Лучше для тебя

Шаги эхом раздаются всё громче и громче, неминуемо приближаясь  всё ближе и ближе, отчего сердце стучит в ушах, а кожа покрывается мурашками. Киллуа  сидит на кровати и с содроганием ждёт своей участи, когда его личный палач откроет эту дверь и совершит самосуд над своим глупым братиком. Над младшим братом, который в очередной раз пошёл против семьи и  устоев наёмного убийцы, который каждый раз разочаровывает старшего Золдика. Страх перед ним так велик. Он острой иглой Иллуми вонзается прямо в душу, парализуя свою жертву, липкой субстанцией проникает в самые потаённые уголки сознания. Но нет  спасения младшему, не в этот раз ни в следующий.   Дверь скрипнула, заставив Киллуа вздрогнуть и пропустив в комнату  главный его кошмар. Волосы чёрной вуалью спадали на плечи Иллуми, обрамляли фарфоровое лицо убийцы. Бездушные глаза смотрели чёрными омутами на хантера. Хотелось укрыться от этого холодного взгляда, провалиться под землю, чтобы не чувствовать кровожадную ауру старшего брата, которая так давила на него всю сознательную жизнь, но это не возможно. От него нигде не спрячешься. Киллуа пытался ведь, и этих попыток было много. Каждый раз убегая из дома, ему казалось, что брат его не найдёт, что он сможет избавиться от его контроля, который могильным червём пожирал его изнутри, не давая свободно вздохнуть. И каждый раз его возвращали назад, как глупого щенка, который ещё не выучил где его место.   - Почему ты снова сбежал? - механический голос отскакивает от голых стен и заставляет волну мурашек пробежать по хрупкой спине мальчика. Голова Иллуми немного склонилась в бок, выражая вопросительную интонацию, от чего его волосы плавно соскользнули с плеча, заиграв бликами.   - От тебя подальше и твоего чёртова контроля, - Киллуа пытается храбриться перед братом, но старшего не проведёшь. Он всё видит, всё чествует. Видит как сложно его младшему братику смотреть ему в глаза, слышит как дрожит его голос, чувствует напряжение, которое сквозит от Киллуа в каждом его микро движении, в каждом вдохе и выдохе, от каждой его клеточки тела. И Иллуми это нравится. Нравится что его такой сильный братик, наследник семьи Золдиков, полностью под его контролем. Что он для него авторитетнее отца. Самый важный человек на свете. Разве это не проявление любви?   - Ты снова под домашним арестом и только попробуй сбежать.   - И что ты мне сделаешь, придурок? Я всё равно сбегу от тебя и этой фальшивой семьи. Ты не сможешь контролировать меня вечно, - Киллуа выдал эти слова под адреналином. Пусть ему страшно, но он не будет молчать. Он сделает то, что хочет, даже если брат снова вернёт его, младший будет пытаться снова и снова, пока не получиться освободиться от этих тяжёлых оков.   Два быстрых шага и сильная пощёчина прилетает Киллуа в лицо, разбив губу. Тоненькая струйка крови потекла вниз по подбородку.   - Помни своё место, - Золдик старший вспыхнул, пронзив хантера убийственным взглядом, - Если хоть один шаг без моего ведома сделаешь, я убью того зелёного парня, который постоянно плетётся за тобой.   - Не трожь Гона, он мой друг, - болезненная бледность и беспокойство о близком человеке пронзают тело Киллуа.   - Убийце не нужны друзья. Только семья. Только я нужен тебе. Ты ведь так любишь меня, Киллу.   - Что? Я не люблю, ты отвратительный брат, не хочу видеть тебя, - слёзы собираются в уголках глаз. Хочется уйти, спрятаться, а некуда.   Грудную клетку сдавливают тиски сильных рук с цепью синих вен. Мужчина прижимает мальчика к своей груди и тихо шепчет:   - Любишь Киллу. И я тебя никому не отдам, мой особенный мальчик, только я знаю что для тебя лучше...   Тяжёлое дыхание ощущается сбоку, и мочки ушка касаются холодные, сухие губы Иллуми. Киллуа пытается выбраться из душащих объятий, своими маленькими кулачками бьёт по спине старшего, а тому хоть бы что. Держит крепко свою добычу в тисках, как оголодавший дикий зверь, ждёт того сладкого мгновения, чтобы вцепиться в жертву. Чтобы опорочить душу, выпить всю кровь до последней капли, вкусить запретный плод, сделать братика частью своей сути и никогда не освободить от тяжести своего греха.   Тонкие пальцы гуляют по всему телу, уже залезли под майку и блуждают там на правах хозяина. Ногти царапают молочную кожу, проходятся по кубикам пресса, задевают соски. Острая игла мелькает на мгновение в воздухе и входит в тонкую шейку мальчика так мягко и естественно, как может сделать только Иллуми. Плоть в его руках сразу обмякает, становится такой податливой, только для него, для него одного. Только старший брат имеет право на эту власть. Стоит представить как кто-то другой касается его драгоценного братика, как жгучая ярость захватывает всё его нутро, а ревность застилает глаза кровавой пеленой. Но Иллуми не допустит этого, он будет первым и последним мужчиной для Киллуа, он это знает.   