Обычный день, ставший праздником

Любой день рождения Дазая сопровождался репликой: «Я так рад, что стал на год ближе к смерти!» Однако все знакомые утверждали, что с его бесконечными попытками суицида это произойдёт гораздо раньше, чем тело успеет состариться. Все, кроме одного. Чуя понимал Осаму лучше, чем кто-либо. Всё-таки быть партнёрами на протяжении нескольких лет — дело, требующее полной отдачи друг другу. К тому же, Накахара единственный, кому шатен, хоть и нечасто, но открывался и искренне доверял. Потому мафиози прекрасно осознавал, что для Дазая значит это день.  Ровным счётом ничего. Самый обыкновенный, будничный, ничем не примечательный день. Взросление человека происходит каждую секунду его существования, оттого полагать, что в дату, когда он появился на свет, что-то в жизни кардинально изменится — глупость несусветная. А Осаму, как мы знаем, интеллектом не обделён, потому не видел смысла праздновать сие событие. Чуя прекрасно понимал ход мыслей бывшего напарника, даже в чём-то с ним соглашался, из-за чего со дня ухода шатена из мафии так ни разу не поздравил его. Однако сегодня он решил сделать исключение. Как-никак за эти пять лет парни пережили бесчисленное множество трагедий и испытаний, даже будучи в разных организациях, им пришлось бок о бок сражаться, как в былые времена. За данное время Накахара успел понять, что отношение детектива к нему особо не изменилось, а взаимное доверие продолжало сковывать их железной цепью.  Именно поэтому мафиози стоял под дверью Дазая ровно в полночь 19 июня. В руках он держал бутылку дорогого вина из своей любимой, недоступной простым смертным коллекции и небольшую коробочку в бархатной упаковке. Звонок не работал (что неудивительно, так как ремонт в этой квартире не проводился со времён мезозоя), потому рыжий негромко, но настойчиво постучал в дверь. Где-то спустя минуту та отворилась, и из-за порога на Чую уставился виновник торжества, весь растерянный и сонливый. Из элементов одежды на нём были лишь бинты да поношенный муслиновый халат, на голове же красовалась маска для сна с нелепо вышитыми глазами.  — Проснись и пой, именинник, — с небольшой усмешкой произнёс Накахара. Осаму удивлённо оглядел с ног до головы парня, нарушившего его покой. Слегка нахмурил брови, сощурился. Мафиози показалось, что его присутствие здесь не к месту, отчего решил было уйти, однако в следующее мгновение оказался заключён в крепкие объятия. — Дурачьё, надо же было припереться в столь поздний час, только чтобы поздравить какого-то неудачника. — Шатен не считал, что заслужил такую честь по отношению к себе, но скрыть неподдельную радость не сумел. От осознания того факта, что разделять сегодняшнюю ночь он будет не с тоской и отчаянием, а с близким человеком, на душе стало как никогда спокойно. Тревогу и накопившуюся усталость словно рукой сняло.  Рыжий, не ожидая таких откровенных действий со стороны бывшего напарника, ослабил хватку и нечаянно выронил коробочку с презентом, однако та оказалась легко подброшена ногой детектива и схвачена в ловкую кисть.  — О, ты мне даже подарок принёс… можно взглянуть? — Разумеется, иначе зачем я его нёс? — нетерпеливо ответил Чуя, желая увидеть реакцию друга.  Немного отстранясь от Накахары, Дазай умело подцепил край крышки и с любопытством вскрыл содержимое. Внутри оказался небольшой серебряный брелок в виде краба, инкрустированный вставками из рубина, обсидиана и других самоцветов. Блики от камней чарующе перекликались под светом фонарей, озаряя сверкающие от счастья очи именинника. Охваченный нахлынувшим приливом экстаза, Осаму, не вымолвив ни слова, приблизился к лицу рыжего и еле ощутимо прикоснулся своими потрескавшимися губами к чужим, с твёрдым намерением отныне отмечать каждый день рождения.