я всегда твердил, что судьба — игра

      игорь, снова злой как адский пёс, швырял вещи в сумку, даже не глядя.  олег предусмотрительно молчал, наблюдая за ним с безопасного расстояния.  — ну пиздец, — мрачно изрёк гром, обнаружив, что обезболивающая мазь снова закончилась. точно, её он истратил когда пытался научиться кататься на скейте и потянул ногу. пустой тюбик прямиком через всю комнату полетел в мусорку. но олегу ничего не сказал. задетое самомнение игорю стало дороже, и признаваться что у него что-то там болит, он не собирался.  даже хольту угрюмо ответил: «ничё. в пять сегодня», развернулся и быстро ушёл.  кажется, август хотел что-то сказать, но воздержался, считав настроение игоря. лишь задумчиво хмыкнул ему в спину, переводя взгляд на трансформаторную будку: там строчки какие-то. под воздействием нещадного времени и недавних дождей, уже слегка поплыли, но разобрать было можно. правда почерк оставлял желать лучшего.  а олег же хотел напроситься в качалку - с игорем. хотел посмотреть, уши погреть… но что-то в игоревом взгляде и поведении от этой идеи остановило, и он даже заикаться не стал. почему-то подумалось, что ему надо… одному разобраться с хольтом.  игорь оглядел комнату, кивнул олегу напоследок - и был таков. жаль, что идти недалеко совсем, и голову надолго не проветрить. зато можно сфокусироваться на том, что скоро можно будет устроить законный мордобой.  плечо под кофтой неприятно заныло. кажется, набьют морду сегодня ему.   — хай, — выдохнул хольту, который уже поджидал его у входа в качалку, и прошёл первым. отчего-то смотреть на него сегодня было особенно… странно. аж в мозгу покалывало. ощущение странное и непонятное. ещё и болит всё. пока скидывал с плеча сумку и пытался снять кофту, напрягся так, будто держит на плечах как минимум небольшую планетку. выдохнул. шумнее, чем нужно.  хольт повернулся к нему, на этот раз оказавшись в майке «найк». он вещи сразу после носки выбрасывает, что ли? — what’s wrong? — спросил, глазами будто сканируя игоря.  игорь накуксился, поджимая руку неосознанно: — ничё. нормально всё, — и отвернулся, ожесточённо копаясь в сумке, стараясь запихнуть телефон подальше, чтобы глаза не мозолил.  следующее действие заставило откровенно дёрнуться - очевидно и крупно.  прикосновение хольта ощутилось как… что-то совершенно иное. просто сверх понимания. не больное, не неприятное. сухое и уверенное. от плеча к локтю, почти как доктор, щупая мышцу.  игорь от ахуя даже забыл болезненно выдохнуть.  — так нельзя, igor, — напутственно изрёк хольт, дотягиваясь до своей модной сумки. там то точно всё было по карманчикам разложено, потому что он с точностью хирурга достал тюбик мази. видно, что попользованный, но аккуратный. надписи на каком-то из европейских языков - игорь не стал вникать в первые секунды, — надо тебя вылечить.  — чё? — игорь видел такую затравку в порно. и в советском кино. прости господи.  — ты не настолько глуп, каким хочешь казаться, — внезапно отрезал хольт, и беспристрастный тон сменился на что-то более человеческое, будто сейчас он сможет найти к нему подход, — ты хороший противник.  сука, бинго. нашёл. игорю хватило одного «хороший мальчик», чтобы сменить гнев на подобие милости.  под небольшим нажимом хольта игорь сел на скамейку, с трудом управляя собственными ногами.  хольт отодвинул короткий рукав игоревой футболки, щупая сухими пальцами плечо. он касался одними подушечками пальцев, четко, кратко, не больше и не меньше, чем нужно... хотя - смотря кому.  потому что игорю было уже давно слишком много. он не дышал примерно  с момента «хорошего противника».  хольтовы пальцы не жгли и не давили, они скользили по коже самыми правильными из возможных движений, слегка согревая кожу... чистый массаж. это медитативно... — сними футболку, igor.  ... а это - нет.  