Я с тобой

— Мама? Куда ты? — Просто съешь то, что я тебе дала. — Я не хочу, оно выглядит невкусно! — Маму надо слушать, — размытое лицо склонилось над Юджи, — если ты это съешь, то никогда не будешь одинок. У тебя появится друг, который тебя защитит. — Хорошо, мама, — мальчик ещё раз посмотрел на странный темный кусочек, который его мама завернула в листочек салата, и, шумно сглотнув, положил его в рот, через слезы глотая. Всё тело охватил жар, кости начало ломить, а где-то эхом раздавался жуткий смех. Мальчик резко вынырнул из сна, пробужденный собственной рукой. — Тебе опять приснился кошмар? — Да, — сонно пробормотал Итадори, — он о тебе, и всегда один и тот же, — он вздохнул и потёр сонные глазки, — я ведь тебя давно перестал бояться, почему во сне так страшно? — А я говорил, что лучше уж я буду создавать тебе сны, чем ты будешь видеть кошмары, — рот на руке вздохнул, а глаз, что был сверху него, прикрылся, будто обладателя настигла усталость. — Я просто не понимаю, почему так… — Возможно, это побочное действие пятого пальца, что ты вчера съел. Мальчик положил руку со ртом и глазом на сложенные коленки, чтобы держать ее на уровне глаз. — Прости… — Вот видишь до чего довела тебя твоя самостоятельность, в следующий раз я буду держать тебя под контролем, чтобы ни один кошмар не подступился, — отчитывала мальчика его собственная рука. — Хорошо, пап. — А теперь ложись спать, завтра тебе рано вставать, шестой класс — это серьезно. Тебе скоро в среднюю школу поступать. Я ограничу твои сны. — Спасибо, люблю тебя. — Спи.

