Секреты, которые хранят звезды

Вэй Усянь направляется прямо в Пещеру Убийства демонов, когда они возвращаются к Могильным Курганам, не говоря ни слова ни одному из растерянных Вэнь, наблюдавших за ними и недоумевавших, почему они вернулись так скоро. Они ожидали, что их не будет как минимум весь день, а то и всю ночь, но они вернулись через несколько часов и были заметно расстроены. Это настораживало. А-Юань разрыдался, как только Лань Ванцзи передал его на руки бабушке, и Лань Ванцзи пришлось побороть желание взять его обратно. Он встречается взглядом с бабушкой, и она кивает на его невысказанную просьбу присмотреть за мальчиком, после чего Лань Ванцзи следует за Вэй Усянем в пещеру. Вэй Усянь бродит по пещере, крепко сжимая в кулаке Чэньцин. Он бормочет под нос ругательства и проклятия, гнев накатывает на него волнами. — Вэй Ин, — зовет Лань Ванцзи. Вэй Усянь доходит до одного конца пещеры, затем поворачивается на каблуке и идет в обратную сторону. — Этот Цзинь Гуанъяо, — шипит он. — Кем он себя возомнил? — Вэй Ин, — снова зовет Лань Ванцзи. — Он не имел права! Моя жизнь принадлежит мне. Как он смеет! Лань Ванцзи пересекает пещеру и встает на пути Вэй Усяня. Вэй Усянь снова поворачивается на пятках и идет прямо в объятия Лань Ванцзи. На мгновение он напрягся, но затем растаял в объятиях. — Ты видел, как они смотрели на меня, Лань Чжань? — говорит Вэй Усянь, почти не слышно из-за того, что он зарылся лицом в плечо Лань Ванцзи. Лань Ванцзи крепче прижимает его к себе. — Я так старался забыть об этом, но всего несколько слов разрушили всё, — Лань Ванцзи фыркает, и на его плече появляется влажное пятно. — Я никогда не хотел, чтобы кто-то узнал. Я не хотел, чтобы меня считали слабым, Лань Чжань. — Вэй Ин никогда не был слабым. Если они не видят силы в твоём выживании, то это их вина. Вэй Усянь дрожит в его объятиях, а мокрое пятно на плече Лань Ванцзи становится всё больше. — Ты прав, — говорит Вэй Усянь через мгновение, делая шаг назад и вытирая лицо. — Я не хочу, чтобы меня воспринимали, как сломленную жертву. Я пережил это и с этим, и я уже настолько «смирился», насколько это вообще возможно. Я не собираюсь до конца жизни определяться тем, что кто-то другой сделал со мной. Я больше, чем просто сумма моих травм. Лань Ванцзи всем своим существом излучает согласие и поддержку.