Старший аккуратно кладёт мальчика на шёлковые простыни как самую главную драгоценность, а затем наклоняется и целует. Раздвигает языком девственные до него губы, проходится по кромке зубов, углубляется, просовывая язык в горячий ротик брата. Целует так неистово и жадно, будто бы всю жизнь только и грезил об этом моменте. Киллуа не может сопротивляться из-за иглы, всё его тело сковало. Ему противно до дрожи, но он бессилен. Сейчас он в полной власти своего брата-извращенца. Он всё забрал у него. Даже тело не оставил не тронутым. Крупные слёзы скатились из глаз, обжигая щёки.   - Не плачь, мой хороший. Я сделаю как лучше для тебя, ты поймёшь, что только я тебе нужен,  - горячий язык проходится по лицу, слизывая солёные ручейки из небесных глаз.    Иллуми снимает всю одежду с брата и раздевается сам. С минуту смотрит своими чёрными провалами на бледном лице. Вглядывается в каждый изгиб своего беззащитного мальчика, такого открытого, такого любимого, только его.   Целует глаза, лоб, щёки, подбородок. Спускается на шею мокрыми дорожками и ставит алую метку принадлежности ему. Первую, вторую, третью... Прикусывает зубами прозрачную кожу, проходится языком по венам, как бы прося прощение за грубость. Гладит его везде, где достаёт. Поцелуи спускаются всё ниже и ниже. На ключицы, плечи, грудь. Он останавливается на двух розовых сосочках. Облизывает ореолу, прикусывает затвердевшую горошинку и оттягивает немного. Вторую он ласкает рукой.   Киллуа заперт в телесной тюрьме. Он знает, что произойдёт дальше и боится. Боится окончательно сломаться после этого ада. Каждое прикосновение рук и губ Иллуми отзывается волной отвращения, страха и безысходности. Он ненавидит брата, но и себя тоже ненавидит. За свою слабость. Не смог отстоять право на свободную жизнь и честь сохранить не смог. Какой он после этого мужчина.   Мокрые дорожки уже достигли живота и впадинки пупка. Иллуми целует каждый кубик,оставляет красные следы, вылизывает пупок. Доходит до лобка и замирает. Снова смотрит в глаза младшего братика, пытается найти там что-то тёплое и светлое для него, но не находит ничего, кроме слёз и обречённости.   Изящная рука берёт вялый мальчишеский член и начинает ласкать его. Большой палец проходит по головке, задевает уздечку, теребит нежную кожицу крайней плоти. Киллуа не хотел, но молодое тело быстро заводится. Он жалобно скулит, а из его уже твёрдого члена скатывается капля естественной смазки. Иллуми сразу это замечает и улыбается. Киллуа почти ни разу не видел, когда его брат улыбался, а тут такое. Это так необычно и неестественно смотрится на его бледном кукольном лице, что хочется стереть его губы. Лучше бы он больше никогда не улыбался.   Мужчина обсасывает свои пальцы , щедро обволакивая их слюной. Совершает недвусмысленные поступательные движения и с пошлым чпоком достаёт из своего рта. Подставляет их к дырочке Киллуа и начинает массировать её по кругу, одним пальцем медленно проникая внутрь. Тело младшего под контролем и хорошо расслаблено, поэтому можно не уделять много времени на подготовку.   Член Иллуми давно уже стоит и прижимается к животу, оставляя на нём прозрачную смазку. Старший берёт его и приставляет к проходу братика, слегка надавливая. Горячие стеночки расходятся перед головкой мужчины, пропуская того внутрь. Пара плавных  движений и Иллуми со стоном оказывается  внутри. Там так тесно и жарко. Это сводит его с ума.   Киллуа чувствует горячую плоть брата где-то глубоко в животе. Чувствует каждую венку, каждое подрагивание органа, находящегося в предвкушении. Мальчик больше не может плакать, он просто смотрит в потолок и ждёт, когда старший наиграется и отпустит его.   Иллуми начинает движения сразу переходя на бешеный ритм. Хватает брата за бёдра до синяков и целует. Любит младшего эгоистично, резко, до звёздочек в глазах.   - Мой Киллу, только мой мальчик, я тебя так люблю, так люблю, - шепчет мужчина на грани блаженного бреда.   Это желание обладания в упаковке «любовь» больно ранит мальчика. Если только брат по-настоящему любил бы его чистой любовью, но Иллуми не знает другой любви. Только такую, убивающую личность, душащую, контролирующую, источаемую страх.   Пара движений и старший со стоном кончает глубоко в братика. Сознание суживается до одной яркой точки, принося невиданное ранее удовольствие. Он доводит Киллуа до конца рукой и вытаскивает иглу.   Мальчик не шевелится и смотрит в одну точку стеклянными глазами. Внутри что-то оборвалось. Ничего больше не имеет для него смысла. Иллуми ложится рядом и прижимает младшего к себе, нежно целуя в затылок.   - Ты  ведь любишь меня, Киллу? Скажи.   - Люблю, - шепчет сломленный парень после минуты молчания.   Иллуми не важно как контролировать брата. Иголками или нездоровой «любовью», главное, что этот сильный и талантливый ребёнок в его руках. Мужчина снова улыбается и крепко засыпает.