнажённой кожи, улыбаясь так, словно перед ним огромный бриллиант или грузовик с деньгами и оружием, которого больше ни у кого нет. Его глаза яркие и искрящиеся, будто Барри уже на его счету и сейчас его полностью получит. — Это не то, чего я хотел, — говорит Барри. Он просто обязан прояснить это. Снарт перестаёт осматривать его, выражение лица становится пустым, и он убирает руки от Барри. Что… Ох. О, нет. — Нет-нет, я хочу этого. Очень сильно. Мне просто нужно, чтобы ты знал, что спас я тебя не поэтому. Я знал, что тебе не нужна была моя помощь, но не смог поступить иначе. Но сделал я, правда, не ради всего этого… А просто ради тебя. Выражение лица Снарта смягчается по мере того, как Барри говорит дальше, он улавливает каждое слово и, когда тот заканчивает, издаёт смешок. — Мне и в голову не приходило, — хмыкает он, всё ещё забавляясь. Барри не уверен, оскорбиться ему или нет, но тут Снарт вновь возвращает руки на его ноги и скользит по бёдрам, в поисках способа расстегнуть нижнюю часть костюма, и все посторонние мысли быстро покидают голову, становится так всё равно, даже волноваться перестаёт. К нему давно никто так не прикасался. Не считая Линду и их прерванный вечер. Давно никто так не проводил руками по его коже в неклинических целях. Чёрт возьми, уже прошло больше года, если не считать месяцы, проведённые в коме. Просто, Боже.. Он почти забыл, как это потрясающе — чувствовать прикосновение кожи другого человека к своей собственной, когда между ними разгорается жар. Когда Снарт наконец находит застёжку и освобождает его от штанов, он скользит взглядом по полностью обнажённому телу, голодно осматривая. Выражение лица одновременно изумлённое и абсолютно порнографическое, что должно быть запрещено на публике. Его явно не волнует, что Барри покрыт следами засохшей крови. Он наклоняется для ещё одного медленного, глубокого поцелуя, прежде чем опуститься ниже и прикоснуться губами к тому месту, где его пальцы сжимают бедро. Он не касается члена Барри, но находится близко к нему. Барри такой твёрдый, что готов умолять о любом прикосновении. Но ему не приходится этого делать, потому что в следующую секунду Снарт обхватывает его член и касается губами, медленно погружая в рот головку, игриво посасывая. Парень чуть не взлетает с кровати, когда руки Снарта удерживают его на месте, обхватывая бёдра с такой силой, что на них остаются синяки, которые будут держаться по меньшей мере час или два. Барри кончает до смешного быстро, но ему всё равно. Никто не смог бы продержаться дольше нескольких минут, когда рот Снарта находится на нём и язык творит невероятные вещи. Очередной поцелуй выводит Барри из блаженного оцепенения. Он чувствует свой вкус на языке Снарта, и это просто… Он не может вспомнить, чтобы когда-нибудь делал это раньше, и внезапно это кажется ему самым горячим, сексуальным ощущением в жизни. Барри погружается в поцелуй, испытывая непомерное счастье и начиная сам блуждать по чужому телу, вырисовывая пальцами карту; он оглаживает каждую мышцу, каждый шрам, каждый периметр, до которого только может дотянуться. И опускается ниже, туда, где Снарт трётся о его бедро, он разбирается с его штанами и трусами, наконец обхватывая толстый член рукой. Барри, на самом деле, немного иначе представлял секс со Снартом. Более грубо, такой, где тот разрывает его на части, заставляя колотиться от удовольствия и просить ещё и ещё; где Снарт безжалостно входит в него, выбивая весь воздух из лёгких… И Барри слегка разочарован, понимая, что сейчас этому точно не бывать и помимо лёгкой стимуляции он ничего не сможет получить, потому что Снарт явно не намерен причинять ему хоть малейшую боль или неудобство, ведь у него не было в планах тревожить не до конца зажившие раны. Но даже так тому было невероятно хорошо и так вкусно. Снарт умеет творить чудеса лишь своими руками и ртом. Это поразительно. И хоть Барри и жаждал большего, чтобы прочувствовать Снарта ещё ближе, он был уверен, что они успеют прийти к этому, исполняя все разыгравшиеся фантазии. Не сегодня, но в другой раз. А пока Барри и дальше собирается получать кайф от их ласк и тонуть в наслаждении, от жгучих касаний. Всё ещё отдаваясь поцелую, он обхватывает уже оба члена и