Всевозможный паноптикум

      Ночь, часов у меня своих не было, но смотря в окно своего барака, я видел только тьму, пожравшую все деревья за окном. Все птицы уже молчали, иногда можно было услышать идущих пьяниц, бормочущих про свои похотливые извращения, или стражников, снова выполняющих всю грязную работу для местной власти, слышал там поговаривают что на них работают даже оборотни, не знаю на счет оборотней, но багбиров среди них я встречал. Эх… Кого только не возьмут работать в городскую стражу, чтобы контролировать новые местных законов, вырисовывающиеся из ежедневных споров разных государств. Слава богу, что это не моя проблема.       Комната была маленькой, но довольно удобной; кровать, шкаф, столик со стулом и уже тлеющая свеча — единственный лучик, освещающий весь мрак, надвигающийся ночью. Она честно боролась, но по её плохому фитилю и тающему воску, я мог заметить, что скоро эта неравная борьба закончится не в пользу света. Я лежал, скрестив руки за головой, постоянно осматривая комнату, будто искал в ней что-то сокрытое от меня. Вдруг этот шкаф — механизм? Или портал? Может, при правильном повороте я окажусь в другом месте или, наоборот, запущу какой-то процесс… Мне очень скучно.       Я часто думаю, как я докатился до жизни такой? В детстве я проходил по разным путям, которые в итоге привели меня сюда, теперь я исследователь. Было бы приятно сказать, что я популярный или что у меня есть подражатели, но делаю я это только для себя. Морозные степи, переходящие в тайгу, брошенные замки в пустыне, чудеса природы, доселе не найденные людьми — все их я проходил, записывал, иногда зарисовывал. Продавал о них информацию разным картографам, они делали открытия, получали свою славу и деньги, кто-то даже становился на какие-то посты в своих государствах, а я… я тоже получал щедрый процент, но слава постоянно обходила меня. Я всегда считал, что власть омрачает людей. С ней ты забываешь про тех, кто стоит ниже тебя, брезгуешь их мнениями и только наоборот, стремишься к новому званию, чтобы не слышать слов недовольных и быть больше защищенным от них. Мне не нужно этого, я никогда не оставлю человека в беде, кем бы он ни был и как бы мне не вставлял палки в колеса, я всегда давал ему второй шанс и вытаскивал его. Не знаю, правильное ли это решение.       Вся моя спина была моей летописью, каждая помощь приносила не только больше радости, но и новые шрамы. Каждый из них я могу перечислить по своему имени, размеру, толщине и внешнему виду, но желания трогать их у меня нет. Пока я размышлял, я даже и не заметил, как… уснул. Да, бессонные ночи меня часто посещали, даже не часто, а постоянно. Я не мог за весь день обдумать все мысли, идеи и решения, только ночью, оставаясь сам с собой, я размышлял, разбирая всё по полочкам. Люблю особенно спорить с собой, когда есть нерешённые дилеммы. Я представлял, как у меня в голове находятся два меня, и они оба спорят, решая, чей вариант лучше. Ещё я постоянно кручусь в постели, ну, это я просто дурной, всегда ищу удобную позу. Но когда я ухожу в сон, меня больше ничего не тревожит… Но не в этот раз.       Мне часто снятся разные сны, но сегодня было что-то новое. Тут не было сюжета, тут были разные обрывки. Иногда я не мог понять, смотрю ли я сон от своего лица или со стороны. Я не могу их соединить в единую картину, что-то я уже и забыл, а что-то было слишком невнятным. Всё, что я помню, это высокие стены с длинными вратами, около них жили обычные граждане, но их одежда не подходила не под один стиль любого из всех королеств. Также я помню, как целюсь в самого себя. Да, это прозвучит странно, но я видел себя. Я был в своей одежде и шёл по тропе, но я был не в себе, я был каким-то стариком со старой винтовкой. Его руки были все в мозолях, а оружие всё потрёпанное со счётчиком убитых людей — дальше всё как в тумане.       Ой, только что вспомнил! Я сижу в таверне, но теперь я девушка. Там было множество девушек, да и я почему-то был девушкой… другой девушкой. Не знаю, но там я был солистом, я пел какую-то песню с группой музыкантов, но слова я разобрать не смог.       Проснувшись ранним утром, когда только рассветные лучи попадали на окна таверны, я старался всё вспомнить, но мои сны уходили от меня незримо быстро, что даже самый быстрый всадник на коне не добежал бы до них. В один момент, продолжая сидеть на кровати, я услышал резкий стук. Три резких но громких удара по моей двери. Я не знал, кого могло ко мне занести, ведь завтрака в таверне нет, да и я заранее заплатил за неделю вперед. Я быстро встал, надел что попало на глаза: запасные шорты и майку. Открыв дверь, я огляделся. Никого не было. Вообще никого.       