Пряжа

Теплая пряжа, аккуратные петельки и вкусно пахнущее трепетом и заботой изделие. Что может быть лучше вещички, связанной собственными руками? Только вещь, которую создали два горячих, влюбленных, бьющищихся сердца. Входная дверь распахнулась, впуская в квартиру прохладу. В прихожую ввалился меховой снеговик, иначе его и не назовешь: укутался в шарф по самые уши, а под и без того теплое пальто напялил две кофты - свою и партнёра. – Патрик? Держи, неси в комнату. Ну и толпа же в этом магазине.. Голландец протянул подоспевшему Дудлеву полный пакет чего-то мягкого и шелковистого, а затем небрежно оттянул край шарфа. Мда уж, по сравнению с улицей в помещении в разы жарче. – Да ты ж мой добыдчик! – произнес Патси, разглядывая содержимое мешочка. Он склонился над напарником и оставил на его щеке невесомый, такой желанный и привычный поцелуй. Теперь холод сильной проблемой не казался. Вурде улыбнулся, а щеки его покраснели сильнее прежнего. – Я уже заварил нам по чашке чая. Пойдем, а то остынет. Так, ты же взял крючки? В руках Пола сверкнули две железные палочки с изгибом на конце. Патрик кивнул и поспешил удалиться в спальню. Голландец вздохнул, начал стягивать с себя тонну ненужных балахонов, предвкушая долгую и нудную работу. Рукоделием он не увлекается, но, зная страсть любимого ко всяким занятиям, требующим много терпения и времени, согласился на эту, кажется, пытку. И какому нормальному человеку может доставлять удовольствие сидеть часами за однообразной работой?.. – Медвежонок! – послышалось из комнаты, и Паул отбросил все сомнения, ускоряясь. Не всегда ведь все будет так, как хочется ему. Вурде переступил порог спальни, с ходу заглядываясь на поляка. Сидит, с пряжей разбирается. Такой совершенный и бесподобный.. Даже осанка у него идеальная. А про мягкие и поблескивающие золотом волосы можно и вовсе промолчать. Так, как они, наверное, пахнет сам рай. – М? – зелёные глаза, подобные самым чистым лесам, лазурным и диким, не тронутым поганой рукой человека, вопросительно засверкали. Пол готов раствориться в них, отдать всего себя, лишь бы видеть хрусталики до конца жизни. – Давай, иди сюда. Сейчас учить тебя буду, – обратил внимание на пришедшего товарища поляк, отодвигаясь к стене и хлопая по заправленному одеялу. Голубоглаз приблизился к парню, а затем уселся рядом с ним. Раньше даже в руки брать такое не приходилось, а заниматься - тем более. Патрик взял конец пряжи и стальную палочку в горячие ладошки. – Та-ак.. – тихо произнес учитель, сосредотачиваясь на хобби. Патрик сделал парочку ловких движений крючком. Верткие пальцы были профессиональны и изящны. Голубые глаза Вурде следили за каждым движением, но уловить последовательность не удалось. Все внимание обращено на конечности, но никак не на то, что вырисовывается. Кончики их мягкие, костяшки ровные, а ногти аккуратно острижены, что с кистями Пола совершенно не сочетается: грубые и мозолистые, холодные, в полном беспорядке и явно нуждаются в чужой заботе. Пат предлагал сделать минимальный маникюр пару раз, но шатен отпирался, аргументируя это тем, что ему и так нравится. – Давай, теперь ты. Дудлев расплетает сделанное, протягивает моток пряжи и ждёт, пока Пол сообразит и повторит. Голландец лишь непонятливо моргает. Патси вздохнул. Что ж, это будет сложно. – Что? – Я рассказывал как делать первый ряд. Ты же слушал меня? Вурде замялся и завис, пытаясь вспомнить хоть что-то. Темнота. Его голова была забита совершенно другим. – Я немного не уловил.. – Паул пытается оправдаться. Тщетно. Патрик не глупый, и шатен зря недооценивает его. – Ничего страшного. Смотри внимательно и повторяй. На пряжу смотри. Кончики ушей Пола краснеют. Стыдно. Зеленоглаз ведь распинается тут, а механик нагло в облаках летает.. Поляк двигается ближе, выставляя умелые руки прямо перед носом и распускает ряд, начиная заново. Обмотал вокруг пальцев, куда-то засунул крючок, вытянул, потянул.. Ничего непонятно, последовательность действий в голове путается и мажется. Наверное, Вурде просто не дано. – Извини. Мне кажется, я просто не обучаем. Брюнет распускает полученное и садится позади парня, прислоняясь к его спине торсом и укладывая свои ладони на чужих. – Давай попробуем вместе. Все у тебя получится, не отчаивайся так быстро. Давай, возьми крючок в правую руку. Смуглые руки согревают бледные под ними. Приятный контраст температур поднимает настроение. Паул обещал, поэтому они обязаны продолжить. – Смотри.. Патрик оттопыривает чужие пальцы, навешивает на них нитку и делает прочие махинации, больше походящие на колдовство. Вурде правда пытается запоминать, но внимание всякий раз уплывает и цепляется за руки партнёра. Он настоящий мастер, а его кисти умелы далеко не в одном деле. – Вот, видишь? Ты сделал первый ряд, своими руками. Давай дальше. Дудлев на свое место не возвращается. Кладет голову на плечо голландцу и берет моток, быстро набирая второй ряд. По очереди, чтоб было честно. Горячее дыхание