соприкасает их, начиная медленно поглаживать. Снарт разрывает поцелуй с хриплым стоном и смеётся. — Ты не можешь долго оставаться спокойным, да? — Я, ох.. Чёрт, мне так нравится, — выдыхает Барри, в то время как Снарт начинает толкаться в его руку. — Молния ускорила во мне всё, я слишком быстро завожусь, — он целует Снарта, останавливая его очередной смешок. А дальше всё как в тумане, Барри тонет в страстном, жгучем поцелуе, сжимая в руке их члены; то сильнее, то слабее надавливая и потирая, пока не доходит до мощного оргазма, изливаясь на собственный живот и живот Снарта. Тот тоже не заставляет долго ждать и спустя пару движений в чужую руку кусает Барри за губу, после чего, вздрогнув, кончает. Барри слишком быстро переходит от сияющего послевкусия к беспокойству. Но Снарт просто растягивается на кровати и прижимается к неповреждённому боку, так что постепенно тот тоже расслабляется. Ему хочется спросить, что будет дальше. Но он не уверен, что хочет знать. Мало ли ответ окажется не таким, какой он ожидает услышать, какой ему может понравиться. Тем не менее, стоит всё прояснить. Он уверен, что к утру Снарт уйдёт, если они заснут сейчас. — Я… Снарт прерывает томным поцелуем в тот самый момент, когда Барри набирается смелости спросить. — Не думай слишком много, — шепчет он между поцелуями. Ещё через пару минут, в течение которых Барри всё же старается хоть что-то произнести, поцелуй из медленного превращается в чертовски страстный. Рука Снарта, лежащая на бедре Барри, движется вверх и в сторону, нежно оглаживая каждый участок кожи и… блять, ладно. Барри снова становится твёрдым. Он собирается просто проигнорировать это, но у Снарта имелись другие планы. — Я столько всего нового узнал о тебе, малыш, — голос мужчины звучит хрипло, но в нём слышится радость. — Я… кажется, отключаюсь… Ох. Снарт добирается до чужого члена и сжимает головку, мягко поглаживая большим пальцем так, что у Барри поджимаются пальцы на ногах. Барри не лгал — он может возбуждаться, кончать снова и снова, но оргазм слишком сильно выбивает из него все силы, которой у него мало после всего пережитого. — Не волнуйся, Скарлет. Я позабочусь о тебе, — шепчет Снарт на ухо Барри, так горячо и опасно, в то же время пылко и властно, что Барри этого достаточно, чтобы в очередной раз кончить. Перед глазами появляются фейерверки, а после и темнота. Барри удаётся неуклюже поцеловать Снарта ещё раз, прежде чем полностью ускользнуть. ° Когда он снова просыпается спустя несколько часов, то очень удивляется, что мужчина рядом ещё не ушёл. Но у Барри пока не развилась способность выражать словами всё, что он хочет спросить, так что это не слишком помогает. Есть ощущение, что это может быть частью ответа на те туманные вопросы, которые крутятся у него в голове. Барри принимает быстрый душ, смывая всю грязь, пот и прочее с себя. И, скривившись, внезапно осознаёт, что ему вновь придётся облачиться в свой костюм, на котором было слишком много засохшей крови, что не слишком приятно. Вернее, совершенно неприятно. Низ ещё куда не шёл, но вот верх… Он почти приготовился к этому, когда Снарт заканчивает одеваться, достаёт другой свитер и бросает его на кровать рядом с окровавленным костюмом. — Это мне? Спасибо, — Барри молниеносно надевает его, пока Снарт не забрал вещь обратно. Ему нравится и то, что свитер тёплый на ощупь, и то, как Снарт смотрит на него, когда Барри в нём. Он сворачивает верх костюма в кольцо, не желая расставаться с ним, даже если он испорчен, и быстро натягивает штаны. Снарт, очевидно, тоже собирается уходить, надевая парку. Барри прищуривается. Снарт надевает чистую парку, на ней нигде нет пятен крови… Барри бросается к шкафу, обнаруживая множества одинаковых синих курток. — Серьёзно? Одну заберу, теперь она моя. Барри начинает натягивать вещь на себя, когда Снарт выталкивает его за дверь, после чего хватает за распахнутые края парки и, притягивая к себе, целует. — Убирайся из моего убежища, Барри. Парень уверен, что тот произнёс это не всерьёз, и крадёт ещё один поцелуй, уже планируя новую встречу, перед тем как исчезает. Он старается бежать аккуратно и не так быстро, как обычно, чтобы одолженная одежда не загорелась. Он определённо оставит её себе.