Месть сладка

18:30 Отражаясь в огромных панорамных окнах офиса на 35 этаже, догорает сегодняшний день. Незапланированное совещание длится уже второй час, по ощущениям — целую вечность. Вильгельм нервно крутит в длинных бледных пальцах шариковую ручку, одёргивает душащий галстук, безуспешно пытаясь сосредоточится на теме текущего разговора. Его маленький драгоценный соловей давал сегодня сольный концерт в большом оперном зале. Он так волновался и переживал об этом в последние дни. Сколько раз, ища успокоение и поддержку, забирался к нему на колени. Утыкался в изгиб шеи, чтобы напитаться терпким морозным ароматом сосновой хвои. В глубинах чёрных глаз горела надежда и крошащее сердце преданность. У него был билет, естественно в первом ряду, но он просиживает кресло в своём кабинете сейчас, чувствуя себя последним предателем. Он его точно не простит — единственное, что гремело сейчас в его голове на повторе.              - Показатели не так плохи, но решение вам нужно принять сегодня... Речь докладчика прерывает неестественно громкий голос его секретарши и какая-то неразборчивая возня за дверью. Несчастная авторучка мгновенно замирает в руках Вильгельма, а все четверо присутствующих менеджера поворачивают головы на шум. Дверь наконец-то широко распахивается, громко ударившись об стену, впуская внутрь Симона и слегка растрепанную секретаршу с округлившимися от паники глазами. Все подчиненные в фирме Вильгельма знают, какой у него вспыльчивый нрав. Виновник переполоха хитро щурясь, вплывает в кабинет.       - Добрый вечер, джентльмены, - мелодично тянет, идя вдоль овального стола, легонько ведя кончиками пальцев по спинкам кресел, в котором сидят менеджеры. - Ах, у вас тут важные дела, а я так не вовремя! Вильгельм откидывается на спинку своего кресла с чётким пониманием — сейчас будет шоу. Раз он не попал на него сегодня, его - лично для него, устроят прямо здесь и сейчас. Симон останавливается, оборачивается и изящно сидится на стол, прямо между двух обомлевших менеджеров. Закидывает ногу на ногу и чуть откидывается назад на вытянутых руках. На нём кремовый спортивный костюм от Селин. Куртка надета на голое тело, молния, застёгнута максимально низко, демонстрирует обтянутые смуглой кожей ключицы. Один из подчиненных, завороженно поднимает на него взгляд, а потом, будто резко опомнившись, смотрит на Вильгельма.       - Уволен. Симон впивается в него взглядом. Ему чертовски нравится, но он ещё не закончил. Он цепляет тонкими пальцами листы отчётов, красиво сводит брови, будто пытается разобраться в пестрящих графиках.       - У вас тут всё прекрасно, верно, господин директор? Взмах рукой и стая листков, с тихим шорохом разлетается по полу кабинета. Вильгельм прикрывает глаза, делая глубокий вдох, наполняя лёгкие до упора. Это Nymphea Coerulea. Его Голубой лотос. Он проникает в каждую альвеолу, мгновенно растекается по крови, шепча: - Попробуй угадать, что будет дальше... На языке оседает махалябия, Вильгельм размазывает её приторную сладость о нёбо.       - Всем выйти. Совещание окончено. Голос тяжёлый и напряжённый, как у человека, мучающегося жаждой. Симон скучающе-ленивым взглядом обводит, закопошившихся вокруг стола менеджеров. Они собирают свои папки и спешно покидают кабинет. Дверь за последним тихо закрывается, оставляя их в мягкой тишине. Где-то далеко внизу слышен гул вечерней автострады. Симон продолжает расслабленно сидеть, откинувшись назад и глядя в догорающий закат, который будто подсвечивает идеальную смуглую кожу, путается в кудрях, делая их похожих на нимб. Вильгельм встает из-за своего стола и подходит почти вплотную. Совсем расслабляет галстук, будто сейчас это ему как-то поможет.       - Прости. Кончик указательного пальца невесомо касается мягкой ткани спортивок на острой коленке.       - Симон? Палец продолжает вырисовывать свой незамысловатый узор. Симон наконец-то отрывает взгляд от окна. Смотрит снизу вверх. Маленькая дикая пантера. Вся напуская бравада исчезла. Обижен и зол.       - Прости меня, слышишь? Ладонь, оторвавшись от колена тянется к острым скулам, но Симон резко одёргивает лицо. Они замирают, как на стоп-кадре в кино. Их ароматы крепнут, смешиваются. Туманный сосновый бор, в котором растут нежные лотосы. Нонсенс.       - Знаешь, я наверное тоже пойду. У тебя ведь тут куча важных дел, продолжай. Симон спрыгивает со стола, делает несколько торопливых шагов, хватает дверную ручку, тут же попадая в плен крепких объятий со спины. Он вздрагивает всем телом и мгновенно напрягается. Опускает курчавую голову, недовольно сопя. - Прости меня, родной. Шепчет в курчавый затылок, упиваясь насыщенным цветочным ароматом. Пьёт его, будто нектар. Аккуратно, продолжая удерживать одной рукой поперёк тонкой талии, другой тянет край спортивной куртки, медленно оголяя линию хрупкого плеча. Невесомо ведёт по нему кончиком носа, обратно - прокладывая дорожку тёплых поцелуев. Дыхание Симона учащается, становясь всё тяжелее. Он резко упирается в дверь обеими руками.        - Я так чертовски зол на тебя. - Тоже шепчет. Откидывает голову на плечо, топя взглядом поддёрнутым поволокой желания и обиды. Вильгельм касается мягких губ, на пробу и, не ощущая сопротивления, углубляет поцелуй, пытаясь выпить всю колючую обиду. Руками вниз, крепко обхватывает бёдра, притягивая к себе. Продолжая осыпать мокрыми поцелуями ароматную кожу на затылке. Первый сорвавшийся стон — сигнал о капитуляции. Он зажимает его между собой и тонкой дверью. Прохладные ладони ныряют под куртку, оглаживая нежный впалый живот. Чуть дальше по бархатной коже бёдер. Он едва не поперхнулся, осознавая, что Симон сегодня надел не только куртку на нагое тело.       - Чертёнок. Об этом мы позже поговорим. На это — хохотнув и изящно прогнувшись в спине, просяще-потирается бёдрами. Получает своё, задыхается, царапая лакированную поверхность двери. После пары плавных толчков он, с урчащим наслаждением, замирает глубоко внутри него. Снова и снова.       - Пожалуйста, Вилли... - почти одним лишь движением губ. Он впивается зубами в его загривок, чувствуя, как Симон мелко дрожит, пропуская через себя импульсы накатывающего удовольствия. Крепко удерживает его бёдра, фиксируя их, чтобы полностью завершить таинство единения.

***

Кабинет тонет в мягком полумраке, освещенным лишь настольной лампой. Вильгельм зажимает кнопку вызова на стационарном телефоне.       - Один фруктовый сок со льдом и воды. Пожалуйста. Симон разморено развалившись на его коленях, сонно смаргивает. Кудряшки прилипли ко лбу. Он вдруг дурашливо ухмыляется.       - Что? - Вилли зеркалит его улыбку.       - У тебя на голове — катастрофа.              - Ты меня простил?        - Я ещё подумаю.