Предаваясь мыслям

Какая судьба постигла бы его, если бы его "мать" поступила с ним по другому? Лежал бы он здесь, с вырванным "сердцем", посреди всей этой пыли битвы, и страдал от, казалось бы, бесконечной боли? Была бы его судьба другой? Сейчас об этом думать, все равно, бесполезно. Даже если его сейчас не добьют, так его существование прекратит "Доктор". Ему не было смысла оставлять объект собственного эксперимента, который уже не может дать ничего нового, в живых. В такие моменты вся жизнь должна пролетать перед глазами. Но это у людей. Он в свою очередь человеком не был. Он был только... Куклой, созданной Сёгуном лишь, чтобы проверить теорию "может ли существовать кукла с собственным умом". Провели. Подтвердили. Ирония. Судьба ее любит. Но это не изменяет ситуацию. Эксперимент начал его существование, эксперимент и положил путь к его концу. Знаете, в такие моменты исчезает желание язвить кому-то, просто замереть в этом моменте — вот его единственное желание, сейчас точно. Замереть, подумать о том, что он делал, пожалеть себя в конце концов. Плакать он бы не смог, даже если бы захотел. У него больше нет такой функции. Он только кукла. Сколько раз он это повторял? Десяток, сотню...? Но, наверное, уже множество раз. Жаль, что этот факт не делает тебя вещью без чувств. Если вспомнить то в Ли Юэ он видел много разных кукол с самыми разными украшениями, фарфорово нежными лицами, шелковой одеждой, почти настоящими волосами, некоторые казались живыми, поверни голову и вот она откроет свои прекрасные глаза от марева сна, такого казалось бы приятного, что только и хочешь за этим наблюдать, как завороженный. Но он был не таким. Ему не нужен был этот сон, как людям, не нужно было есть, как людям, ему нужно было только менять запчасти и все. Его создали не чтобы любоваться, а лишь проверить теорию. Его выбросили из-за того, что он был ненужным. Он перестал быть ценным своему создателю сразу после того, как открыл глаза, и ответил на вопросы, показав, что он умеет мыслить. Он существует и понимает. Его запечатали. Непонятно зачем. Его можно было отправить в утиль сразу, что уберегло его от того будущего, что он видит сейчас. Он хотел бы уже никогда после этого не открывать своих кукольных глаз, не путешествовать по этому миру, не слышать всех этих криков, не принимать в этом участие, и еще тысячи не... На "душе" так же как и месяц, год, десятилетие, столетие назад. Ничего не изменилось. Его тело такое же, как и пятьсот лет назад, только грань шарниров стёрлась. Люди не могут жить подолгу. И соответственно придерживаться обещаний, которые они ему дали, тоже не могут. Зачем они их вообще дают? Может ли, когда у них юность изобилует пышным цветом, их не беспокоит, что она не вечна? Редкая глупость, честное слово. Хотя и он был тогда тем ещё жемчугом. Был ли он молодым? Да, еще ничего не понимал тогда. Ему теперь нет смысла винить кого-то. Не ищи виновных, потому что здесь некого винить, кроме самого себя. Хотя, если подумать, ошибку как таковую, он не совершал, он только выбирал, а ответственность за эти выборы он понесет в больших масштабах. Если уж подумать, если бы его не создали...Так что? Ничего. Ничего не изменилось бы. Нашелся бы тот, кто занял его роль. Так работает мир. Это как море и песок, если забрать кусок песка, то с новой волной это место займут новые песчинки. Было бы лучше, чтобы его не создавали вообще. Пусть судьба сделает с ним, что захочет. Он будет только ожидать конец своего тщетного существования, пытаясь отстраниться от жгучей боли, которая шла от спины и разливалась по всему телу, как грозовые тучи, которые со временем могли поглотить все небо над всеми островами Инадзумы. —Ты еще жив... — детский голос отдавался эхом, пространство в котором они находились казалось довольно большим, поэтому это было ожидаемо. Неужели вот оно? Конец вот уже дышит возле отделения шейных позвонков. —Иди за мной — лица этого "ребенка" было не видно, или нет? Или это его зрительный анализатор снова дает сбой? — У меня есть идея для нашего сотрудничества. Все равно на идею. Все равно на все. Будь то, что угодно, он не планировал продолжать свои страдания ещё дольше. Поэтому сразу, как получится возможность, он отойдет от мира сего, чтобы все забыли о нем. Чтобы все думали, что его вообще никогда не существовало. Возможно, в таком случае Райден Гокаден бы продолжил свое существование, и смог создать больше... Новых мечей и воспоминаний. Хотя это лишь мысли. *** И пусть я исчезну, как роса на утреннем солнце. И о те слезы пролитые, и сердце вырванное, я предам забывшей и прощающей все земле. И пусть меня уже не будет, и некому будет вспоминать однако... Жизнь будет продолжаться. Она цветет как Падисара в ботаническом саду Сумеру. Радуйся. Живи. Наслаждайся. *** — Господин возьмите хоть немного закатников, я не могу отпустить вас просто так с пустыми руками, когда вы мне помогли...! — произнес массивный, загорелый мужчина, пытаясь привлечь внимание молодого парня, уже собиравшегося идти к выходу из большого базара. — В этом нет нужды, вы мне тоже помогли, — ответил вежливо молодой парень, который называл себя Странником. Странник, решивший отречься от прошлого, сбросить тяжесть собственных поступков, и попытаться посмотреть на все под другим углом. Но сможет ли он без капель сомнения смотреть в будущее, не зная своих корней? А кто его знает. Для него уже непонятно, что он такого натворил в прошедших временах, что единственным видимым для него компромиссом в ситуации было выпиливание себя из памяти мира на корню. Хотя притворяться человеком он уже научился сумел. А уж и другое он сможет понять по пути. В целом, если к людям относиться хорошо, то они будут относиться к тебе так же. Но если они уже начинают распускать свои руки, то самооборона не записана в законах Сумеру, как непростительное преступление либо же грех. Тем более у него есть все время мира. Боковым зрением он замечает достаточно... Экстраординарную пару, смотрящую прямо на него, с едва прикрытым изумлением на лицах. Парень с золотыми волосами заплетенными в косу, да... фею с серебристыми волосами. Или она является чем-то другим. Неужели прошлое уже настигло? И уже исходя из подобного выражения их лица, он точно в прошлом не занимался тем, что поливал фиалки в ботаническом саду, а жаль. Что ж, он повернул голову к ним и спросил: —Что-то случилось? Но сколько бы времени ты ни потратил на то, чтобы начать с нового листа, почерк, все равно, даже спустя множество отчаянных попыток останется прежним. Не так ли, о всесильный путешественник?