***

В детстве, когда ему было всего три года, мама, лицо которой он совсем не помнит, заставила его съесть палец Короля проклятий. Конечно, маленький Юджи и представить не мог, что или кто в тот момент появился в его теле. Голос в голове разрывал его на части, он всё время кричал: «Какого хуя я оказался в теле мелкого пиздюка?» или же «Почему я не могу захватить даже его тело?» и очень много нецензурных слов, из-за которых дедушке пришлось извиняться перед воспитателями в детском саду, и не один раз. Юджи говорил ему, что слышит эти слова в голове, но в ответ лишь получал подзатыльник и наставление о том, что такие слова произносить вслух плохо, даже если они звучат у тебя в голове. Ещё дедушка сказал, что в его голове только одни нецензурные слова, но он не произносит их вслух. Итадори тогда подумал, что его дедушка герой, потому что его внутренний голос такой громкий и страшный, что заставляет плакать по ночам. Ему все время снились кошмары, в которых странный монстр с четырьмя руками разрывал его на части, душил, сжигал и просто избивал. После нескольких недель кошмаров Юджи закрылся в себе, не хотел разговаривать ни с дедушкой, ни с любимым воспитателем в детском саду, ни даже с Юрико-чан, которая ему нравилась и была его женой, — кольцо из листочка и травинок уже засохло, но всё же. Сначала его отправили к психологу, затем уже и к психиатру, который поставил острую шизофрению детского типа. Куча разных таблеток совсем не помогала. Голос в голове только злился и называл всех, — если прилично выражаться, как Юджи учил дедушка, — дураками. Когда прошло уже несколько месяцев, а маленький Юджи не мог связать и двух слов из-за действия таблеток, которые в очередной раз ему не подошли, голос в голове стал всё реже появляться, а когда все же звучал, то был добрым и расспрашивал об окружающем мире, о том, как прошел день Итадори или же что он ел на обед. Юджи рассказывал всё, что только знал, даже то, что бросил Юрико-чан, потому что она ела свои козюли, а это неправильно, ему так дедушка говорил! Врач отменил таблетки прямо перед тем, как Юджи пошел в первый класс, он мало что помнит о том времени, так как препараты сильно повлияли на его состояние, но голос тогда очень сильно помог ему снова не закрыться в себе, даже помогал с домашними заданиями, а иногда просил дать ему контроль над руками: вырезал всякие поделки и складывал оригами, которые им задавали сделать. Они даже вместе посадили цветочек и вели дневник наблюдения за ним. В третьем классе Юджи стал называть голос в голове папой. На что последний отреагировал громким смехом, но согласился. Тогда же он рассказал о пальцах и объяснил, что если собрать все двадцать и съесть их — он обретёт своё тело и будет рядом с Юджи, заботиться о нём. Сбегая с уроков на поиски этих самых пальцев, Юджи к седьмому классу раздобыл и съел целых пять, а также очень сильно напугал дедушку тем, что ему бесконечно звонили со школы и говорили, что его внук в очередной раз сбежал. В школе одноклассники вовсю хихикали над ним, называя ненормальным и говоря, что никто не разговаривает с самим собой, особенно с таким интересом. Дедушка попал в больницу, когда Юджи было тринадцать. Но он совсем не чувствовал себя одиноко, с ним всегда был его «папа», который напоминал ему об обязанностях по дому, готовил его руками еду, рассказывал забавные, но жуткие сказки, а также заставлял делать домашнее задание. В четырнадцать Юджи перестал называть голос в голове папой и стал называть по имени, которым тот представился ему ещё в детстве. Теперь он испытывал совершенно не ту любовь, что была тогда. Он общался с Сукуной во снах, которые, по его ощущениям, проносились слишком быстро. Ему хотелось большего. Естественную реакцию тела в его возрасте было невозможно скрыть. Итадори радовался, что его внутренний поселенец никак это не комментировал и даже не поднимал данную тему. В шестнадцать, в день смерти дедушки, он встретил парня из «Магического техникума», который искал палец Сукуны, на днях съеденный Юджи. Уже десятый. К тому времени Юджи уже хорошо владел своей проклятой энергией, многим приёмам его научил Сукуна, но у него были и свои, которые он почерпнул из любимых боевиков девяностых. — Где то, что было в коробке? — хмуро спросил брюнет. — Я уничтожил, — Итадори усмехнулся и развел руками. Сукуна давно объяснил, что делать, если он встретит так называемых шаманов: не использовать приемы, что он ему показал, а только свои, говорить, что можешь уничтожить пальцы Короля проклятий, и ничем другим не выдавать, что он находится в нём. — Врёшь, его невозможно уничтожить, тем более такому, как ты, — парень обвел его взглядом. «Мерзкий тип, хорошо, что он недооценивает тебя, но мог бы вести себя повоспитанней» — прозвучал взбешенный голос в голове. — Почему же? Я взял палец Двуликого и уничтожил, вот этими вот ручками и…ртом, — Юджи воссоздал самую противную ухмылку, на которую только мог быть способен, и захихикал. — Откуда ты знаешь о Двуликом?! — парень направил на него сложенные руки. — Потому что уже уничтожил десять его пальцев, — пожал плечами Юджи. — Сколько?! Я должен связаться с учителем. Итадори скучающе ждал прибытия этого «учителя» и слушал наставления Сукуны, периодически поглядывая в сторону брюнета, который сверлил его взглядом. — Учитель! Юджи не заметил, когда появился этот мужчина с повязкой на глазах. — Этот парень утверждает, что уничтожил десять пальцев Двуликого. Мужчина, нарушая любые личные границы, подошёл к Юджи вплотную, приподнимая повязку и рассматривая его с ног до головы. — Сатору Годжо, приятно познакомиться, — мужчина протянул руку. — Итадори Юджи, мне, наверное, тоже, — Юджи неловко кивнул, пожал протянутую руку, вначале натолкнувшись на странное сопротивление, будто руку мужчины окружает невидимый барьер. — Ты владеешь проклятой энергией, не припомню клана с твоей фамилией, тебя кто-то обучил? — Да, в детстве меня тренировал парень, просивший называть его «Братец Сугуру», кажется, его фамилия была Гето, когда он представлялся, — Юджи почти не врал, он действительно встречал этого человека, точнее его тело, захваченное его «матерью». — Что? Как давно это было? — мужчина сначала удивился, а затем помрачнел. — Очень давно, он мёртв — это всё, что я знаю, — и это тоже чистая правда. Когда Кендзяку пришел проверить плоды своих стараний, то был безжалостно убит. Сукуна тогда попросил закрыть глаза ненадолго, Юджи при этом будто уснул, а когда проснулся, то увидел, что находится в своей комнате, а на его одежде кровь. Сукуна сказал, что это не человек, а очень плохое проклятие. Юджи тогда не очень понимал, что Сукуна подразумевал под словом «проклятие», но после первого поиска пальца — понял, даже очень графично, с примерами и пояснениями, ведь возле пальцев Двуликого всегда ошивались и собирались разные мелкие проклятия, которых привлекала исходящая от них энергия. — А ты не хотел бы пойти учиться к нам в магический техникум? — задумчиво произнес Годжо, все ещё пристально рассматривая Юджи. — Мне надо похоронить дедушку. — После этого ты поедешь с нами? — Да.

