Здравствуй

      Занимался вечер. Растресканные улицы кишат остатками дневной толпы, что разбредается по коробкам с внутренними выемками.       Кому-то дом с уютной спальней и утренней гречкой в алюминиевой тарелке; кому-то чай в чуть треснувшей кружке, но слишком любимой чтобы выбросить, с количеством сахара не хуже сиропа; кому-то музыка в наушниках и суматоха у соседей, на которых уже нет ни сил, ни желания звонить в полицию.       А кому-то бумажка, со слегка протёкшими чернилами в парочке букв, тиканье часов на столе, деревянном, лакированном; и тишина, что прерывается скрипом старого стула.        Глаза бегают по бумаге как сайгак по пустыне. Но смысл прочитанного улавливается с трудом, напоминая школьные времена, когда гранит науки грызся проблематично, ломая зубы и голову над этой трудной и глупой геометрией. Заместо кружки на столе за одну ночь выросла постройка из пластиковых стаканчиков, аки Пизанская башня, которые пахли кофе, чаем и всем тем, что только можно было залить кипятком, назвав это "напитком".       Голова гудит как советский холодильник, благо не включается со звуком землетрясения каждые пятнадцать минут, но не ровен час...        А кстати, какой сейчас час?

«6:27»

       Часы безжалостны и упёрты, цифры тычут носом в факты, как котёнка в миску молока, поясняя что спать осталось чуть-чуть. И честно, так бы и было, на самом деле. Да только сна ни в одном глазу от выпитого коктейля, смешавшегося в желудке в адское месиво, от которого потом будет ой как приятно пить мезим или другую фармацевтическую лабуду.       Но всё, казалось бы, чин по чину: вот сейчас закончим и пойдём домой. Но какой там домой? Квартальный отчёт через два дня; бандиты ходят как мушкетёры, целыми шайками; раскрываемость снизилась на десять процентов с хвостиком. Тьфу, а не месяц, если уж совсем честно. Очки чуть не окунулись в следующий "этаж" пластмассовой многоэтажки, как только за спиной скрипнула входная дверь. Тяжёлые шаги стучали по тихому отделу, почти как кувалда по наковальне. Громко и в ушах звенит.        — Дубин. Ты чего на рабочем месте? — Прокопенко смотрел чуть-чуть удивлённо, как обычно смотрят на неожиданные подарки или ноу-хау в обычном укладе жизни. Дима подорвался с места и по стойке смирно, будто ему на стул булавки рассыпали разом. Стул неприятно скрипнул отчего оба поморщились.       — Да вот... Это... — пересохшее горло неприятно приклеило язык к нёбу и пришлось проглатывать. Но для Прокопенко это своё, сакральное значение, другого типажа мысль. О как!       — Иди-ка ты домой, Димка. Лица на тебе нет. У меня из СИЗО выходят и то понаваристей. Давай-давай, дуй отсюда, отоспись, — вроде и голос строгий, да только нет там железной ноты. Забота, да, она есть, и отцовский упрёк тоже. А против такого оружия с голой грудью не пойдёшь. Аргументов как кот наплакал, с шуток про Штирлица. Приходится соглашаться. Хотя не то чтобы и хотелось отказывать.       — Так точно, — Прокопенко, нет, Фёдор Иваныч кивает, удовлетворённый своими действиями и со спокойной душой уходит себе в кабинет. Всё же, работа не тёща, от неё не сбежишь.        Утренний Питер – это уже жужжаще-звеняще буйное создание, которое будто никогда и не засыпало. Не Москва, здесь люди поспокойней. Но близко к ней. Трамваи, автобусы и троллейбусы, что уже развозят пасажиров по точкам Б. Хлюпающие по лужам пешеходы, с лицом, напоминающим рабов на базаре и Димка, который похож на такого же спешащего зомби, восставшего из фильмов ужасов годов 80-х. Нет, на самом деле он выглядел неплохо, но самооценка, сами понимаете, штука непостоянная.        Пока было время до приезда автобуса, Димке нравилось рассматривать людей. Помогает при расследованиях. И нет, Дима не перечитал Доиля в детстве, но читать его было и вправду интересно, просто порой любопытно представлять: а что у других людей за жизнь?        Скука и сонливость и не до такого людей доводит, что уж тут. Димка вот выбрал себе представлять жизнь прохожих и ему это занятие приносило какую-никакую радость. Ну, после рисования, разумеется.       Вон женщина, с красной сумочкой: волосы уложены, но расплетутся через пару часов, влажность; на работу едет, рубашка белая и юбка-карандаш, как по дресс-коду; роза на помойке, с хорошим помыслом. А там мужик, не русский, на узбека похож; ещё и кепка как у Игоря, дурацкая такая, только куртка джинсовая, а Игорь такие не носит; сумка болониевая, видать с дачи едет, банки с соленьями звенят, хотя может и не банки, но на алкаша не похож, так что пусть будут банки. И вот ещё бабушка одуванчик, но глядя на сигарету в зубах, одуванчик явно не божий; платочек на голове, как извечный атрибут старости, прикрывающий седину и поблекшую рыжину; тёплая кофточка поверх халатика на пуговичках и папка с документами, видимо из больницы; и чего им там постоянно нужно?       Мужчина, высокий и солидный, и почему-то решивший, что остановка — лучшее место, чтобы остановить машину, дабы выйти: дорогой костюм, важный вид, поставленные лаком волосы, чёрные очки с маркировкой на душке. При одном только взгляде на него, в голове почему-то всплыл образ Саши Белого. Такой же фраер.       За ним из машины вышли на свет божий ещё двое. Один копия мужика из рекламы Теле2, а второй чем-то напоминал Башлачёва, только зализанного и с носом в небо. Ещё и по инглишу лалакали, с трудом разбираемо. Бабка, при виде этих мушкетёров смачно так сплюнула на асфальт, мужик с болонкой отошёл от греха подальше, а бизнес-вумен, ничего не замечая, нетерпеливо смотрела на наручные часы. Короче, никто особо не теплил желание якшатся с ребятами. Бабуля ещё под нос пробормотала «бандюги америкашные».       Дима и сам смотрел недоверительно на всю эту шайку-лейку, но по закону жанра, святая троица подошла именно к нему. Вероятно решив, что он больше всего подходит для разговора.       — Здравствуй. How to get thereотделение police? - на ломанном русском, учтиво и обходительно, заговорил тот, что в чёрных очках. Дима тут же молча указал себе за спину показывая направление. Он слишком устал, чтобы что-то там обьяснять. Тем более если его всё равно поймут только через одно слово.       — Thanks, have a good day.        И они наконец прошли мимо. Только тот что с рекламы Теле2 посмотрел на Диму с прищуром, но самому Диме это было до звезды. Он не спал, не ел и ему хочется домой, а не вот это вот всё, ещё и автобус приехал как раз вовремя. Автобус встретил духотой и просьбами открыть форточку, параллельно руганью бабок по поводу политиков, а Дима просто забился в угол салона и прижав к груди портфель прислонился взмокшим лбом к стеклу, сонливо позёвывая.

