Луч солнца в морской пучине

      Бойтесь своих желаний. Пожалуй, сейчас, стоя на пыльной обочине в раздражающей белой сутане, Миркул был как никогда согласен с этим утверждением. Он раздраженно оттянул плотный воротник, ткань жутко кололась.       — Поменьше нервозности. — Антонио неторопливо перелистнул страничку тонкой записной книжки.       Миркул покосился на него с завистью. Широкие поля шляпы надежно защищали Антонио от палящего солнца, а кардинальские одежды были не в пример мягче и комфортнее сутаны викария. Да, и если быть честным, даже этот сан был выдан Миркула скорее как насмешка, нежели признание его заслуг.       — Смотри-ка, почти вовремя. — Антонио поднял взгляд к пылевому облаку на горизонте.       Миркул прищурился, с трудом разглядев в дорожной пыли громыхающий автобус. С приближением громыхание становилось все громче, вызывая сочувствие к пассажирам этого адского транспорта, а сам автобус — полуржавый, битый жизнью и исключительно номинально подкрашенный — напоминал прямую маршрутку до ада. Может, так оно и было?       Миркул бросил взгляд себе за спину, где возвышалось опустевшее здание старой церковной школы. Синяя краска на деревянных стенах облупилась, в пыльных окнах застревал свет, рассохлись ступени, ведущие на низкое крыльцо. Внутри было и того хуже, но Миркул благодарил судьбу хотя бы за это. Ведь это был шанс.       В мире, где магия под запретом, маги права голоса не имеют. О магах мало кто знает, а самих магов еще во времена ведьминских костров загнала под каблук инквизиция. Инквизиция не спрашивает мнений, не задает вопросов. Рожден магом — прими церковные законы, прими, что никогда не используешь свою магию или умри сразу. Те, кто спорил, не жили долго.       Провидение или насмешка судьбы? И сын одного из кардиналов родился магом, того самого кардинала, что много лет неустанно руководил инквизицией, вычищая мир от магической ереси. Когда десятилетний мальчик с голубыми глазами и счастливой улыбкой впервые создал в руках солнце, сердце кардинала дрогнуло, а убеждения пошатнулись. И мальчик рос, не зная запретов, вновь и вновь зажигая в руках солнце. Мальчик читал книги, много-много книг, мальчик учил законы и святое писание, мальчик наблюдал за работой отца. Мальчик начал задавать вопросы, вопросы на которые его отец не мог ему ответить.       «И вот теперь мальчик здесь, — тяжело вздохнул Миркул, — доказывает отцу, что тот не прав».       Автобус остановился в паре метров от священников, подняв тучу пыли и адски заскрипев тормозами. Антонио прикрылся шляпой. Миркул закашлялся, с отвращением заметив, как новая белая сутана становится рыжей от пыли. Со скрежетом открылись двери, на дорогу бодро выпрыгнули двое мужчин в военной форме с автоматами наперевес и замерли в ожидании.       — Это обязательно? — Миркул смерил военных недовольным взглядом. — Там же дети!       — Там бомбы замедленного действия. — Антонио кивнул мужчинам. — Которые стоило бы устранить на месте.       — Я тоже бомба, отец? — Миркул зло сверкнул глазами. Они спорили на эту тему уже не первый раз, но никогда не приходили к согласию.       — Выводите! — Антонио махнул рукой.       Один из мужчин тут же вернулся в автобус. Раздались крики и звуки ударов. Миркул поморщился. Из дверей начали выскакивать дети — десять, двенадцать, пятнадцать лет. Напуганные, грязные, одетые во что попало.       Миркул смотрел на них, но видел не лица. Странная, ненормальная особенность — видеть ауры магов. В свое время Миркул далеко не сразу понял, что именно он видит, и почему вокруг большинства людей нет ничего, а вокруг некоторых странные цвета, будто мазки краски.       Вот и сейчас — сплошная мешанина. Цвета двигались, смазывались, дрожали. По размеру ауры Миркул мог определить, насколько развита магия этих детей, а по цвету иногда и ее направленность. Как-то давно ему встретилась девушка с ясными узорами цветов в ауре, жаль, тогда он не успел спросить ее, так ли выглядит ее магия. В автобусе снова раздались крики. Дети дружной пугливой стайкой отшатнулись подальше.       — Что там такое? — Антонио раздраженно посмотрел на оставшегося снаружи стража.       — Буйный нипонец. — Мужчина поудобнее перехватил оружие. — Мы хотели сразу его застрелить, но вы велели привезти всех найденных детей, а ему еще семнадцать. В салоне снова раздались крики, а затем из дверей вылетел худой юноша и рухнул в пыль.       — Ваше преосвященство, вы уверены, что это хорошая идея? — инквизитор равнодушно поднял ногу, намереваясь вернуть упавшего, однако тот вдруг бодро откатился в сторону и вскочил на ноги, утирая с лица кровь. Непереводимое шипение на нипонском в сторону солдата вероятнее всего было матом.       — Ваше преосвященство? — Инквизитор вскинул автомат. Из автобуса выпрыгнул второй боец, тут же беря буйного мага на прицел.       Дети сбились в кучу подальше от своего опасного собрата. Нипонец ухмыльнулся, зло, опасно, полубезумно. Ему, похоже, плевать было и на автоматы, и на людей вокруг.       — Довольно! — Миркул рывком оказался в самом центре, вскинул руки, предотвращая кровопролитие. — Опустите оружие!       Антонио лениво махнул рукой, подтверждая приказ. Миркул повернулся к нипонцу. Семнадцать? Какие семнадцать?! Да они же ровесники! Юноша смотрел на него сверху вниз, надменно, презрительно, с брезгливым интересом, будто Миркул был каким-то необычным жуком, что раздавленный приклеился к его подошве. В отличие от остальных детей нипонец явно был одет в дорогу, хотя все вещи от поношенных джинс до кожаной куртки явно были с чужого плеча. Миркул прищурился. Слишком юнец высокий для нипонца, черты лица куда более открытые. Полукровка?       — Как так получилось, что вы нашли его так поздно? — Антонио мрачно уставился в худую спину проблемы.       — В Нипоне была война, как вы знаете. Видимо, он пробудился как раз тогда, — инквизитор недовольно прищурился, — долго жил в приюте, где всем плевать на странности, пока не разнес его в щепки. Нипонец закатил глаза.       — Ты понимаешь наш язык? — осторожно спросил Миркул.       В черных глазах мелькнула насмешка. Такие яркие глаза. Миркул никогда еще не видел, чтобы у людей были настолько яркие глаза, абсолютно черные, так что даже зрачков не видно, горящие эмоциями, точно два угля в камине. Он опустил взгляд ниже. Жил в приюте? Пожалуй, похоже. Крайне худой и жилистый, явно не доедал и много дрался. Миркул был уверен, если снять с нипонца эту старую футболку, под ней окажутся торчащие кости и множество шрамов.       Вот только все это становилось совершенно неважно, когда Миркул поднимал голову. Он никогда еще не видел такой ауры. Это было похоже на море, огромное необъятное море в разгар шторма. Аура была столь огромна, что стоя в метре от нипонца, Миркул будто стоял в эпицентре бури. Стальные темные волны захлестывали его с головой, бурлили, пенились. Невозможная, необъятная сила.       «Я вижу перед собой мага. Настоящего мага, что раскрыл свою силу. Он даже близко не похож на тех, запуганных инквизицией детей».       — Почему на нем ошейник? — Взгляд зацепился за широкую черную полосу с каким-то мигающим механизмом.       — Электрошок. — Один из солдат поморщился. — Нужно же было как-то его контролировать. Этот ублюдок, правда, как-то сумел достать пульт и раздолбать его, так что теперь ошейник не снимается. Нипонец довольно оскалился.       — Найдите другой способ его снять.       — Только срезать. Но я этим заниматься не буду. — Инквизитор сплюнул под ноги нипонцу. Юноша лениво поднял руку и показательно провел пальцем по ошейнику. Раздался громкий скрежет разрезаемой стали, ошейник шлепнулся к ногам Миркула.       — Если ты мог сделать так с самого начала, почему не сбежал? — Миркул нахмурился. Нипонец ухмыльнулся и вдруг опасно наклонился, заглядывая Миркула в глаза, а затем отчетливо произнес с ужасным тягучим акцентом.       — Хотел посмотреть на мага-шавку на службе у церковников.       — Откуда ты знаешь, что я маг? — Миркул вскинул бровь. — Чувствуешь, верно? — Он обернулся к Антонио. — Видишь! Я говорил, что не один такой! Есть и другие чувствующие!       — Да, да, — кардинал отмахнулся. — Как и договаривались, Миркул, десять детей для твоих воспитательных экспериментов. И никакой охраны на территории. Если завтра от этого места ничего не останется, похороню тебя как героя.       — Они не монстры, отец. — Миркул зло сверкнул глазами. — Они такие же люди, как и ты, как и я.       — На счет меня ты загнул, конечно, но на тебя они определенно похожи. — Антонио выудил из сутаны ключи и неторопливо зашагал в сторону припаркованной в тени дорогой машины. — Развлекайся, я заеду с охраной через месяц.       — Конечно. Миркул проводил равнодушным взглядом отъезжающий автомобиль и автобус с охраной. Лишь, когда пыль на горизонте улеглась, он сумел выдохнуть.       — Так, дети. — Он постарался искренне улыбнуться. — Давайте дружно уйдём с жары в нашу школу и познакомимся.       Дети переглянулись. Ровно один томительный момент Миркул радостно подумал о том, что они сейчас пойдут за ним, но нет… Поняв, что солдат нет и больше никто не станет их бить, дети с воплями разбежались в разные стороны, точно тараканы при включении света.       — Твою мать, — емко прокомментировал Миркул. Нипонец обидно рассмеялся. В отличие от остальных он никуда бежать не собирался, похоже, в принципе не чувствуя для себя никакой угрозы.       — Зачем этот цирк, церковник? — Миркул поморщился. Невыносимый акцент резал слух, понимать его тоже оказалось весьма сложно.       — Чтобы вас не убили на месте. — Может, хоть этого удасться убедить. Нипонец заинтересованно склонил голову на бок.       — Меня бы не убили. Я поехал, потому что стало интересно. Миркул воззрился на него с недоверием.       — Что мне сделают, — он вставил какое-то неизвестное слово на нипонском, — со стрелялками?       — Большинство магов бы с тобой не согласилось.       — Слабые. Да, очень понятно.       — Как тебя зовут?       Нипонец молча улыбнулся. Ну да, конечно, как попросту языком чесать так он горазд, а все остальное — великая тайна. Миркул вздохнул. Огоньки детских аур все удалялись, и все в разные стороны. И как прикажете их ловить?       — Ты ведь чувствуешь магов. Помоги мне собрать всех детей.       — Зачем мне это? — нипонец лениво сложил руки на груди. — Твоя проблема.       Миркул помрачнел. Как заставить этого своевольного юнца помочь? Такого ни убедить, ни запугать, авторитетом тоже не продавить. Миркул бросил косой взгляд на торчащие из-под темной ткани острые ключицы.       — Затем, что еды не будет, пока я не соберу в школе всех. Нипонец одарил его очередным насмешливым взглядом и удивительно чисто произнес:       — Хорошо.       А затем резко развернулся, быстрым шагов направившись на север, туда где мерцали в отдалении два алых огонька.       — Буду считать это за согласие, — вздохнул Миркул.       К тому моменту, когда он вернулся к школе с двумя мальчишками, которых с трудом уговорил «хотя бы поесть на дорожку», в пыльном классе уже понуро сидели остальные семь потеряшек и довольный собой нипонец, нагло оккупировавший учительский стол.       — Как ты это сделал? — Миркул ошарашенно оглядел поникших детей.       — Пообещал убить. — Нипонец лениво закинул ногу на ногу. — Я хочу есть. Миркул заставил себя проглотить нравоучения из разряда «Они же дети», «Так нельзя». Для того, кто пережил войну в родной стране и жизнь в приюте — это пустой звук.       — Спасибо за помощь. — Миркул вышел к доске, игнорируя насмешливый взгляд в спину.       