игорь вдохнул резко, со свистом весь тот воздух, который ему уже успели задолжать комната и атмосфера земли. проморгался. — чё? хольт подцепил (опять - одними пальцами) подол футболки, намереваясь, видимо, вообще исключить игоря из этого процесса, но он спохватился - перехватил футболку и стянул её сам. остатки гордости играли во всю.  «точно начало порно...» хольт хмыкнул, щёлкая крышечкой мази. нанёс немного на пальцы (на два пальца - конкретных - указательный и средний, соединив их вместе) и коснулся ими кожи. более широкий жест, чем все предыдущие, и оттого - или с тем не связано, но - куда более... приятный... игорь напряг спину. естественная реакция на желание собственного тела податься вперёд, к поглаживаниям.  глаза уже успели высохнуть от сосредоточенности. это похоже было на пытку. игорь сверлил взглядом дверцу шкафчика напротив, пока хольт совершенно расслабленными движениями пальцев очерчивал его мышцы, массируя их. он надавливал теперь уже, чтобы средство лучше впиталось в кожу, но делал это... так плавно... конец игоря грома как человека, который себя уважает, наступил тогда, когда в ответ на то, что август широко ладонью провёл от шеи к плечу, он подался навстречу прикосновению, вытянув позвоночник и склонив голову в противоположную сторону, прикрыв самозабвенно глаза, сжав пальцами скрученную в жгут футболку... а хольт второй рукой перехватил голову игоря, ладонью придержал в районе противоположного уха, жестом этим призывая его... — расслабься.  игорь сглотнул, распахивая глаза. сел обратно ровно... а вот август второй руки не убрал уже до самого конца процедуры.  — всё, — сказал он наконец, чуть ослабляя прикосновения - и игорь подлетел моментально.  ухо, которого теперь не касался хольт, замёрзло и перестало что либо слышать. в рамках пары секунд это казалось вечностью.  надел футболку, которую держал в руке. по взгляду хольта понял - зря. снял обратно.  на плече футболки небольшими участками обозначились пятна от мази.  — надо, чтобы подсохло.  игорь закатил глаза, кидая футболку в шкафчик.  это ощущение мази на плече - оно казалось ему совершенно отвратительным, давящим - потому в частности, что с руками хольта пропало всё тепло. подпекало холодом.  это наступившее ощущение холода от мази - напоминание от мира о том, что всё хорошее закончится. закончится не плохим. просто - никаким. будто включил порно - и выключил ещё на завязке сюжета.

***

      буркнув «ща приду», игорь в пару огромных шагов заскочил  в туалет, закрывая дверь и глядя на себя в зеркало, чтобы понять уровень ужаса на лице.  ужас присутствовал. заплывшие глаза, ошалело глядели на него самого в ответ, и понятно, что дело - дрянь. кожа на плече и шее слабо покраснела от прикосновений. чуть покалывало. возможно, это маленькие черти скакали по коже, не давая отпустить воспоминание.  игорь нахмурился, напуская на себя серьёзный вид ломателя лиц.  но вид этот сразу сам сломался, когда он открыл дверь, а там - за ней - сразу хольт, внимательно так смотрит, что в пору чуть ли не смутиться.  — you alright? что за праздник у девчат? сначала «хороший», потом погладили, теперь ещё и позаботились. гром прикинул: никакой выгоды от этого у хольта попросту нет. он ведь не богатый, не успешный, и не проставит ему сессию автоматом. но и делать вывод, что он делает это из бескорыстного человеколюбия - рановато.  — нормально, — бросил, пытаясь подвигать рукой, и, о чудо: ничего не почувствовал.  видимо, удивление отразилось физически в том числе, потому что хольт пытливым взглядом поймал его, и с довольством добавил: — у меня очень хорошие лекарства. замораживает боль на несколько часов. будто nichego и не было. — круто… — интересно, это ему нужно для ноги? это пиздец какое сильное… лекарство, — эм, спасибо.  август прогундел своё «пожалуйста», опять какой-то тонкой, но удивительно выразительной улыбкой улыбнувшись - даже непонятно, вежливость это была, или что. но вот, он уже повернулся, направляясь в сторону зала.   