***

Сплетни разносятся далеко и широко, как семена по ветру. Только об этом и говорят. За несколько дней об этом узнает весь цзянху, если не вся страна. Оно доходит даже до ушей Вэнь в Могильных Курганах, передается из уст в уста сплетниками в Илине. Вэнь относятся к нему не иначе, и это в значительной степени облегчает настроение Вэй Усяня. А-Юань очень прилипчив после неудачной поездки в Ланьлин. Он не совсем понимает, что произошло, только знает, что напряжение было высоким и что его Сянь-гэгэ был расстроен. Он прижимается к Вэй Усяню и отказывается двигаться. Он следует за Вэй Усянем так же, как когда-то за Лань Ванцзи, и готов защищать его от всех и вся, кто может причинить ему вред. Через неделю после инцидента в Башне Карпа к Могильным Курганам приходят гости. Вэнь Нин ведет их в гору, в Пещеру Убийства Демонов, где Лань Ванцзи, Вэй Усянь и а-Юань проводят утро. Лидер секты Цзян излучает ауру праведной ярости, которая в кои-то веки не направлена на его брата. Цзян Яньли следует за ним, неся на руках своего младенца-сына. Не Хуайсан идет позади, выглядя нервным и неуверенным. А-Юань настороженно наблюдает за ними. — У тебя не было возможности познакомиться с ним, как следует, — первое, что говорит Цзян Яньли, прежде чем передать ребенка на руки Вэй Усяня. Пока Вэй Усянь (и а-Юань) воркуют над малышом и дразнят Лань Ванцзи, предлагая завести своего, Цзян Ваньинь рассказывает им, что весь мир совершенствующихся сейчас переживает потрясение. По его словам, это «настоящая буря дерьма». Цзинь Гуанъяо сыплет секретами направо и налево, подкрепляя свои слова доказательствами, не заботясь о том, что он уличает себя так же, как и Цзинь Гуаншаня. Он признался во всём — от вымогательства до убийства любого, кто, по мнению Цзинь Гуаншаня, мешал ему захватить власть. — Цзинь Гуаншань не может сказать или сделать ничего, что помогло бы ему оправиться от этого. Он бросается всеми силами, но это ничего ему не дает. Его уже лишили поста лидера секты, и он не избежит этого, по крайней мере, пожизненного заключения; поговаривают даже о возможной казни, — говорит Цзян Яньли. — А тут ещё и молодые девушки лезут с заявлениями о сексуальном насилии, — Цзян Чэн добавляет. — Все знали, что Цзинь Гуаншань был бабником, но, похоже, изнасилование было его любимым развлечением. Кстати говоря, Цзинь Цзысюань тоже не останется в стороне. Вэй Усянь выглядит удивленным и рассерженным. — Против него тоже выдвигались обвинения в изнасиловании? Цзян Чэн отмахнулся от его беспокойства. — Ничего подобного. Насколько мы можем судить, по его собственным словам, ты был единственным человеком, на которого он так напал. Нет, скорее, люди ищут, на кого бы свалить вину. Цзинь Гуанъяо признал, что организовал клеветническую кампанию против тебя, и вместо того, чтобы признать свою вину в том, что они на это купились, люди продолжают злиться на тебя. Ложь не была бы такой правдоподобной, если бы в ней не было правды, говорят они. Возможно, ты не такой уж и злой, как считалось раньше, но ты — демонический культиватор, а значит, не совсем хороший. Но ты также жертва, поэтому никто не хочет получить плохую репутацию. Поэтому они нацелились на Цзинь Цзысюаня, обвиняя его в том, что ты, так сказать, погрузился во тьму. — Цзинь Цзысюань не имеет никакого отношения к тому, что я стал демоническим культиватором, — утверждает Вэй Усянь. — Было сказано, что травма может дестабилизировать золотое ядро человека, — говорит Цзян Яньли, её взгляд устремлен на Не Хуайсана, и становится ясно, кто именно затронул эту тему. — Так как демоническое культивирование не требует духовной энергии, и никто не видел, чтобы ты использовал духовное совершенствование с момента начала кампании выстрел в солнце, это казалось логичным выводом. — Как это логично? Я использовал духовное совершенствование в течение многих лет между уходом из Облачных Глубин и вступлением в войну. Или это просто забылось? — Вэй-сюн, между уходом из Облачных Глубин и вступлением в войну ты также столкнулся со многими травмирующими событиями за тот же промежуток времени, — Не Хуайсан прячет половину лица за веером и старается не встречаться ни с кем взглядом. — Если каждое событие повлияло на твое ядро, то это был лишь вопрос времени, пока оно не сломалась