Звук тишины

Пустота, засасывающая все внутренности до тех пор, пока не начнёт поглощать собственную обитель. Неотвязная пустота. Исчерпывающая пустота, от которой не скрыться, как бы ты не пытался. Кровать Тэёна издаёт короткий сдавленный стон. Его рука тянется к прикроватной тумбочке, нащупывая телефон. Яркая вспышка света ослепляет, и на долю секунды мир становится полностью чёрным, чуть позже вновь приобретая прежние очертания. Покидая горячую от мыслей постель, Тэён старается не издать больше ни звука. Он тихонько пробирается к кухне, заведомо устремляясь к уже привычному месту на широком подоконнике. Холодно. Здесь холодно. Но наволочка его подушки — обжигающе жаркая — делает Тэёна терпимее к холоду. Зимняя ночь, словно желанная гостья, свободно проходит через широко распахнутое окно, с порога погружая Тэёна в свои прохладные объятия. Он закрывает глаза, не сопротивляясь ей, надеясь просидеть на ледяном подоконнике до тех пор, пока мысли не высосут из него все остатки энергии, тут же погружая его в неминуемый сон. Но пока мысли разрывают его голову, мечутся туда-сюда, не находя выхода, успевая то и дело то шуршать занавесками, залетая в помещение вместе с морозным ветром, то клацать чем-то внутри холодильника, то издавать истошные стоны застрявшим между этажами лифтом. Тэён прислушивается к тишине, всё ещё невольно оборачиваясь на каждый звук. Клацанье, шуршание, дребезжание, шипение, треск, стук. Каждая секунда наполнена звуком. Тэён ёжится от пронизывающего холода и резонирующих о стенки мозга горячих, неуёмных мыслей. Они всё говорят, не замечая ничего вокруг. Они всё говорят, а Тэён не в силах им противиться. Тише. Хотя бы немного тишины. Хотя бы мгновение. Мгновение, в котором не происходит ничего. Тэён поджимает под себя ноги, обнимая колени и утыкаясь носом в рукава толстовки. Если бы хоть слезинка. Ещё немного и сосуд лопнет. Лицо Тэёна искажается в гримасе боли. Но его глаза разочаровывающе, раздражающе сухие. Он сидит один на холодном подоконнике. Он один, как и всегда. Хочется кричать, но крик застревает в горле, хочется плакать, но слёзы не идут, хочется говорить, но слова мешаются в кашу, так и оставаясь где-то на кончике языка за стиснутыми зубами. Тэён верит, что когда-нибудь это закончится. Когда-нибудь это должно закончиться. Тогда он будет по-настоящему счастливым. Рука высвобождается из замка ладоней на коленях и тянется к карману спортивных штанов, вынимая плеер и пару наушников, но тут же пряча их обратно. — Тэён? Человеческий голос раздаётся в однообразном балагане ночных звуков, на что тело Тэёна невольно отвечает дрожью. — Пожалуйста, возвращайся. Ты простудишься. Силуэт вызывает всё больше ассоциаций с чем-то теплым и родным по мере того, как становится ближе. С каждым его шагом к нему очертания становятся всё отчётливее, пока не приобретают полное сходство с тем, кого Тэён любит до ноющей боли в груди, до сбивчивого дыхания. Горячая слеза скатывается по щеке, заканчивая свой путь на подбородке, оставляя после себя покрытый плёнкой след. Тэён задыхается, давясь собственными всхлипами. Он всё ещё старается быть тише. — Тише. Джэхён осторожно высвобождает Тэёна из объятий ночи, заменяя их своими, уже тёплыми, с чем-то большим, чем простое приветствие званого гостя, подаренное из вежливости. Мысли разом покидают голову, словно испугавшись его присутствия, словно он, будучи рядом, безжалостно разбивает вдребезги всё, что было важно ещё секундой назад. Джэхён шепчет, склонившись над ухом Тэёна: — Тише. И его шёпот похож на шелест листвы теплой весенней ночью. Когда тишина состоит лишь из шорохов ночного леса.