игорю ничего не оставалось, как быстро стянуть с себя джинсы в раздевалке, надевая шорты, старые спортивные кроссовки, которые не жалко, и чуть погодя, всё таки перехватить отросшие кудри резинкой. в прошлый раз они страшно бесили, поэтому решено было выбрать такое радикальное избавление от проблемы. (стричься запретила юля со словами: «тебе вот так – очень хорошо. похож на человека, а не на гопоту, в кои-то веки»).  хольт уже вовсю разминался. майка не скрывала выразительные мышцы на руках нисколечко. особенно когда он потянулся за гантелями. игорь подумал: «ооо, нет», и щадя свои болезни, выбрал делать присед. бёдра жгло огнём - обычно он его пропускал, но сегодня следует себя поберечь. или хотя бы до спарринга - там станет наплевать.  но когда хольт закончил, а игорь подскочил в сторону огороженого ринга, август неожиданно его осадил: — нет. сегодня мы не будем драться. у тебя травма.  — да и чё?! — игорь почти взмолился, едва не топая ножкой от возмущения. хотелось ведь доказать, что он реально хороший противник.  вдруг август встал на сторону морали: — это неспортивное поведение. у тебя… — явно заметался в поисках нужного слова, но оно не нашлось, поэтому пришлось использовать прежнее, — травма. это опасно.  игорю очень хотелось сказать: «а у тебя пол ноги нет! и чё?!», но нечеловеческим усилием он сдержался от этого выпада, но заметно накуксился: — и что ты предлагаешь делать? и вот тут – можно поставить сто баксов на то, что у хольта был готов на это ответ: — ты можешь помочь мне сделать упражнения на пресс. подержать ноги.  ну спасибо за важное уточнение.  у игоря аж ладони вспотели, когда он подумал, что ног придётся реально касаться. в особенности в этих блядских красных августовых шотах.  хотя… олегу же он ноги держит. хотя тот тоже любитель погонять в шортах, правда чёрных, и из-за этого выглядящих более скромно. ну ты и шизоид, игорь.  август тем временем опустился на мат, сгибая ноги в коленях, и поглядывая снизу-вверх на игоря, контролируя на каком он этапе додумывания мыслей. сука, знает ведь, что непонятно, чё с его протезом делать. его вообще трогать можно, или током ебанёт вместо блютуза? — igor, ты заснул? или судорогой свело и ноги тоже? так называемый «игор» вспыхнул, тут же опускаясь на колени перед августом.  ну, типа.  боязливо ноги потянул к кроссовкам, зажимая, как казалось, безопасную зону ступни.  — скорее у меня правая нога отвалится, чем что-то случится с левой, — хмыкнул полумудак-полукиборг. левая - эта с железкой. правая - обычная.  и начал упражнение. игорь даже не пытался считать. лишь взгляд опустил на белые кроссовки. из под которых торчали умилительные белые носочки того же бренда.  интересно, а трусы у него тоже для спорта именно спортивной марки? дальше начался час увлекательной спортивной каторги: хольт решил показать, что знает назначения абсолютно каждого тренажёра, доказывая что не пустослов, и прогнать так же и игоря по ним, устраивая ему день ног, который он так не любил.  однако вместе с этим, у игоря росло и уважение: он реально знает что делать и как делать. возможно сам игорь слишком большой упор делает на ноге, но всё таки он бы с таким не справился. залёг бы в кровати, и пилил взглядом потолок. а хольт мало того, что в россию потащился, так ещё и ебашит лучше него самого.  эта мысль сегодня победила ненависть и внутреннюю бесяку. возможно он всё ещё был на эмоциях за спасение от боли    и даже покурить у трансформаторной будки снова остановились. игорь в этот раз опередил, доставая сигареты сильно заранее, чтобы виртуозно предложить теперь уже самому.  — крепкие! — едва ли не улыбнулся внезапно хольт, доставая себе одну и укладывая между губ, — я люблю эти. но у нас не продают. только в германии.  игорь округлил глаза. не ожидал, что август будет делиться какими-то такими фактами из жизни: — ну… здесь в любой табачке, — и взяв себе одну тоже, порылся в карманах в поисках зажигалки. бесы вселились в него, когда он её поджёг, поднося к хольтовой сигарете, приговаривая, — огонь! — совсем прям как тот, когда тоже давал ему прикурить.  увидел бы его сейчас олежа - умер со смеху.  