Вновь залечишь раны.

Упираясь об кирпичную и холодную, будто это тонкое лезвие ножа стену, в голову приходила лишь одна мысль — застрелиться. Убить себя. Окончательно хотелось, чтобы его добили. Все потому, что Эдгар вновь и вновь попадает на уличные драки, разборки, "забивы" если так можно выразиться. Тот постоянно лез куда не надо. Постоянно принимал вызов, мол, "я каждого вынесу", но в итоге глупо ошибался, каря себя за гематомы по телу и пульсирующие виски. Желание исчезнуть из этой жизни напрочь появляется только тогда, когда об его заветных похождениях узнает Фэнг. Бедняжка уже настолько настрадался, что уже с холодным и привыкшим разумом относится к новым побоям. А к чему тут удивление? Против этого упёртого барана никакие законы не подействуют. Да и фраза "прекрати" ослабла, до того, что темноволосый пропускает ее мимо ушей. Но ведь это любовь, правильно? Терпеть, чтобы не сделать хуже. Любить и принимать таким, каким бы тот ни был. Перебирать волосы на его бестолковой голове, пытаясь угомонить яростный пыл, из-за которого у эмо горели щеки и выступали вены на руках, что создавалось ощущение, будто они вот-вот и лопнут, проливая в очередной раз кровь. Ледяной дождь бил по и так изнеможденому телу с огромной силой, заставляя Эдгара сжиматься и шипеть от боли. Густой туман окутал деревья, улицы, видимость на нуле. От холодных порывов ветра парень ёжился, пытаясь обхватить стройное тело разбитыми в кровь руками. Злощавый туман как будто незаметно пробрался по всему телу в голову, из-за чего разум ослаб и было больно даже думать. Гениальная идея до эмо дошла только спустя 20 минут разборок уже с самим собой — позвонить Фэнгу, чтобы тот принял свое родное горе и пустил домой. Ведь он же не зря окутанный в пелену "мерзкой" погоды стоял, опираясь на стену его дома? Двор был излюблен темноволосым. Такой комфортный, близкий. И несмотря ни на что самый лучший и богатый воспоминания. Казалось, самый обычный дом. С такой же площадкой для детей как везде. Обшарпанной и изрисованной. Но это придавало ему шарм, будто эта местность была такой единственной. Дрожащие от очередного наплыва боли руки стали судорожно писать сообщение любимому. Эдгар даже не обращал внимание, что пишет какой-то несвязанный бред из-за ужасной видимости. Просто желание, чтобы сообщение по-скорее дошло и связь резко не оборвалась. По лицу не спеша стекает струйка крови из носа, заставляя прижать губы плотнее друг к другу, лишь бы вновь не глотать ее. Капли стали попадать на мятую футболку. Благодаря дождю все это месиво смешалось, давая знак что так просто ты не отстираешь ее. Даже по лицу кровь стала стекать будто усильно, из-за чего Эдгару пришлось рукой все это вытирать по лицу. Какой ужас. Но пока у тебя кипит голова, а мозги, кажется, не варят, то совершенно наплевать каков сейчас твой внешний вид. Дыхание стало тяжелее, как только азиат зашел в сеть. Кареглазый прекрасно знал его реакцию и состояние сейчас, которое варьируется от привычной неожиданности до сильной тревоги. За считанные секунды Фэнг оказался сзади Эдгара, дыша ему буквально в спину. От резкого испуга у эмо забегали глаза, не понимая что можно ожидать? Тот ведь не знал, кто сзади него. То ли смерть пришла добить то ли спасение его полумертвой морально жизни. Ощутив прилив нежных объятий сзади, до него дошло сразу, кто это мог быть. Настолько было плохо, что потерялся счет во времени. Улыбка взяла вверх, без раздумия Эдгар повернулся лицом к возлюбленному, прижимаясь как маленький ребенок к матери. Ощущал, что тот злится. Что тот щас холоден, но в подсознании все так же любит. Все так же в разгаре чувств. — Эдгар, я уже устал тебе повторять одно и то же. Просто устал. Медлить вообще не хотелось. Хочется забыть как самый жуткий сон все, что происходит в последнее время. Его враги до добра не доведут. Парень настолько вспыльчив, что на любую шутку про него или про Фэнга хочется разорвать на куски "шута". Он слабохарактерный, уязвимый до самой последней степени. Но что поделать? Таковы законы улицы — не решишь проблему без кулаков. Азиат подхватил своими сильными руками того, чтобы быстрее дойти до дома. Исякшее тело казалось настолько слабым, что вот-вот его и снесет ветром. Тьма и пелена перед глазами исчезли, как только парочка добралась до квартиры Фэнга. От истерики хотелось кричать, биться об стену. Все та же ошибка. Все то же разочарование, блять. Подкошкнными от всех возможных страданий ногами темноволосый дошел до уютной комнаты, в которой тускло горела синяя подсветка. На улице скрылось солнце, спрятанное за густым слоем туч, напоминая что уже село за горизонт. Глаза все ещё не привыкли к приятной видимости, из-за чего