полностью. Вэй Усянь на секунду задумался, а затем вздохнул и передал малыша Цзинь Лина обратно матери. — Вы ошибаетесь, но не совсем неправы, — признаёт он. — Моё золотое ядро не сломалось от травмы. У меня его больше нет. На секунду повисает тишина, прежде чем начинается ад. — Что значит, у тебя его нет?! — рычит Цзян Чэн, достаточно громко, чтобы довести Цзинь Лина до слез. — А-Сянь, — печально произносит Яньли, разрываясь между тем, чтобы успокоить плачущего младенца и притянуть брата к себе. Не Хуайсан пристально смотрит на свои ноги и обмахивается веером. — У меня его нет, — повторяет Вэй Усянь в ответ на вопрос брата. — Вэнь Чао бросил меня в Могильные Курганы. — Почему ты так долго обходился без него? Иди и получи! — приказывает Цзян Чэн. — На рынке между продавцом вина и фруктовым ларьком его точно не купишь, — парирует Вэй Усянь. Цзян Чэн бросает взгляд на брата. — Ты знаешь, о чем я. Иди на гору и почини его! Вэй Усянь снова вздыхает и немного сжимается в комок. — Я не могу этого сделать. — Почему? — требует Цзян Чэн. — Я знаю, что ты заставил меня притвориться тобой и сказал, что это всего лишь разовая починка, но если ты объяснишь ситуацию, то сможешь убедить Баошань Санжэнь. — Баошань Санжэнь не чинила твоё золотое ядро, Цзян Чэн, — признается Вэй Усянь почти слишком тихо, чтобы его можно было услышать. — Конечно, чинила. Как же иначе я смог его вернуть? — Цзян Чэн спрашивает с ноткой истерического недоверия в голосе, словно уже знает ответ. Вэй Усянь не встречает его взгляда и не произносит ни слова в ответ. — Как мне удалось вернуть золотое ядро, Вэй Усянь? — на этот раз его голос окрасился гневом. — Вэй Усянь. Что ты наделал! — Перестань кричать на геге! — кричит а-Юань, встав между Вэй Усянем и Цзян Чэном. Он прижимает свои маленькие ручки к ногам Цзян Чэна и пытается оттолкнуть его. — Ты злой, уходи! — А-Юань, — говорит Лань Ванцзи мягко, но настойчиво. Он тянется к малышу и берет его на руки. А-Юань секунду сопротивляется, но крепкая хватка Лань Ванцзи останавливает его. Цзян Чэн продолжает смотреть на брата, словно не замечая, что а-Юань прервал его. — Что ты сделал?.. — повторяет он. Вэй Усянь сжимает ткань одежды на бедрах в крепкие кулаки, затем разглаживает образовавшиеся морщины, выпрямляет позвоночник и высоко поднимает голову, словно ему нечего стыдиться. — Расплавленное ядро не восстановить, Цзян Чэн. Как только оно исчезнет, оно исчезнет; ты будешь смертным до конца своих дней. — Тогда как же я вернул своё? — он явно знает ответ, но отчаянно надеется услышать что-то другое. — Никак, — говорит Вэй Усянь. — Не было способа исправить твоё ядро, поэтому я отдал тебе своё. Цзян Яньли начинает рыдать. Не Хуайсан пригибается, сморщившись, словно желая стать невидимым. Цзян Чэн не умеет переваривать эмоции, не пропуская их через гнев. Он рычит от ярости, хватает Вэя Усяня за одежду и трясет его. — Зачем ты это сделал?! — он кричит, в уголках его глаз уже собираются слезы. — Я не просил тебя об этом! С чего бы это?.. — Почему нет? — огрызнулся Вэй Усянь. — Я могу жить без своего золотого ядра, но я знал, что ты не сможешь. Так почему бы и нет? Ты мой младший брат! Чего бы я не сделал для тебя? — Значит, я должен смириться с тем, что это всё моя вина! Что ты встал на этот тёмный путь из-за меня? Цзинь Цзысюань не смог сломать тебя, а я смог? — Я не сломлен! — прорычал Вэй Усянь. — Я сделал свой выбор, и я его поддерживаю. Ты стал великим лидером секты, и я рад, что помог сделать это возможным. И даже если бы ты не стал великим лидером, даже если бы ты растрачивал свои дни впустую, тратя ядро, которое я тебе дал, я всё равно был бы счастлив вернуть жизнь в твои глаза. Ты предпочёл бы быть мертвым, чем простым человеком, как я мог жить с самим собой, если бы ничего не делал, пока ты действовал в соответствии с этими мыслями? — Я не собираюсь благодарить тебя за это, — говорит Цзян Чэн с отчаянием на лице. — Я и не жду этого. Я никогда не хотел, чтобы ты знал. — Я думал, мы договорились больше не хранить секреты… — говорит Цзян Чэн, ослабляя хватку на одежде Вэй Усяня. Он прижимается к брату и тут же оказывается в его объятиях. — Я не собираюсь извиняться за это. Цзян Чэн издал сухой, лишенный юмора смех, приглушенный грудью Вэй Усяня. — Конечно, нет.