***

— Я так и знал, оставшиеся пальцы они хранят здесь. Юджи, тебе надо будет убедить их отдать пальцы тебе для «уничтожения», — вчера, после того, как пятнадцатый палец был найден и «уничтожен», новость о хранящихся в техникуме оставшихся пальцах Двуликого преподнес Годжо-сенсей, в доверие к которому пришлось входить два месяца. — Да, понял я, понял. Мы уже тут два месяца и нашли пять, видишь, это как-никак успех, — умываясь у раковины в общежитии, бормотал Юджи, — Слушай, па… Сукуна, они вроде хорошие… Ты не против, если я с ними подружусь на самом деле? — Против. Но когда это тебя останавливало, делай, что хочешь, но будь осторожен с парнем с повязкой на глазах. — Да-да, люб…э-э, спасибо за предупреждение, я буду осторожен, — чёртовы детские привычки, все время всплывающие в диалоге. Юджи вытер лицо полотенцем и посмотрел на свое отражение, показывающее ему лицо с татуировками, хитро смотрящее на него. — Не расстраивай папочку, а то будешь наказан, — насмешливо проговорило отражение. Лицо и уши Юджи загорелись, как от пожара, хорошо, что сейчас он не видел себя в зеркале. Он знал, как «наказывал» Сукуна, эта их странная связь началась совсем недавно, когда Сукуна всё же обратил внимание на его чувства и особенно на то, что Юджи возбуждается от любого его прикосновения, будь то время, что он проводит во сне в его владениях, или же его собственная, Юджи, рука, которой завладел Сукуна, чтобы ему с чем-то помочь. В первый раз он получил свое «наказание» спустя неделю после празднования своего шестнадцатилетия. Тогда он впервые решился посмотреть порно, открыл несколько видеороликов с разной направленностью, предвкушая хорошую дрочку, и ему уже было все равно на то, что это кто-то увидит. Как только он настроился и запустил первый ролик, то оказался во владениях Сукуны, прямо у трона, на котором тот восседал и, подперев подбородок рукой, раздражённо смотрел на него. — Подойди. Юджи подчинился. — Ложись, — Сукуна похлопал по своим коленям, — папочка будет наказывать непослушное дитя. Итадори замер, смущаясь своим ненормальным мыслям. Сукуна точно всё знает! Знает о его чувствах! — Может, не надо? — Надо, живо ложись, — он вновь похлопал по своим коленям. Юджи медленно и нерешительно подошёл, не зная, с какой стороны ему лечь, и даже не понимая, каким образом это сделать, он застыл, пребывая в постыдных раздумьях. Сукуна притянул его, укладывая себе на колени, упирая его локти в трон, и так, чтобы на живот ничего не давило. Даже такой контакт сильно возбудил Юджи, он мог только открывать и закрывать рот, не зная куда сейчас себя деть. — Хороший мальчик, но за твои проказы тебя нужно наказать. Итадори, смущаясь и сгорая от стыда, совсем чуть не лишился рассудка, когда Сукуна стянул с него пижамные шорты и трусы, а затем звучно шлепнул по одной из ягодиц, а затем ещё раз и ещё. Слёзы скапливались в уголках глаз, но не от боли, а от стыда, и самым постыдным было то, что Юджи никогда бы не подумал, что может кончить от такого. А он кончил, прямо у Сукуны на глазах. Он боялся поднимать взгляд, когда его «наказание» закончилось, лежал на чужих коленях, упираясь лбом в сгибы сложенных локтей, и беззвучно плакал от стыда. Сукуна приподнял его и усадил так, чтобы оказаться лицом к лицу. — Ну, чего ты, перестань, я же знаю, что понравилось, давай, убери руки от лица, тут нечего стыдиться. Юджи лишь пристыженно шмыгнул носом, а затем взглянул на Сукуну сквозь пальцы. Тот выглядел довольным и расслабленным. — Ну всё-всё, иди сюда, — Сукуна убрал его руки от лица и, притянув за затылок, поцеловал. Юджи весь сжался в нерешительности, он даже не знал как надо целоваться, по-нормальному, по-взрослому, — приоткрой рот, Юджи. Он так и сделал, почувствовав проникающий в рот язык, звучно простонал, снова смущаясь и вновь не зная, что делать дальше. И не зная как дышать. — В следующий раз дыши через нос. Юджи кивнул, думая про «следующий раз». — Впредь зови меня, а не смотри эти грязные картинки. Юджи, я в твоём теле и знаю всё о тебе, не надо скрывать ничего, ты же знаешь, что просто можешь попросить? — Да, па… Сукуна, — тем не менее Юджи спрятал лицо в сгибе чужого плеча, шумно выдыхая, затем почувствовал, как его волосы ворошит рука. Несмотря на всю постыдность той ночи, было так тепло и приятно… — Доброе утро, — из воспоминаний Итадори вырвал хриплый голос, он обернулся и увидел Мегуми. — Утречко, Годжо-сенсей просил нас сегодня собраться пораньше, он завтраком угощает, передай Кугисаки. — Ага, понял.

