Эмоциональный паттерн

      Печаль читает инструкции, а её лицо выражает безмятежную меланхолию. Взор сосредоточен на тексте, ультрамариновые глаза неторопливо бегут взад-вперёд по строчкам. Раз в пять минут она поправляет очки, а затем аккуратно перелистывает очередную страницу. Эмоция целиком погружается в текст, впитывая каждое слово и смысловую часть — чтобы не возвращаться за упущенной информацией.       Печаль даже не догадывается, как уютно выглядит со стороны. А вот Стыд прекрасно это видит.       Ему трудно сказать об этом вслух. Но факт остаётся фактом, а потому Стыд, сидя рядом с Печалью, то и дело посматривает на неё. Украдкой, не поворачивая головы, и про себя надеясь, что это не так заметно. Как бы только не сделать ошибочного действия, а то потом не хватит сил даже посмотреть на неё.       Сейчас она так близка к нему, что можно рассмотреть отделку на вороте свитера. Белый цвет ей к лицу, думает Стыд. И тут же смущается от собственных мыслей. Что на него нашло, почему он так озабочен свитером Печали?       Но любопытство тянет дальше. Вот взгляд розового великана поднимается к волосам. Они не такие длинные, как у Брезгливости, но по-своему милые.       И что-то в них есть такое… притягивающее внимание. Что именно — неясно. Но оно есть, прямо перед ним. Целиком в ней — и в волосах, и в свитере, и в голубоватой коже, и в округлых очках, и во взгляде, который виднеется за ними. Печаль читает, листает страницы, приподнимает брови и не замечает пристального внимания со стороны Стыда.       А тот опять уводит взгляд и возвращает его к пособию, которое всё это время было у него в ладонях. Вообще это было предложение Печали: раз он в Головном Отделе новичок, то не будет лишним ознакомиться с прикладной литературой. На всякий случай.       Но читать так же сосредоточенно, как она, Стыд уже не может. То ли параграфы как-будто расплываются, то ли буквы теряют значимость. То ли Печаль вызывает куда больший интерес, чем документы на полках. Не выходит из Стыда прилежный чтец, ну никак.       Печаль вдруг закрыла свою инструкцию. Достаточно громко, чтобы можно было услышать. «Что случилось?» — проносится у Стыда в голове.       Он поворачивает к ней голову и вопросительно хмыкает. Печаль глядит на него, и на её лице читается лёгкая усталость.       Оба какое-то время просто молчат и смотрят друг на друга. Пока Печаль ни с того ни с сего не льнёт к Стыду. Её глаза закрываются, а на губах возникает полуулыбка. От этого Стыд заливается краской, но находит в себе силы не закрыться капюшоном. Но лёгкое волнение внутри не уходит. Маленькая синяя рука обхватывает его здоровенную ладонь, ища поддержку.       Теперь ему некуда бежать.       Да и смысла никакого нет. Где-то глубоко внутри Стыд хотел, чтобы это случилось. Просто он слишком стеснителен, чтобы признать это, тем более сказать вслух. Но от близости с Печалью он ни за что не откажется.       И потому он плывёт по течению, в то время как Печаль прижимается к нему, спокойно дыша и едва заметно улыбаясь. И, если возможно, пускай это мгновение продлиться как можно дольше.