приходилось щуриться. Фэнг тихонько присел рядом со своим возлюбленным, аккуратными движения гладя ему голову. Громкий всхлип раздался по всей комнате, вот-вот снова настигнет истерика. Зная, что делать в этой ситуации, каратист легким движением рук усадил того поближе к себе, укрывая в своих объятиях. Тишина била по ушам, хотелось разговорить его. Но ещё не время. Эдгар уткнулся в плечо своему любимому, пытаясь остановить трясучку и подступающие слезы за оплошность. Подло соврал и не сдержал общение ведь, сказал что больше ни за что не повторится такого, не будет драк, а будет лишь расход и навязывание себе, будто враги всего лишь посторонние в его жизни. Крепкой хваткой эмо прижался к Фэнгу, постепенно пытаясь успокоиться. Смешно, лезет в такие разборки, а после них плачет как малое дитя. — Тише, тише. Хороший мой, я рядом, тебя никто не трогает, слышишь? — говорил ласково и монотонно до жути близкий человек. Пытаясь хоть как-то согласиться, тот лишь кивнул несколько раз. Теплые руки нежно гладили избитое лицо, стирая размазанную подводку из под глаз. Обеспокоенный вид Фэнга давал ещё больше поводов винить себя и разреветься сильнее. Но ласковые касания оставляли такие сильные следы, из-за которых прямиком наступало душевное спокойствие. Чмокнув Эдгара в макушку, парень рывком встал с кровати, быстрым шагом добравшись до аптечки. Взяв все нужное, азиат снял футболку с того, чтобы обработать ссадины и синяки всем, чем только можно было. Перекись жгучими каплями заставляла раны щипать, потому эмо тихо шипел, терпя несколько кругов ада. Стирать кровь с носа и прикладывать к нему компресс было самое больное, но было так все равно, пока родная улыбка и нервозные смешки были видны и слышны. Боже, как же Фэнг заботился о нем. Как в самые ужасные и отвратительные дни заставлял чувствовать безмерную любовь. Пытка в виде обработки бесконечных ран закончена. Оставалось лишь самое приятное. Азиат похвалил Эдгара за его терпение, ведь так то побои очень больно обрабатывать. Тот снял свою футболку с себя, протягивая кареглазому. Он же до ниточки промок, ещё заболеть не хватало. Без слов натянув огромную и просторную одежду на себя хотелось свихнутся от ноток духов, которые распылены словно до самых углов квартиры. Настолько вкусно пахнущих духов эмо никогда не видел. Они ему приелись то ли потому что это духи любимого человека, то ли просто потому что у Фэнга был замечательный вкус во всем. Они пахли любовью. Да, той самой. Которой каратист все время одаривал этого дурачка. — Давай поговорим, Эд. Зачем ты снова лезешь в драки? К чему тебе это? — говорил тот, попутно накрывая одеялом парня. От нервов эмо искусал губы. Не был он готов к разговору, даже оправдания не нашлись. Просто потому что хочет стать главным и показать свою силу. — Давай на чистоту тогда? Ты просто хочешь поднять свое эго? Хочешь показать себя главным? Это не кулаками решается, милый. А умом. Умением найти подход даже ко всяким мразям. Этому надо учиться, слышишь? Я не в первый раз говорю тебе. Слова делают больнее, чем физический контакт в виде побоев. Честно говоря, азиат чувствовал себя родителем или воспитателем, а хуже учителем. Ему же не 8 лет, чтобы подавать нравоучения. Но порой приходится. Эдгар так и не смог оправдать себя. Все по факту, сука, чистая правда. Но пока ты слаб в уме, ты не сможешь решать все разговором. Покажешься глупее. — Родной, извини меня. Прости, что доставляю такие неудобства. Я беспомощен в этом плане, никого не хочу кроме себя и раздутого эго слышать. Мне безумно стыдно. Фэнг лишь посмеялся. Он никогда не любил решать все физической силой, хотя тот явно был мощнее. Но он и умом не глуп. Даже стихи пишет не хуже какого-нибудь Пушкина, как считал Эдгар. — Нет, не говори так про себя. Ты просто не хочешь, но явно не глуп. Слова ударили хуже ножа. Зато это все факт. Просто принимать не хочется. Больно ведь. — Ты прав. Снова. — коротко тот ответил, глубоко вздыхая. Слов больше не нашлось — Я знаю, что прав. Давай каждый раз, когда тебя настигает ненависть к кому-то, ты просто будешь приходить ко мне? Мы поговорим и разберемся. Это самый выгодный вариант. Черт, он и вправду гений. Так думал Эдгар. Так и есть конечно, но до этого можно было додуматься самим, а не вытягивать из другого человека. Темноволосый кратко кивнул, заливаясь в улыбке. Любовь окутала с ног до головы. Лечила ни хуже любых лекарств. Наверное, даже в сто раз лучше. Только Фэнг может скрасить его день. Только его любовь можно принять. Расцеловывая лица друг-друга и даже доходя до шеи, оба начали смеяться. Так это все глупо. Зато любят друг-друга. Сильнее всего на свете. — Ты вновь залечил раны. Спасибо. Я очень люблю тебя.