***

— Что скажешь, Годжо? Мальчишка уже два месяца под твоим наблюдением, есть ли что-то подозрительное? — Если даже я за это время ничего не выявил, значит и не будет. По информации, что мы смогли найти, подозрительным является только период, в котором ему поставили детскую шизофрению. Я думаю, что в то время мальчик столкнулся с проклятием. Он также утверждает, что встречался с Гето, который обучил его контролю над энергией, и всё это было еще в дошкольном возрасте. После этого он не вёл себя подозрительно. Также, по его утверждению, он может избавляться от пальцев потому, что его отец был реинкарнацией души брата-близнеца Двуликого, которого тот поглотил в утробе матери, из-за чего, когда он съедает пальцы, их души вступают в дисонанс и своей он поглощает его часть. Свою мотивацию он аргументирует помощью брату-близнецу, о котором я докладывал ранее, к сожалению, его имя и положение за границей нам так выявить и не удалось, но не думаю, что это имеет значение в рассматриваемом вопросе, — Годжо выдохнул, как же ему не хотелось стоять перед этими стариками и всё им разжёвывать. — Это как-то возможно подтвердить? — Не думаю, но после поглощения пальца Двуликого Итадори Юджи никак не изменяется, вы сами могли наблюдать это на записи, что я вам отправлял. Также нет никаких признаков посторонней проклятой энергии, что могла бы исходить от Итадори Юджи. Не замечено никаких контактов с другими проклятиями или шаманами. Барьер техникума также не выявил ничего. — Итак, кто за то, чтобы скормить Итадори Юджи оставшиеся пальцы Двуликого? Все, находящиеся в зале, подняли руки. — Единогласно.