согревает кожу. От Патси прямо-таки веет уютом. Он подобен солнцу, яркий и горячий, а сердце его большое и желанное. Пол искренне радуется, когда любимый уделяет ему даже каплю, несчастную горстку внимания. Шатен счастлив и этому дню, этой минуте, когда они вместе занимаются тем, что голубоглаз терпеть не может и, верно, никогда не полюбит. Если только того не захочет Дудлев. – Все, я набрал. Смотри внимательно, как дальше. Пол снова принялся впитывать на первый взгляд простую информацию, пока любимый старательно вытягивал петельки. – Давай, повторяй за мной. В родном голосе было море энтузиазма и сил. – Это будет долго? – Достаточно. Но ты быстро схватываешь. Голубоглаз не увидел, но почувствовал, как на чужом лице расцвела улыбка. Заразительная улыбка. Вместе с Патом любые препятствия преодолимы, даже пряжа, вечно путающаяся и сложная для использования. ••• Патси пробовал донести что-то до парня, объяснял и помогал, при чем вполне успешно. Возлюбленные просидели за вязанием не меньше трёх часов и, честно говоря, Вурде думал, что умрет быстрее, чем они закончат. Чай давно выпили, ноги порядком затекли, подушечки пальцев болели и на большом образовалась парочка мозолей, а спина невыносимо болела. – Устал? – фраза Дудлева прозвучала как спасение. – Немного. – Давай разомнемся? Брюнет упал назад, на спину, утягивая за собой голландца. Горячие ладони стали копошиться в волосах Паула, что не могло не вызвать улыбку. Вурде перевернулся на живот, заключая милого в объятия. – Спина болит, – промычал шатен, расслаблено прикрывая глаза, – Как ты можешь сидеть за этим днями? Поляк пожал плечами и задумчиво отвёл взгляд. – Также, как и ты сидишь за документами? – В комнате повисла тишина. Им не нужны слова, чтоб получать удовольствие в компании друг-друга. – Давай сделаю массаж? Зеленоглаз высвобождается из объятий и ждёт, пока Вурде стянет свитер. Голландец укладывается на кровати, подкладывая руки под голову и обращает взгляд куда-то в стенку. Патрик усаживается на чужих бедрах и опускает руки на холодную, бледную спину, аккуратно растирая и массируя. Пол блаженно выдыхает, расслабляется, прикрывает глаза. Дудлев и в этом профессионал, ещё бы: он идеален почти во всем. Теплые ладошки скользят по коже, медленно снимая напряжение и болевые ощущения. Верно, Патси просто колдун. – У тебя такие горячие руки.. – бормочет шатен, покрываясь мурашками. Ему нравится. Очень нравится. – А ты весь холодный. Снежинка. Голубоглаз ничего не ответил, лишь улыбнулся. Ему всегда нравились всяческие сравнения от любимого. Брюнет находит прекрасное даже в тех чертах Паула, которые прекрасными априори быть не могут. Талант. Весь он талантливый, во всем. – Полегчало? Голубоглаз одобрительно мычит и переворачивается на спину, принимая сидячую позу, пока поляк приподнимается с чужих ног, позволяя менять положение. Шатен не спешит натягивать свитер, смотрит прямо в зелёные глаза напротив, а те в ответ в голубые. Смуглая ладошка ложится на бледную. Тянет на себя, прислоняет руку Вурде к не менее горячей щеке. – Мне жарко, а ты прохладный, – отвечает Пат на немой вопрос, – Давай посидим так немножко. А Пол и не против. Сидит тихонько и боится пошевелиться, лишь бы не спугнуть эту красоту. Для него честь касаться любимого. Вторая рука ложится на противоположную щёчку, медленно спускаясь к шее и охлаждая уже ее. Дудлев ежится и улыбается - щекотно. Они не отводят взглядов, смотрят нежно и трепетно, ценя каждую секунду. Патрик отстраняется первым. Он берет розовый моток пряжи, - тот, из которого вязал -, и опять ухватывает чужую кисть в свою, под легким и удивлённым взглядом «медвежонка». Кладет руку Пола на собственное колено и завязывает бантик на большом пальце. На мизинце. Средний. Указательный. Безымянный. Молча любуется проделанной работой и завязывает ещё один на запястье. Патси игриво улыбается, ловя на себе непонятливый взгляд сожителя. – Тебе идут эти бантики. Хитрые зелёные глаза убегают ко второй руке, а потом шаловливые лапки проделывают такую процедуру и с ней. Паул молчал и разглядывал. Что-то в этом есть. Бантики выглядят аккуратно, их завязывают трепетно, не желая передавить что-то. Это неудивительно, любое творение брюнета будет идеальным, он ведь сам идеал. Голландец любимому не мешает, даже когда он переходит к предплечью, а от предплечья к шее. Тонкая пряжа походит на чокер. Патрик бросает клубок и вновь любуется проделанной работой. Глаза его удовлетворенно сверкают. – Ты прям как куколка. Дудлев улыбается по-озорному и тянется за поцелуем, на что Вурде отвечает взаимностью. Заключает любимого в объятия, прижимает к груди и сползает ниже, снова принимая лежачее положение. Холодные ладони залазят под красный свитер, оглаживая ровную спину и щекотя бантиками. Они не ошиблись в выборе. – Пол? – Да? – Шатен не поднимает головы, смотрит в потолок, прижимая горячую тушку к себе сильнее. Он ценит. И момент, и вторую половинку. – Нам нужно закончить с вязанием..-