Беги, пока не поймали.

— Вы просто неимоверно великолепны! — Хольт хвалил его, пока в ушах отдавалось медленным колоколом: «ве-ли-ко-ле-пны», ударяя точно в такт току, проходившему через Диму. И с каждым разом тот становился смертельно сильнее. Его, Димкины, руки обгорели, кончики пальцев полностью обуглились. Прямо как у тех трупов, что сгорели в своих постелях.       Что чувствовал Дубин? Он чувствовал неимоверную боль, как будто бы его пронзали тысячи молний ежесекундно. А ещё чувствовал на языке вкус шоколада. Электричество под кожей попадало прямо в сосуды, заставляя кровь вскипать, а через них к органам. Он весь сгорал изнутри, обращался в самый настоящий пепел. Но кричать он не мог. Не мог молить остановиться. Кажется его голосовые связки повредил ток и всё, что он мог — открывать рот в немой просьбе прекратить, но его не поняли, расценив открытый рот за экстаз. Казалось Хольт упивался его болью, сильней и сильней пуская ток в тело, которое, кажется, уже даже не билось в судорогах. Это сгорели его нервные окончания. Скоро он полностью обратится в пепел. Кажется, теперь он знает, как чувствовали себя люди на электрическом стуле…       Дубин просыпается в своей кровати. Он не горит, через него не пропускают ток, он дома. Дыша как можно глубже, словно во сне он забыл, что ему нужен кислород, Дима поднимает свои руки к глазам. Будто не веря самому себе, что он всё-таки жив, он оглядывает их в поиске бинтов, болезненных волдырей или вообще отсутствия кистей. Но, пусть и во тьме поздней ночи, руки его такие же белые, на них нет повязок и они не болят. Ни капельки. Лишь фантомное жжение где-то на области подушечек пальцев осталось после сна. Теперь он не уснёт. Никогда. Ни за что.       Небольшая кухонька встречает Дубина ярким светом жёлтой лампочки, чьи лучи нежно запутались в Димкиных взъерошенных волосах. Съехавшие на бок очки грозятся упасть, но Дима лишь ставит чайник. Сейчас ему нужен чай и немного, совсем капельку, подумать. Он стоит у кухонного гарнитура и не находит в голове ни одной мысли. Их нет, они исчезли, хотя правильнее будет сказать, что их выкрали. И это тревожит. Он находит себя с пустой упаковкой из-под ромашкового чая. Мелкий коврик из пыли и мелких частиц засушенной травы лишь напоминал о том, что когда-то коробка была полна. Выкинуть её занимает минуту, Дубин всё ещё пытается отойти от сна. Он не знал тех имён, что произносил, да и не мог знать, вся информация о любом из Ван Дер Хольтов — подтирается и является, если не полностью удалённой, то засекреченной. И почему он решил, что это именно он?       Потирая глаза за очками, Дубин смотрит на шкафчики, вспоминая где лежит другая упаковка. Пододвигая к себе табуретку, Дима встаёт на неё босыми ногами, чуть дрожа. Вот бы не упасть, вот бы не упасть. Он открывает шкафчик, лезет вглубь, смотрит на каши и всякие крупы, чьи упаковки совсем чуть-чуть запылились. Он ищет злосчастную упаковку чёртового чая. Ему до круглосуточного сейчас как раком до Китая. И тут, вдруг, он замечает огонёк. Маленький, не яркий, но странный. Как у камеры. Он хватает рукой незамысловатое маленькое устройство и понимает почти сразу, что без Юли он не справится. А чай он находит на другой полочке, прямо перед носом.       — Дима? — сонный Юлин голос напоминает, что сейчас три ночи.       — Юль, я нашёл какую-то маленькую штуку, похожую на камеру— он слышит шорох на том конце трубки. Слышит как хрипло ворчит Игорь, который, кажется, тоже проснулся.       — Скинешь фото? — её голос дрожит волнением за друга. Дима прекрасный парень, добрый и преданный он не заслуживает жизни в постоянной тревоге.       — Щас, секунду — он копошится, но звонок не сбрасывает — я нашёл её в кухонном ящике, за овсянкой — Дима включает вспышку, фоткает с разных сторон замечая едкое и, как будто бы, вовсе не неожиданное «Holt International». Выпуклые маленькие буковки на боку. Юля ворчит что-то Игорю, который слишком резко завёлся.       — Да давай я ему просто рожу набью! — слышно хрипит Гром, пока Юля шикает.       — Ага, чтоб тебя потом посадили — ворчит девушка, вновь обращаясь к Дубину — Дим, родной, я не знаю, чем я могу тебе помочь. Давай я с утра заеду, заберу и попробую узнать, что с этим делать? — они все втроём вздыхают, глубоко. К сожалению ничего сделать они не могут. Пока что. Хольт явно влиятельнее и явно сильнее их троих.       — Спокойной ночи, Дим, не загоняйся только — Юля звучит устало и Дима вздыхает снова. Он заставил их волноваться, глупый-глупый.       — И вам спокойной. Я постараюсь успокоиться — Дима поджимает губы, сбрасывает звонок, крутя в руках камеру. Та не перестала работать, что значило, что Августу либо плевать, что его заметили, либо пока не увидел этого. Ему хочется сжать эту маленькую приблуду, сделать так, чтобы она сломалась в его руках, но, единственное что он делает, это заваривает чай. Он не может ничего сделать, он даже не знает, точно ли она была установлена для Хольта, может быть это кто-то другой...        Почему именно Август снился ему? Почему он вообще решил, что это именно он? Да, ведь в Петербурге много неизвестных, что знают французский и для которых покупать букеты за восемнадцать и более тысяч - ничего страшного. Дубин не может спать и, именно поэтому он расхаживает по своей небольшой квартирке в поисках таких же маленьких камерок. Куда именно их можно засунуть в одну с половиной комнаты. Если думать так, как делают в фильмах - он должен забраться в те места, в которые обычно он и не думал лезть. В шкафах он смотрит на верхнюю полку, забирается почти на потолок. Но вместо того, чтобы найти что-то он лишь вытирает пыль. В ванной он откручивает решётку слива в душе и смотрит, рыщет, думает. Игорь бы, наверное, посмеялся и почти сразу указал, например, на зеркало и сказал, что легче в него встроить камеру, чем прятать её в сливе...       Дима снимает зеркало со стены, аккуратно кладя на раковину, находя совершенно маленькое отверстие как в самом зеркале, так и в стене. Его, умный Дубин, наглухо забивает ватой. Теперь, находясь даже в самом, как ему казалось, защищённом месте он не чувствовал себя спокойно. Он нашёл только две, - а если быть точным лишь одну он мог держать в руках и, предполагал, что вторая была в стене за зеркалом,- а их могло быть тысячи и это мог быть не Август Ван Дер Хольт, а кто-то другой. Кто-то, кому Дубин перешёл дорогу, даже не думая о том, что сделал. Голова болезненно загудела в висках, призывая остановиться. Всё будет потом. Всё будет тогда, когда город превратится в сонный муравейник и начнёт медленное движение во все стороны, а сейчас ему, наверное, стоит попробовать поспать ещё чуть-чуть. Ещё совсем не много, чтобы не умереть прямо в отделе.       — Думаешь это правда мог быть Август? — голова Дубина не варит, а мерзкий кофе "3 в 1" даже своим вкусом не пробуждает, а ведь в него и сахар не был добавлен.       — Димк, тут прямым текстом написано, Хольт Интернейшонал. Нет, это Разумовский наверное, пытается тебя свести с ума из дурки, — Гром, и обычно прямолинейный, сейчас ещё и, совсем капельку, злой. Оно и понятно, когда дело касается важных ему людей он глотку будет рвать и себе и другим. Он хмурит брови-молнии, ближе передвигая их к переносице и Дима невольно чувствует запах грозы. Пахнет озоном. Осознание чужой реакции надвигается быстро. Сам Август, вместе со своей свитой, выходит из кабинета Прокопенко, направляясь прямиком на выход. И мелкие шестерёнки в светлой голове вдруг резко закрутились, вываливая из ушей самый настоящий дым. У Димы в столе лежит эта маленькая камера и, возможно, ему стоит поговорить с Хольтом. Не говорить в стиле Грома: «Я всё знаю, это ты за мной следишь!», а так, как умеет Дима. Спокойно, не выводя на эмоции, смотря глазами как щенок.       Подорвавшись с места блондин хватает камеру и, закинув её в карман брюк, он убегает в сторону Хольта, уже вышедшего из отдела. Он не бросает и слова Игорю, а тот смотрит ему в спину и моргает.       — Август! Август, прошу постойте! — мужчина с широкой спиной резко останавливается, сбивая ритм с которым вокруг него шли люди. Он был горделивым и пафосным, но сбился. Сбился из-за Димы.       На Диму смотрят с непониманием, а он, отдышавшись, достаёт из брюк камеру, перекатывая в руках. Он видит и слышит как люди Хольта ахают, а кто-то даже начинает дрожать.       — Нам нужно поговорить — светлые глаза смотрят с уверенностью, когда поднимает камеру так, чтобы её можно было увидеть лучше. Но он не может поймать эмоции на чужом лице. Тёмные очки скрывают половину того, что можно считать.       — Не сд'есь — шипит ядовитой змеёй Август и подзывает за собой жестом, как в некоторых странах зовут собак. Дима об этом не задумывается, старается идти в шаг за Хольтом.       Дорогой ресторан не сияет в ярком свете жемчужных люстр, он находится в приглушённом мраке и, единственное освещение, - кроме большой главной люстры, - свечи. Длинные, немного закрученные. В воздухе пахло дорогими ценами и нежной, медленной, убаюкивающей живой музыкой. Дима чувствует себя не в своей тарелке, почему-то хотелось выйти, пройдясь чуть-чуть дальше, оказаться в небольшом кафе с громким джазом и ярким освещением.       — Здравствуйте, я Елена, на сегодняшний день я буду вашим официантом,— девушка в аккуратной чёрной одежде и белом фартуке, - интересное и необычное сочетание для ресторана, - вежливо улыбается, — Хотите прежде чем сделать заказ выбрать напитки? — она улыбается, придерживая поднос. Дубин помнит, что пришёл сюда не обедать, - огосподибоже уже час дня? - а говорить по делу, но Август говорит за него.       — Да, было бы не плохо. Принесите мне Лонг-Айленд, а моему товарищу, — "щ" у него выходит шипящей от чего Дима ненароком хмурится, — безалкогольный дайкири       — Хорошо, ожидайте, — девушка улыбается и, записав названия напитков в небольшой блокнотик, уходит, пока Дубин смотрит на Августа в неком замешательстве.       — Я приехал сюда только, чтобы поговорить с вами, — напоминает холодным тоном Дмитрий, но дьявол напротив улыбается, качая головой.       — Не отказывайтесь, я угощаю, — змей улыбается, но Дубин лишь вздыхает. Думай. Думай!       — Кхм, — прокашлявшись, Хольт откидывается на спинку стула, — так откуда у Вас моя незаконченная разработка?       — Я нашёл у себя на полке с крупами, кто-то, — он вкладывает в тон все свои подозрения, смотря на чужое лицо и ловя каждое движение мышц, — явно хотел спрятать её.       — Можно? — Август тянет к нему руку, со своими длинными аккуратными пальцами, и Дубин кладёт в неё прибор, чувствуя как странный импульс тока лезет по его руке.       — Ваши коктейли, — официантка появляется из ниоткуда, ставя стаканы прямо перед носом, — уже готовы сделать заказ?       — Ммм, — тянет Хольт, крутя в руках устройство, словно ищет что-то, — нет, пока нет, подойдите минут через пять — найдя нужную кнопку, мужчина жмёт на неё большим пальцем, зажав посильнее.       — Признаюсь, Д'имитрий, я понятия не имею, как оно оказалось у вас, но я постараюсь найти виновного, — устройство в его руках зажужжало, пока как Август выуживал телефон из кармана. И, стоило дорогому смартфону включиться, стальной шарик резко полностью успокаевается. Маленький красный диод засветился жёлтым, что-то обозначая.       — Присмотрели что-нибудь в меню? — переводит тему Август, прикасаясь губами к трубочке, торчащей из его напитка.       — Извините?       — Ну, посмотреть то, что оно записало мы сможем только минут через тридцать, так что, — улыбнувшись как можно более обворожительно, мужчина открывает меню, — не вижу ничего плохого в том, чтобы вкусно поесть, — чужая реакция сжигает всё, что надумал Дима. Он-то считал, что Август будет зол-растерян-неприятно удивлён, а в итоге сидит себе, да спокойно в меню смотрит, словно у них с Димой свидание.       — Я не буду есть, — твёрдо и чётко произносит Дубин, смотря как Август поднимает на него сердитый взгляд. Который, в прочем то, быстро становится спокойным.       — Прошу вас, я хочу загладить вину перед вами, вы явно были встревожены, когда нашли это у себя дома. Хотите, я могу заказать что-то на свой вкус? — Август Ван Дер Хольт буквально просит его поесть вместе с ним? На Диму очень плохо влияет недосып.       — Ладно? — Дубин, говоря честно, растерян. Он не на это рассчитывал, поэтому он вновь пропускает момент, когда рядом с их столом оказалась официантка. Дима, не решаясь влезать в слова Августа, который делал заказ, втянул немного своего напитка через трубочку. Клубничный вкус с лаймом перекатывается на языке. Это было... Вкусно? Дубину нравилась клубника сама по себе, но здесь, в этом напитке, она звучала как будто бы даже лучше.       — You like? — Август облизнул губы, наблюдая за тем, как Дубин кивает.       — Yeah, strawberries take on a more pronounced taste in this drink. At least I think so. — Август довольно улыбается, позволяя показаться зубам.