***

После изнурительной тренировки, на которой Годжо-сенсей сообщил им о решении старейшин, но с отложенным сроком исполнения, Юджи лениво смотрел фильм на ноутбуке, он был невероятно скучным, несмотря на восторженные отзывы на сайте. И позже, когда почти клевал носом в экран, он понял, что отзывы его не обманули. Невероятно чувствственная и горячая постельная сцена, в которой даже не было толики откровенности и нагих тел, заставила его возбудиться не на шутку. Он досмотрел фильм, захлопнул ноутбук и лег на кровать, понимая, что должен снять напряжение. Но делать это самому ему запрещалось. — Сукуна…помоги. — Не так. — … — Ну же, ты же знаешь, как просить. — П-папочка, помоги мне…кончить, — смущаясь, пробормотал Юджи своей левой руке и поймал довольную ответную улыбку. — Вот так, а теперь, как ты хочешь? Юджи упёрся лицом в подушку, прижимая к себе колени и прогибаясь в спине. Затем он отдал контроль над руками. — Помнишь, что за стеной находится твой одноклассник, так что будь потише, — послышалось с правой щеки. Итадори кивнул, шурша наволочкой. Одна его рука прошлась по ягодицам, отвесив лёгкий шлепок, он почувствовал, как по ложбинке между ними что-то потекло, а затем его, щекоча, лизнул язык, первый палец вошел туго, отчего Юджи вздрогнул и напрягся. Но прикосновения второй руки расслабили его и отвлекли от ощущений сзади, рот, что появился на ней, высунул язык и стал им медленно облизывать головку. — Когда ты скушаешь все двадцать пальцев папочки, он лишит тебя девственности по-настоящему. Юджи шумно выдохнул, стараясь сдерживать стоны, получалось скверно. Он уже был на пределе, ожидая лишь одного разрешения. — Рано, потерпи. Зажав в зубах часть подушки, Юджи шумно стонал в нее, надеясь лишь на то, что его сосед занят своими делами и не обратит внимания на приглушенные звуки за стеной. Обе руки, управляемые Сукуной, ритмично двигались, доводя до предельного напряжения. — Можно. Юджи с протяжным стоном в подушку наконец кончил, заваливаясь на бок. Сил в теле совершенно не осталось. ­– Хороший мальчик, — протянул рот на руке и поцеловал его в уголок глаза, возвращая контроль над руками владельцу. Итадори скомкал простынь, вытираясь ей, и кинул на пол. Укрылся одеялом и уснул. Всю ночь снились живописные леса и горы, он будто чувствовал свежесть воздуха этих мест и пение птиц.

***

Сегодня Юджи предстояла церемония поглощения последних пальцев Двуликого, старейшины выказали желание проведения этого при них, учителя техникума соберутся, чтобы предпринять меры в случае непредвиденных обстоятельств. — Помнишь нашу легенду? — Да, я сразу рассказал Годжо-сенсею о брате-близнеце, рождение которого скрыли родители. Потому что резонанс твоей души с Двуликим был силён, и прочее. И что ты живешь за границей и приедешь, как только все пальцы будут «уничтожены», и что я та-а-а-к сильно скучаю по брату, которого не видел с двух лет. — Всё верно, ты съешь все пальцы, и мы дождемся момента, когда я смогу отделить свою душу от твоей и создать себе тело. Я могу принять какой угодно облик. — Сукуна, ты действительно никого не убьешь? — Может быть. — Эй! — Не убью, если они не будут тянуть к тебе свои руки. — Да кому я нужен-то! — Нужен. Я не позволю тебе больше видеть кошмары ни во сне, ни на яву. — Ты не виноват, что был заперт в ребенке… — Виноват. Я разрушил твою хрупкую детскую психику, часть души, на её восстановление ушло несколько лет. Больше никогда не оставлю тебя и не причиню зла. Ты мой. Сукуна не впервые поднимал эту тему, но Итадори уже и не помнит тех кошмаров и зла, о причинении которого иногда говорил Сукуна. Он помнит лишь заботу, разговоры и прекрасные сны, что видит каждую ночь. Ему нравится то, как Сукуна контролирует его, ему нравятся их отношения и то, как они защищают друг друга. Это их маленький мир, разрушить который он никому не позволит.

