Мое спокойствие

В ванне холодно. Сколько раз Минхо говорил не сидеть на полу? Хан часто не слушался, но старший никогда не ругался, лишь гладил по пушистым волосам, шепча приятности на ушко. Джисон сидел, обняв руками свои коленки. Рядом лежало что-то напоминающие ежедневник, черная ручка, бинты и точилка, у которой вынуто лезвие. В доме давно не было ничего острее пластикового ножа. Режущие вещи появляются из ниоткуда только когда Хо дома. Джисон правда без задней мысли попросил купить ему вещи для рисования, но в очередном приступе неконтролируемой тревожности, он сам не понял, как схватил точилку, а дальше… Все по новой. Перекись, бинты, длинные кофты. Он еще тогда хотел все рассказать Минхо, но было так стыдно. За то, какой он слабый и жалкий. Было страшно, что старший воспримет это как недоверие или страх с нему. Но это не так! Просто сложно признавать, что таблетки не помогают, сон ухудшился, аппетит пропал, и вся еда старшего оказывается в туалете. А ведь он старался, готовил со всей нежностью, чтобы его Хан-и поел. —Какой же я жалкий, — кажется, капельки крови уже въелись в кожу Джи, но тот продолжает неподвижно сидеть и рыдать. Щелчок. Второй. —Нет, нет, нет. Он не должен это видеть. Почему так рано? Джисон старался как можно быстрее забинтовать свои руки, продолжая бормотать себе под нос. —Быстрее, быстрее… —Хан-и, ты где? — это было странно. Обычно младший всегда уже стоит у порога, стоит ему услышать открывшуюся входную дверь. — Спит может? — уже тише сказал Хо, но тут же отогнал эту мысль, ведь увидел как горит свет в ванной комнате. — Хан, ты тут? —Д-да, тебя отпустили раньше, хен? —Нет, уже семь вечера, я даже задержался, — конечно, Минхо сразу услышал страх в голосе за стенкой, потому напрягся. — Милый, откроешь? Я хочу обнять тебя. Дверь распахнулась, на пороге оказались опухшие глазки, владелец которых кинулся в объятия Ли. —Я скучал. —Я тоже, Сон-и. Почему ты плакал, родной? Они стояли молча пару минут, пока Минхо не заговорил. —Покажешь свои ручки? Он догадался. Что будет? Это конец? Закатав рукава, показались белые шрамы. Новых полосок не было. Минхо аккуратно поцеловал запястья младшего, говоря какой он сильный. Или все же не догадался? —А ножки, Хан-и? —Нет! Там тоже ничего нет. —Я верю тебе, но дашь посмотреть на старые шрамики? Оголив бедро, Минхо замер. Много. Очень много красных полос. Они растягивались и вдоль, и поперек. Хан соврал. Снова он лжет! —Прости, Хо, прости меня, — слезы стекали так быстро, что их не успевали стирать теплые ладони старшего. —Джисон, все хорошо. Я рядом, ты в безопасности, милый. Я не злюсь на тебя. Каждый из них потерял счет времени. Сколько они так стояли в обнимку? Старший безостановочно поглаживал своего возлюбленного по голове. Как же он не уследил, не догадался раньше? Родному человеку было плохо, а он не видел. Как долго это происходит снова? Все вопросы он оставил на потом. *** В комнате стояло приятное чувство спокойствия. Хан летал в своих мыслях, пока не услышал голос парня. —Расскажешь? Как донести Хо все то, что у него в голове? —В последнее время я плохо сплю и почти не ем. Тревожных мыслей стало так много… Они самые разные. Начиная с загонов из-за внешности, заканчивая мыслей о твоем уходе. Я хотел рассказать тебе, но потом подумал, что не хочу нагружать твою голову еще больше. Проблем и так много. Ты ведь заботишься обо мне. Я ценю. Прости, я не смог сдержаться. Боль от порезов ощущается острее, но мне так легче, — в глазах щипало, но Джисон стойко сдерживал слезы. —Я люблю тебя, Хан. И я хочу, чтобы ты делился со мной всем, что у тебя в голове. Давай договоримся. Чувствуешь тревогу, грусть или прочие негативные эмоции — звонишь мне, хорошо? Я хочу помогать тебе, поэтому с завтрашнего дня будем искать нового психотерапевта. Я буду защищать тебя от всего плохого в этом мире, веришь? Ты только доверься мне, ничего не скрывай. Мы сможем, Джисон, — Минхо во всю плакал, прижимая к себе трясущиеся тело. —Верю. Я тоже люблю тебя, прости. Обещаю, буду говорить тебе обо всем. Я был не прав, так не прав, я… —Тише, тише, маленький. Все закончилось, да? — поглаживая, успокаивал старший. — Давай завтра прогуляемся? Сходим на речку, покормим рыбок, м? Потом будем смотреть дораму в обнимку, — улыбнувшись, он продолжил. — Я купил тебе конфет, когда шел с работы, хочешь? —Хочу.