«Домой».

      Единственная мысль которая появилась в голове за секунду до отключения сознания. А дальше – сон, немного тревожный, немного сумбурный, но там Димка помощник Глухаря. Приятный сон, жалко что кончился.

* * *

      День отделения полиции начался не с кофе, а с целой оравы бумажной волокиты. Даже Игорь, что бегал от бумажной работы как кот от душа, терпеливо тусовался перед монитором, выцепляя необходимую инфу и заполняя пустые столбцы таблички. Скучно, уныло, хоть подыхай. Нет, параллельно с заполнением отчётов Игорь умудрялся позаниматься ещё кучей полезных вещей, например сложить бумажного журавлика из бракованного листа отчёта, сделать башенку из ручек, карандашей и ластика.       Кратко говоря, польза от этих действий была только для Димы, который уже в сотый раз выслушивал как бесполезна бумажная бюрократия, что этим должен заниматься кто-то другой и что Игорь, вообще-то, голоден. Дима был на грани чтобы впечатать своего друга башкой прямо в лакированную столешницу, но спасибо валерянке с утра, пока она ещё способна держать благоразумие в голове. Однако, когда Игорь вновь заикнулся что хочет жрать, Дубин понял что валерьянка окончила своё чудестное действие и со всего маху в Игорька полетел стаканчик с водой. Но этот угорь с кепкой ловко увернулся, быстренько пригнувшись под стол.       — Да едрить тебя в дышло! Игорь! Закройся!       Внезапно в отделе настала звенящая тишь. Да такая говорящая, что Диму передёрнуло. А когда Игорь опасливо указал за его спину, прям как в какой-то комедии, Дима понял, что ему пора помянуть Бога. Медленно обернувшись перед ним стоял... Саша Белый? Ну точнее тот американец, что напоминал Сашу Белого. Рядом с ним стоял мужик из Теле 2 и Прокопенко, постепенно краснеющий то ли от стыда, то ли от нарастающего гнева.       Игорь втихую ржал, парочка сослуживцев тут же начали делать ставки и перешёптываться, а Прокопенко передёрнув усами перевёл взгляд на Игорька, и тот затих.       — А это гордость нашего отдела. Игорь Гром и его напарник – Дима Дубин. Пройдёмте дальше, мистер Хольт, — Прокопенко мимоходом пригрозил Игорю кулаком, отчего Дима вжал голову в плечи, что не скрывало его алых ушей, а этот Хольт лишь хмыкнул и пошёл следом за капитаном.       Вот так они и познакомились с иностранным инвестором, что предложил ввести инновации в полицию. Это отдел узнал через три часа после выхода Димы и Игоря из кабинета Прокопенко, как пули на вылет, забирая свои честно заработанные.       Ну, вернее Игорь. Дима отказался, ещё и подзатыльник по кепке отвесил, по старой дружбе, разумеется.       «Познакомились, называется» — подумал Дубин и смиренно пошёл печатать новый отчёт. Игорь следом. Отрабатывать, так сказать.