***

Всё прошло намного спокойнее, чем Юджи себе представлял. Он по порядку съел пять пальцев, ему даже воду предоставили, видимо, чтобы легче проглатывалось, затем он высунул язык и развёл руками, сообщая, что всё съел и ничего не чувствует. Его продержали под наблюдением ещё около часа, а затем отправили на ежедневные тренировки, — он был отстранён от заданий на целую неделю. Итадори сообщил Годжо-сенсею о том, что его брат в скором времени прибудет в техникум, и напомнил о его резонировании с душой Двуликого, отчего их проклятая энергия может восприниматься одинаково. Учитель сказал, что брата Юджи примут в их команду, если он согласится остаться. Спустя несколько дней у ворот техникума появился парень, как две капли воды, похожий на Юджи, но, несмотря на внешнее сходство, парни держали себя совершенно по-разному. Неуверенный, но жизнерадостный Юджи, и сдержанный, довольно высокомерный его брат. Объятия братьев были необычайно долгими, что Годжо-сенсею пришлось показательно покашлять, дабы намекнуть на то, что он тут пытается всем объяснить сложившуюся ситуацию. — Кхм, так, Юджи так и не сказал нам твоего имени. — Понимаете, у наших родителей было странное чувство юмора… наверное, поэтому… — Моё имя Итадори Сукуна, — парень скучающе перебил. — Да уж, не то слово «странное», встреть я тебя на улице, точно бы подумал, что ты Двуликий, но если ты ещё не поубивал за эти минуты весь наш техникум, то пока что можно и поверить в неудачное стечение обстоятельств. Добро пожаловать, — весело хохотнув, учитель продолжил, — Юджи рассказал о том, что мы тут делаем? — Он всё подробно излагал в своих сообщениях. Мы поддерживаем связь всю жизнь, несмотря на расстояние, поэтому я прекрасно осведомлён. — Мы пойдём? — Юджи нетерпеливо воззрился на Годжо-сенсея. — Ладно, идите, вот ключ от комнаты, там некому было убраться, так что сами, всё сами, — Годжо весело протянул руку с ключом. — Не надо, мы будем жить в моей, — неловко почёсывая шею, Юджи смущённо взял «брата» за руку и повёл за собой. Оказавшись за дверью комнаты, он тяжело вздохнул. — Я потратил все свои деньги на чемодан и часть твоих вещей для убедительности, и, кажется, всё получилось. Юджи почувствовал, как его со спины обхватили крепкие руки. — Я скучал этот час, что мы не виделись, — хриплый голос защекотал ухо Итадори, — раздевайся. — Так сразу? — Не зли меня, Юджи, — он знал, что Сукуна никогда на самом деле на него не разозлится. Избавившись от одежды, Юджи неуверенно взглянул на Сукуну, было так непривычно видеть перед собой точную копию себя, это смущало больше, чем когда он видел истинный облик проклятия или же себя, но в татуировках и странных знаках. — Умница, иди ко мне, — Сукуна протянул руки. Юджи, неуверенный, что ему делать, подошел и обнял «брата», Сукуна поднял его, подхватывая под коленями. Недолго постояв в таких объятиях, Итадори понесли в сторону кровати, он знал, что ему сейчас нельзя ничего говорить или сопротивляться. Ему и не хотелось. Он жаждал реальных прикосновений тела к телу, он ждал этого несколько лет и чувствовал ту же самую жажду от Сукуны. Их души на самом деле связаны, за столько лет, проведенных в одном теле, он стал понимать чувства проклятия, насколько это вообще было возможно. — Я тебя больше никогда не отпущу, — Сукуна сел на кровать, опираясь спиной о стену, утягивая Юджи к себе на колени, впиваясь жадным поцелуем. В сознании Итадори сразу всплыли