***

Следующие посетители приходят только через день. Лань Цижэнь прогуливался по Могильным Курганам, рассматривая деревню Вэнь и его обитателей с едва скрываемым отвращением на лице, с грацией человека, идущего по болоту. Деревня Вэнь не могла сравниться с Гусу или Пирсом Лотоса, но она сильно изменилась по сравнению с тем, что было, когда они только поселились в это пустом месте. За прошедшие годы высокая концентрация темной энергии, которая занимала Могильные Курганы, была изгнана или подавлена, что позволило жизни вернуться на почерневшую землю. Ветхие домики, которые они построили, сменились крепкими, ухоженными домами. Их поля процветали. Хотя эта деревня не шла ни в какое сравнение с городами, в которых располагались Великие секты, она не слишком отличалась от любой случайной деревни, которую можно было встретить на окраине. И уж точно не заслуживала осуждающего взгляда, которым окинул ее Лань Цижэнь. Лань Сичэнь смотрит на те же достопримечательности и просто грустит. Вместо Пещеры Убийства Демонов обоих Лань привели в небольшое здание, служившее столовой и местом сбора жителей деревни Вэнь. По приказу Вэнь Цин Вэнь Нин подает им стаканы с водой, несмотря на небольшой запас чая — небольшое оскорбление в адрес гостей. Лань Сичэнь с благодарностью принимает стакан и тут же делает из него глоток. Лань Цижэнь, получив стакан, лишь кивает в знак благодарности. Он отставляет стакан в сторону, даже не взглянув на его содержимое. Лань Ванцзи с неодобрением смотрит на действия своего дяди. В стакане, поданном Вэй Усяню, фруктовое вино дяди Фо. Вэй Усянь принимает его с улыбкой и шуткой, от которой Вэнь Нин прыскает, а Лань Цижэнь бросает неодобрительный взгляд. Вэнь Нин уходит, а четверо за столом сидят в неловком молчании. Вэй Усянь никогда не любил молчать. Он одним глотком осушает свой бокал и преувеличенно радостно вздыхает. — Вино дяди Фо — поистине величайшая вещь, когда-либо пришедшая из Могильных Курганов, — заявляет он, наливая себе ещё один бокал из бутылки, которую оставил Вэнь Нин. — Если бы только вы, Лань, не были слишком чопорными, чтобы наслаждаться им. Лань Цижэнь гневно покраснел. — Алкоголь притупляет чувства, замедляет реакцию, помрачает разум и заставляет здравомыслящих людей вести себя, как дураки. Вэй Усянь прищуривает бровь и смотрит прямо на старшего Лань, осушая второй бокал вина. Лань Ванцзи берет бутылку и наполняет его вновь. — Ванцзи! — Лань Цижэнь огрызается тем же тоном, которым он наказывает непокорных учеников. Лань Ванцзи бесстрастно смотрит на него. Вэй Усянь делает глоток из своего бокала и отставляет его в сторону. — Старейшина Лань, не хочу сказать, что мне не нравится ваше общество, но была ли какая-то причина для этого визита? Лань Цижэнь сжимает челюсть и кулаки. — Вэй Усянь, ты был худшим учеником, которого я когда-либо имел несчастье учить. Громкий, непочтительный, не обращающий внимания на правила и приличия, пустая трата таланта, которым ты был наделён, как и твоя мать до тебя. Я знал, что с того момента, как ты ступил на порог Облачных Глубин, ничего хорошего из тебя не выйдет. — Старейшина Лань, если вы думаете, что я буду просто сидеть здесь, пока вы оскорбляете меня в моём собственном доме… — Ты сбил с пути моего племянника, — продолжает Лань Цижэнь, как будто Вэй Усянь не произнес ни слова. — Я вырастил Лань Ванцзи своими собственными руками, научил его быть праведным и справедливым и взрастил его гением. Он был одним из величайших культиваторов своего поколения, его уважали все, пока не появился ты. Репутация Лань Ванцзи никогда не оправится от связи с тобой. — Лань Чжань — взрослый человек, который… Лань Цижэнь грубо продолжает: — И что хуже всего, ты позволяешь мне думать о тебе самое плохое, не сказав ни слова в своё оправдание. Вэй Усянь удивленно вдохнул. Лань Цижэнь кланяется. — Я всегда считал себя справедливым и честным учителем. Я мог быть настолько ослеплён собственными предрассудками, что не заметил, как ученик страдает прямо у меня на глазах… Вэй Усянь, я подвёл тебя, как учитель. Я несправедливо судил тебя, наказывал, когда должен был помочь, отвернулся от твоей боли и тем самым отвернулся от принципов, на которых был основан клан Лань. Я искренне, глубоко сожалею.

***

Лидеры сект неделями навещали Могильные Курганы, принося пустые банальности и извинения, пока Вэй Усяню не надоело, и он не приказал Вэнь Нину выдворять их за ворота. Слухи всё ещё носились по ветру, на этот раз о судьбе клана Ланьлин Цзинь. Цзинь Гуаншань был заточен в подземельях своей секты, ожидая окончательного решения о своей казни. Цзинь Гуанъяо исчез после того, как глава секты Лань и глава секты Не расторгли узы братства. Его тоже хотели заточить в темницу, и никто не знал, как ему удалось сбежать. Лидер секты Не вёл расследование, намереваясь привлечь его к ответственности. Никто не хотел, чтобы Цзинь Цзысюань занял пост лидера секты. Конечно, он не приказывал никого убивать и не рвался к власти, но так ли уж он отличался от своего отца? В конце концов, посмотрите, что он сделал с Вэй Усянем. Госпожа Цзинь и Цзян Яньли считались высшими авторитетами в секте Ланьлин Цзинь, хотя ни одна из них официально не занимала пост лидера секты. По крайней мере, до тех пор, пока малыш Цзинь Лин не подрастет до того возраста, когда сможет взять на себя ответственность. А что касается Вэй Усяня и обитателей Могильных Курганов, то ходили слухи о создании секты Илин Вэй.

***

— Лань Чжань, — говорит Вэй Усянь, когда они укладываются в постель. — Мн? — Могу я открыть тебе секрет, Лань Чжань? Секунда колебаний. — Мн… — Ты никому не должен рассказывать, Лань Чжань. По крайней мере, до тех пор, пока мы не поженимся, — Вэй Усянь настаивает. — У нас будет ребёнок, Лань Чжань. Шицзе убьет тебя, если ты сначала не сделаешь из меня честного человека.