Длинный коридор с дверьми от чужих комнат, все они были закрыты. На первом этаже, где находилась стойка приёма и маленький ресторанчик, тоже не шумели. Вся таверна спала, но кто тогда стучал? Я решил оглядеться и, сделав шаг, я сразу споткнулся и громко упал.       Упав, я не торопился встать, я чувствовал, как болело колено, и щека, на которые я упал. Пролежав так минуту, а, может, и две, я наконец, собрав силы и волю в кулак, поднялся и посмотрел на то, что заставило меня упасть. Антикварная коробка с рубином посередине, четырьмя ножками, на которых виднелась аккуратная гравировка, золотой обводкой по всем углам стояла и будто смотрела на меня, так и маня открыть её и познать тайну столь необычной встречи. Я взял её в руки и понёс в комнату. Заперев дверь на твёрдый и тяжёлый замок, я поставил её на стол и, отодвинув стул, я уселся для осмотра нового сокровища. Резко, как только я сел, произошло то, чего я не ожидал — у стула отвалилась задняя ножка и я упал. Я хорошо приложился затылком к шкафу и вкушая резкую боль я мог сказать только одну фразу: «блять».       Снова встав, я уже стоя открыл эту шкатулку, и там был аккуратно сложенный конверт, лежащий внутри маленькой тесной комнатки, в которой стояло четыре маленьких фонаря. Не знаю, от чего они работали, но я захотел себе такие заиметь. Попробовав поднять один из таких фонариков, я понял, что он был приклеен. Посильнее потянув, я выдернул маленький светильник. Сразу после его этого из него полетели все шестеренки и проводки, которые были внутри. Похоже, я сломал… но у меня ещё оставался конверт! Взяв его в руки и потихоньку приоткрыв, я понял, что конверта как такового и не было. Это оказалась карта — карта нового для меня государства, название которого так и манило длинным и красивым почерком: «ПивоЛэнд». Его границы были причудливы, архитектура — непривычной для местных областей, да и названия городов больше звучали как детские фантазии, нежели настоящие места.       За картой лежала маленький листочек, его внешний вид больше напоминал официальную бумагу, но размер был нетипичен. Он помещался в мою ладонь и по текстуре можно было заметить, что он тростниковый. Тростник, хоть и был самым быстрорастущим, не приживался в нашем климате, а, если его и находили, то быстро вели в расход, ведь постоянные войны вечно выматывали жителей и истощали все ресурсы.       Я оглядел бумажку, на ней было написано «Приглашаем Вас посетить нашу столицу!». После того как я прочитал данное приглашение, я услышал тиканье. Посмотрев снова на шкатулку, я заметил в ней рулетку с таймером, отсчитывающую время. И когда там уже были заветные «три, два, один», я отпрыгнул в сторону, опрокинув стол. Прогремел небольшой взрыв, он не был таким масштабным, но хлопок, похоже, раздался на весь дом. Вместо коробки остались лишь её ошметки. Место взрыва было окутано чёрной пеленой.       Я, встав и держа приглашение и карту в руках, понял, что меня ждёт моё новое приключение… Ладно, не стоит медлить. Я сразу начал собираться в дальнейший путь, разбирая все свои вещи, которые сопровождали меня во всех моих путешествиях. Открыв шкаф, я сразу взял свою униформу: панама с верёвкой и двумя кнопками, позволяющими закрепить её в удобном положении, она спасала меня от солнца уже не первый раз; лёгкая, под меня сшитая полёвка с камуфляжем лугов — не знаю, зачем мне была нужна такая военная одежда, но всё-таки зелёный цвет был моим любимым, да и вентиляция никогда меня не подводила. Также я достал свой рюкзак, в нём самое ценное, что я хранил, — это гладкоствольный мушкет, специально урезанный и отделанный золотой коркой. Этот мушкет я заработал за помощь одному исследователю. Точно не помню, в чём было дело, но, встретившись однажды со мной снова в столице Перемнуга, он поблагодарил меня и подарил мне как раз этот мушкет.       Подарок, конечно, был очень приятный, но его проблема была в дефиците самого оружия. Технологию пороха не так давно открыли, поэтому стрелять из такого ружья было несложно, но очень дорого. Всё, что у меня оставалось, это три патрона с тремя горстями пороха. При надобности я смогу разрулить конфликт, но, если он повторится, я вряд ли смогу сделать это вновь. Остальное всё по классике для тех, кто просто не хочет умереть в путешествии: бурдюк, галеты и пару десяток монет. Наконец собравшись и уже выходя из комнаты, я поторопился побыстрее покинуть таверну, ведь этот взрыв вряд ли останется незамеченным.       