Нда, Антонио явно выделил это здание с расчетом на его скорейший снос. Деревянный пол под ногами громко скрипел, узкие парты учеников сплошь покрывала пыль и занозы. На чудом уцелевшей доске виднелась здоровенная царапина в самом центре. Но ничего. Они справятся. Они должны справиться.       — Мы здесь умрем, да? — подал тихий голос мальчишка лет десяти. А за ним тут же загалдели остальные дети, запричитали, повскакивали с мест, норовя опять удрать.       — Тише, тише! Никто тут не умрет! — Миркул отчаянно поднял руки, но дети даже не собирались его слушать. Нипонец звонко цокнул языком. На доске появилась вторая царапина, полностью симметричная первой. Дети резко замолчали и опустились обратно за парты.       — Не стоило. — Миркул осуждающе качнул головой.       — Я все еще голоден. — Нипонец сложил руки на груди. — Ты тянешь. Мы не умрем потому что?       — Потому что я упросил инквизицию вас не убивать. — Миркул выдохнул. — Давайте с начала. Меня зовут Миркул Соларус, и я такой же маг, как и вы. Он щелкнул пальцами, зажигая в ладони маленькое солнышко.       — Так получилось, что мой отец кардинал, поэтому меня не убили в детстве. Я рос, видя, как несправедлива церковь к другим магам, и я пытаюсь исправить это. Вы — моя проверка, десять детей магов, которых инквизиторы были обязаны устранить на месте. Вас привезли сюда, в мою школу для того, чтобы я научил вас контролировать свою магию. У меня есть всего три месяца, чтобы научить вас сдерживаться, сделать вашу магию безопасной для вас и окружающих. Если вы справитесь, кардинал дал слово, что вернет вас всех домой. По ряду учеников прокатился радостный шепот.       — А если не справимся? — И снова такое чистое произношение, Миркул начал задумываться над тем, что его дурачат.       — Такого не будет.       — Их убьют, — подытожил нипонец. — Слышали, мелочь? Вы все равно все умрете.       — Прекрати! — Сквозь зубы зашипел Миркул, в панике пытаясь придумать, что делать с толпой завывших детей. — Зачем ты это делаешь?! Нипонец широко ухмыльнулся, крайне довольный своей выходкой.       — Пожалуйста, тише! Никто не умрет! Вы все научитесь контролировать свою магию и поедете домой! — Ага, если бы. Крики Миркула потонули в рыданиях и истерике.       Он беспомощно замер у доски, не зная, как еще подступиться. Нипонец закинул ногу на ногу, наслаждаясь бесплатным зрелищем. Вот же заноза.       «А ему ведь эта школа совсем не нужна, — вдруг осознал Миркул, — он прекрасно контролирует свою магию, даже использует так легко и естественно, будто занимался этим всю жизнь». Точно. Магия. Миркул прикрыл глаза, пряча под веками золотое сияние.       — Пожалуйста, успокойтесь. — Он улыбнулся светло и искренне. Весь небольшой класс будто наполнился светом. Дети замерли, и каждый почувствовал этот свет, свет, что успокаивал, обнимал, точно родные руки, дарил покой и любовь.       — Все будет хорошо. — Миркул открыл глаза, не пряча яркого сияния. — Вы будете отличными учениками, вы научитесь сдерживать свою магию и вернетесь домой. Верно?       — Да… — прозвучал в ответ нестройный хор.       — А сейчас вы все пойдете мыть руки с дороги, и обедать.       — Да…       — Умницы. — Сияние угасло. Миркул устало потер виски. Дети нестройной вереницей двинулись к выходу.       — Красиво. — Нипонец стоял совсем рядом и, похоже, на него магия добра и солнца почти не сработала.       — Рад, что тебе понравилось. — Миркул вымученно улыбнулся. Такая магия тратила много его сил, и голова после превращалась в вату.       — Теперь понятно, как ты убедил церковников.       — Вовсе нет! — Он обеспокоенно встрепенулся.       Нипонец протянул руки и осторожно коснулся его ноющих висков. Ладони юноши оказались удивительно прохладными. Миркул рефлекторно прикрыл глаза, позволяя снять с себя горячечную боль и усталость.       — Меня зовут Рëдзо. Хаттори Рëдзо. — В черных глазах больше не было насмешки, лишь любопытство и совсем немного уважения. А, может, последнее Миркулу только показалось.