скрывая внезапное смущение от собственных действий, попытался не привлекая лишнего к ним внимания отвернуться. невзначай будто. взглядом упёрся в стену будки со стихом. стихи там между прочим время от времени менялись - сразу как их закрашивали коммунальщики. поплывшие уже буквы прекрасно сложились в слова: «я всегда твердил, что судьба – игра».  о-о. глубоко.  август внезапно подал голос, тоже поглядев на стену: — igor, это Brodskiy? игорь опешил: — откуда ты понял?! — неужели настолько умный, что и поэзию на языке оригинала считывает? — там внизу написано. кажется.  он опустил взгляд под последнюю строчку. и правда, написано.  игорь затянулся, отведя было взгляд, но хольт вдруг продолжил тему: — прочитай, пожалуйста. — что? — прочитай, я не могу разобрать почерк.  игорь пожал плечами и начал заново: — я всегда твердил, что судьба – игра. что зачем нам рыба, раз есть икра. что готический стиль победит, как школа, — он улыбнулся, — как способность торчать, избежав укола. я сижу у окна. за окном осина... — игорь замер на мгновение, но продолжил, проскрипев всеми голосовыми связками: — я любил немногих. однако – сильно. это ни с чем несравнимое ощущение абсолютной пустоты, того мгновения, которое наступает после последней строчки стихотворения, которое... которое в вас подпадает.  — красиво, — изрёк хольт, выдержав эту самую паузу. но игорю не хватило.  он закашлялся, когда машинальная затяжка пошла не по плану. дым стал вдруг в десяток раз более горьким.  —да, красиво, — согласился запоздало.  а строчки так и стояли перед глазами. те самые - последние.  игорь выпрямился, нахмурился, повёл плечами, но это не изменило его внутреннего ощущения. оно никуда не пропало. оно осело в желудке громким вопросом. хольт смотрел заинтересовано, но ничего не говорил.  игорь выкинул окурок, выдохнул в пустоту, посмотрел себе под ноги. — я пойду? — ладно. пока. игорь пожал ему руку, ничего не говоря - последние строчки бродского осели у него в горле коршунами-охранниками, избирательными и строгими. 

***

— привет, — бросил олег, поднимая глаза на мгновение. он сидел за столом и ждал, пока заварится доширак. — привет, — игорь прошёл стремительно до кровати - и упал навзничь, кинув рядом сумку.  олег обернулся на него через плечо: — жрать будешь? игорь открыл глаза.  «немногих - сильно».  — а чё? — только дошик, этот и последний. — тогда буду, а то ты схаваешь.  олег хихикнул... но, выждав паузу, понял - игорь вставать не планирует: — чё ты лежишь, громыч? игорь не ответил. — чё случилось? — олег повернул стул, садясь ближе к игоревой кровати. — да пиздец... — чё?  игорь не знал, как это объяснить - и этот факт его загнал в тупик. феноменальный. чё загналась... — он мне спину помазал. ну пиздец аргументированная причина. охуеть. — и? резонный вопрос. — игорь, у тебя то спина, то нога. — ноги нет как раз. олег хмыкнул, вставая. поставил заново чайник. достал последний доширак.  — ну так что? — он сказал что не будет со мной бороться, потому что у меня травма и это неспортивно.  — ну так он прав, мужик.  — ты не поймёшь, — игорь подкинулся на кровати, не зная, куда деть всю свою энергию. — конечно... куда мне... когда лапша заварилась, игорь наконец-то поднялся. скинул с себя одежду, натянул домашнее. сел.  — кстати, — олег, уже наполовину расправившийся со своей порцией, глянул на игоря, — утром же юля заходила. — точно, она мне звонила... — ага. — ругалась? — поначалу. игорь глянул на олега. на юлю не похоже. — а что хотела? — утюг. игорь глянул на свой шкаф. — она взяла? — мы вместе искали. игорь округлил глаза. — ты что, хочешь сказать, что вы ещё и разговаривали? ты с ней поздоровался? и не убежал из комнаты? — игорь играл интонациями, как мячами при жонглировании. а олег в ответ на это... олег вдруг улыбнулся. коротко так улыбнулся... ...смущённо?! игорь слегка отодвинулся. — ну... мы поболтали.  игорь слегка придвинулся.  — я попросил её остаться на чай, если быть точнее.  игорь нахуй улетел в стратосферу.