Только выйдя на улицу, я сразу устремился на главную дорогу, но мой взгляд приковали идущие вооруженные люди. Их расцветка, говор и манера поведения сразу ответили мне, кто они — люди Перемнуга. Да, я уже говорил, как я был в Перемнуге и как получил там свой ствол. Но забыл рассказать большую часть. В общем, это королевство было республикой. Недавно там произошёл переворот власти и сейчас там, ну-у-у, сущий кошмар. Всё будто по сценарию. С самого начала в городе появилась религия, никто не знает, откуда взялся проповедник Керосиф, но он красиво заливал в уши свои идеи, надежды и идеологию. Люди, как коровы на ферме, шли за ним, как за пастухом. Сначала он стал голосом пролетариата. В его церкви и храмы начал толпиться народ. Доходило до того, что они выгоняли служителей чужих храмов и ставили свои религиозные побрякушки и знаки и продолжали агитировать к своей вере. Власть не могла повлиять на это, всё-таки у них республика, церковь была отдельна от власти и не имела никаких прав для защиты себя от новой религии. Понемногу уверовала армия, и нет, не только рядовые или кадеты, но и старшие чины: лейтенанты, капитаны и один генерал — тоже попали в это дерьмо. Не знаю, как Керосиф этого добился, но теперь, с силой граждан и армии, он начал гражданскую войну.       Ох… Я сам застал это время. Сперва он начал убивать всех людей, кто веровал в иное божество, ведь это богохульство, еретничехуйство и бла-бла-бла. Затем он приступил к поиску союзников вне государства ради начала полноценной войны. Слава богу, мало кто его поддержал. Последним его низким шагом было решение принять диктатуру, где он объявил себя гласом бога и типа только он знал, чего хочет их какой-то там полубог-полупокер.       Вначале гражданской войны я сразу решил, что дело воняет дерьмом и вступил в отряды синего павлина. «Синий павлин» был группой единомышленников, которые помогали бежать людям из города, ведь таких, как и я, верующих в НОРМАЛЬНУЮ религию, было множество, и наша задача стояла их вытаскивать. Мы спасали всех, кого могли, не раз вступали в драки с фанатиками. Иногда мы после сражения лечили их раны, чтобы не было смертей. Но в один из дней я самолично подписал себе смертный приговор. Это была рядовая вылазка, но, забредя в один из оплотов обычных граждан, мы заметили, что он уже пал под гнётом этих уродов. Мы не отчаялись и скрытно продолжали поиски всех, кто остался в живых, ради их вызволения. Разделившись со своим отрядов, я выдвинулся к одному из домов захудалого района. Внутри была семья: мать, дочь-подросток и годовалый сын. Рядом лежал их отец. Был он к моему приходу уже мертв. Скрытно зайдя внутрь, я увидел, как священник пытался отнять дочь у матери, для удовлетворения своих ёбанных похотей. Я видел, как он, словно животное, вырвал своими лапами дочь и чуть ли не на месте собирался… Я не стал терпеть этот ужас! Я сразу выскочил из укрытия и приложил хорошим ударом ноги ему в бок. Отлетел он недалеко, но по нему было видно, что его дряхлое тело не ожидало возмездия. Я подошёл к нему и, когда он пытался встать, прибил его ногой к земле, хорошо ударив по животу. Мои глаза были наполнены яростью, а моя рука сильно сжимала мушкет, наведённый на его морду. — Ты, сука, что делаешь? Ты не охуел ли краем? — сказал я, сдерживаясь, чтобы не нажать на крючок. Проповедник смотрел на меня округлёнными глазами, боясь вымолвить лишнее слово, которое приблизило бы его к смерти. Я не собирался ждать от него тирады и ещё раз прописал ему в желудок. — Я ЕЩЁ РАЗ СПРАШИВАЮ, ТЫ ОХУЕЛ?! — прокричал я, еле сдерживаясь. После моей фразы он завопил: «Дети мои, спасите!» — услышав данную безнадегу, я сделал залп в его голову, что уж тут говорить, он точно умер. Успокоившись, я осмотрелся: на улице был слышен грохот доспехов, а в доме всё ещё была семья, также напуганная мной. Я приказал им выходить через окно, пока я буду разбираться с солдатами. Когда они начали перелезать, я принялся закидывать весь вход любой мебелью, которую нашёл, а затем и сам выпрыгнул из окна, но сделал я это поздно. Солдаты успели зайти и увидели меня. Было несложно запомнить мою внешность: зелёная одежда, авиаторы и красивый мушкет в руке — ясное дело, кто застрелил их урода. Спустя короткое время после побега на улице появились новые плакаты с надписью: «Объявлен в розыск за убийство священника и надругательство над гражданами новой Перемнуги». Черти они охуевшие, конечно.       Из-за этого мне пришлось покинуть «синего павлина». Угроза поиска меня в краях, где находились наши логова, была велика. Я понимал, что моя помощь закончилась и мне пора уйти. Шёл я куда глаза глядят, пока не встретил маленькую деревню, где и решил переночевать.       М-да, какой-то получился замкнутый круг, а на чём мы остановились? Точно! Патруль Перемнуга, я понимал, что, похоже, поиски меня шли… мне было пора уйти в новый мир, приглашение в который меня так и согревало внутри.