воспоминания о том, как Сукуна учил его целоваться. Чужая рука опустилась на ягодицы Юджи, несильно сминая, он знал: Сукуна жаждет бóльших прикосновений, он тоже не может насытиться всего лишь поцелуем. Юджи почувствовал, как в него что-то проникает, ощущения были не такие, как от пальцев. Это был язык. — Что? — удивлённо охнул Итадори, выгибаясь. — Всего лишь мои способности, испугался? — успокоил Сукуна, показывая вторую руку на которой мгновенно сформировался рот. Внизу почувствовался новый толчок, и Итадори глухо застонал, прикусывая губу, — Не сдерживайся, милый, я поставил барьер. — Хорошо-о-о, — простонал Юджи. — Умница, потерпи, тебя нужно хорошенько растянуть, — хрипло протянул Сукуна, заменяя язык пальцами, и поцеловал, отвлекая от дискомфорта, — ты же помнишь, что я тебе обещал? — Мгм, — промычал в поцелуй. Юджи мог бы солгать, что ему стыдно и неловко сидеть полностью голым на коленях одетого Сукуны, насаживаясь на его пальцы, томно стонать в поцелуи и тереться пахом о недавно купленную толстовку, но присутствие проклятия рядом настолько стало привычным, не было ничего, что Сукуна бы не делал с ним или же чего не видел. Только теперь он многое может ощущать в реальности, а не в его владениях. Осознание реальности происходящего только больше подстёгивало накалившееся возбуждение. — Давай-ка сам. Сукуна вытащил пальцы и раздвинул руками ягодицы Юджи. Тот, придерживая рукой чужой член, — и когда только исчезли штаны? — стал медленно насаживаться. Неприятное чувство, будто его мышцы рвутся на части, одолело, и он остановился, уходя от этих ощущений. — Юджи, — Сукуна смотрел требовательно и неотрывно, — потерпи, станет легче. — Х-хорошо, — на всхлипе прошептал Итадори и продолжил медленно опускаться, морщась. — Так не пойдёт, — Сукуна приподнял его, укладывая на спину, свернул одеяло и подложил под поясницу. Поцеловав, он начал медленно входить, удерживая вздрогнувшего Юджи за талию. Остановился. — Кивни, когда боль утихнет, я бы мог её убрать, но тогда мы можем тебе что-нибудь повредить, — он начал покрывать лёгкими поцелуями лицо Юджи, сцеловывая мелкие слезинки и оставляя яркие засосы под челюстью. Итадори расслабился, привыкая к натянутому ощущению, и кивнул. За несколько толчков он потерял способность мыслить вообще, всё, что он испытывал до этого момента, не сравнится с реальными ощущениями и хриплым дыханием Сукуны над ухом. — Я хочу, нгх, кончить, можно? — всхлипывая и задыхаясь, ловя ртом воздух, что из него тут же выбивали толчки, пролепетал Юджи. Вместо ответа Юджи почувствовал руку, сжимающую, не дарующую разрядки. Сукуна продолжил двигаться, каждым толчком задевая чувствительное место и вытряхивая последние остатки разума из Итадори. — Можно. Сукуна убрал руку, только когда сам приблизился к пику. С беззвучным криком, выгибаясь и сжимая мышцы, Юджи излился, пачкая живот. — Бля-я-ять, Юджи, — от ощущений, сокращающихся в пульсации мышц, обхватывающих его, Сукуна кончил следом.

***

— М-м, я отключился… Прости, — медленно отходя от сна, пробормотал Юджи, зная, что Сукуна где-то рядом. — Позже накажу тебя за это. — Угу, — Юджи ощутил, как его поцеловали в макушку, а после, взъерошив волосы, снова и снова. Только сейчас он понял, что лежит на чём-то тёплом, и приоткрыл один глаз, — Ой. — Я бы сказал «доброе утро», но сейчас вечер, — тепло улыбнулся Сукуна, продолжая перебирать пальцами его волосы. — Ты здесь. — Я с тобой.