***

      затем наступили выходные. олег раскошелился на банку пива для грома. игорь притащил три килограмма картошки.  на олегов справедливый вопрос «зачем?» ответил просто - пусть будет. бесспорный аргумент. и вообще, олег у них кулинарный гений, как макс из «кухни», пусть развлекается.  на этом, правда, веселье закончилось: наступали последние выходные, а в понедельник уже начало учёбы - проклятый сентябрь, который притащит с собой дожди, потопы, внезапные заморозки и полугодовую депрессию. вон, старосте уже плохо: капсом в общей беседе просит скинуться по 300 рублей на новые проходки. нифига себе, одни траты с этим высшим.  игорь перекинул деньги на карту, а потом просто лежал. настроения ни на что не было - даже подоставать олежу, чтобы сделал пюре.  — гром, в качалочку может? — предпринял очередную попытку его оживить товарищ, борясь с желанием просто подсунуть ему под нос вонючий носок. — не, — игорь повернулся на другой бок, — у меня травма. мне надо восстановить руку.  олег закатил глаза: — у тебя не травма, а нездоровая фиксация.  — чё? — ничё! да подерешься ты с ним ещё… рука-то болит? — нет.  — значит пошли в качалку.  — ладно, болит.  олег не сдержался и громко цокнул: — сразу б так. я тебе купил обезбол, — стоило игорю открыть рот чтобы сказать что не нужна ему помощь и всё в порядке, олег предусмотрительно добавил, — сам помажешься. у меня… дела поважнее! и в телефон уткнулся. снова! — чё ты там всё смотришь? волков задумчиво пожевал губу, решая, придумать смешной ответ или сказать что он реально там делает. подумал, что в целом информация не кринжовая: — смотрю себе рубашку.  у игоря глаза полезли на лоб: — какую рубашку? праздник что ль какой-то? — да нет никакого праздника… просто так, ну прикинь, у тебя с выпускного осталась хоть какая-то, а мою моль сожрала… моя погибла смертью храбрых, ты мне вообще ещё и должен.  — надо было димку просить, пока он тут. он б тебе забацал стиль.  — да я чё-т и не подумал… — олег заложил одну руку за голову, уже бесцельно листая каталог, — теперь просить некого. остальные дизайнеры ёбнутые. даже твой хольт.  игорь как-то пропустил мимо ушей «твой хольт»: — ну да, этот тебе разве что шорты сошьёт.  — да нахуя мне шорты, — олег счастливчик - с концепцией связи хольта и шорт он не знаком, — мне брюки тогда к ней нужны какие-нибудь подходящие. — у тебя ж есть. — да они со школы ещё, синие, я в них как додик. игорь пожал плечами. задумываться о том, почему это вдруг олега так его собственный внешний вид начал волновать, не стал. все последние два дня гром жил как на лодке в открытом море - шторм сменялся штилем. пока они с олежей были чем-то заняты, игорь чувствовал себя нормально - вовлечённость во что-то отвлеченное действовала на него благоприятно, - но как только он оставался наедине с самим собой, начинался кошмар. правда, тут встаёт вопрос: почему он тогда от похода в качалку отказался? вот тут и кроется вся разгадка... он хотел в качалку с хольтом. происходящее было похоже на наваждение и сдвиг по фазе - и, скорее всего, это оно и было. но за воскресение игорь минимум с десяток раз был на грани того, чтобы через юлю связаться с хольтом. прекратилось это только тогда, когда время перевалило за семь вечера... и слава богу.  другой момент - когда прошла одна навязчивая мысль, наступила другая, никак не требующая реализации: игорь начал вспоминать опять моменты того дня... к чёрту.  и завтрашний день - тоже к чёрту. он уже заранее невыносимо устал.