Блуждающие огни

Леви устало оглядел очередь на регистрацию. Он был где-то посередине, в числе тех людей, что приходят вовремя, а не слишком рано или слишком поздно. Опаздывающие еще прибывали: семьи с детьми, какой-то высокий потрепанный парень с гитарой и убитым чемоданом, пьяные подружки, уже начавшие праздновать отпуск. Сквозь большие окна зала Леви видел, как собираются тучи. Два рейса уже перенесли из-за погодных условий, и он подозревал, что с его произойдет то же самое. А это значило, что домой он приедет поздно, снова не успеет выспаться и будет злой, как тысяча чертей. Впрочем, не его проблема… — Внимание, пассажиры! Рейс Чикаго — Сан-Франциско задерживается на два часа из-за сложных погодных условий. Приносим извинения за доставленные неудобства. Внимание, пассажиры! Повторяю... Леви тяжело вздохнул, уныло глядя на громкоговоритель. Может быть, он начнет раздражаться уже сейчас, чтобы набрать обороты заранее. Чертов Чикаго, никогда его не любил... — К дождю, — вдруг услышал он смеющийся голос и обернулся к парню с гитарой. Тот лучезарно улыбнулся, снял свою ношу с плеча и зачем-то начал расстегивать чехол. Подружки захихикали в ответ на его шутку. Оставив чемодан стоять в очереди вместо себя, парень отошел в сторону, сжимая гитару, бросил на пол открытый чехол и сел рядом, сложив ноги по-турецки. Сверху он поставил гитару, провел пальцами по струнам, немного подкрутил колки и... тихо заиграл. Леви, не отдавая себе отчета, уставился на него. Вот как нормальные люди превращаются в уличных музыкантов... Впрочем, можно было догадаться и по рваным джинсам, и черной майке с логотипом "AC/DC", и небрежному пучку волос, который сполз вправо, – и по замызганому чемодану. Очередной кочевник, которого алкоголь, наркотики и быстрые деньги несут куда глаза глядят. Он хоть знает, куда летит его самолет? Парень играл что-то сладкое и сопливое, но пел неплохо, и скоро в чехол посыпались монетки. Их было не так много, и парень, улыбаясь и кивая, выглядел даже немного смущенным. Что, не везде такая благодарная публика? Леви медленно отошел от очереди к креслам ожидания. То, что он сел на то место, откуда было хорошо видно крепкие плечи парня, перебирающего струны — всего лишь совпадение. Просто там было меньше людей. Наушники, как на зло, почти разрядились — остались лишь жалкие 30%, а он не был уверен, что сможет зарядить их на борту. Пришлось слушать музыканта. Тот, кстати говоря, играл рок-версию лунной сонаты, и трое каких-то детишек уже подтанцовывали ему посреди зала. Юноша только посмеивался, глядя на них и, кажется, найдя самых искренних слушателей, играл только для них. Леви наблюдал за ним: смотреть было больше не на что, а от телефона устали глаза. Парень играл около часа, пока пальцы не начали сбиваться, а голос — фальшивить. Лживо подвывая ноту и смеясь собственной неудаче, музыкант небрежно закончил последнюю песню, поднялся на ноги, удерживая гитару за гриф, и отвесил зрителям шутливый поклон. Со всех сторон, конечно же, полетели аплодисменты, а Леви уставился аппетитно округлившиеся половинки. Парень собрал мелочь, даже не пересчитав, и, спрятав гитару в чехол, закинул ее на плечо. Взял в руки чемодан, он направился в кафетерий за спиной Леви. Проходя мимо, парень бросил на него веселящийся взгляд и лукаво подмигнул. Когда парень скрылся за его спиной, Леви понял, что затаил дыхание и вытянулся по струнке, а под веками словно отпечатался взгляд ярких зеленых глаз. Оставшийся час ожидания был буквально невыносимым. Рядом с ним села компания из четверых взрослых и бесконечного количества детей — во всяком случае, Леви так показалось. Он пересел на другое свободное место, но сидящий рядом мужчина чихнул так, что Леви моментально покрылся почти осязаемым слоем бактерий и вирусов — и быстро свалил в туалет, чтобы вымыть руки. Там, конечно, стошнило какого-то ребенка после самолета. Настроение упало до отметки ноль и стремительно уходило в минус. Поэтому объявление, что самолет отправляется, Леви воспринял как благословение. Он поднялся по трапу и вошел в самолет, встретивший его блаженной прохладой. Будучи одним из первых, Леви прошел к своему месту и сложил ручную кладь в багажное отделение. Его место, к несчастью, было посредине, но Леви надеялся, что пассажир у окна не будет слишком раздражать его. Вскоре место у выхода заняла сухенькая старушка в цветастом сарафане и с огромными наушниками на голове. Леви несколько минут рассматривал ее большой смартфон в розовом чехле с пончиком. Ему даже начало казаться, что третий пассажир не придет и можно будет пересесть к окну, оставив между собой и старушкой комфортное расстояние. Но надеждам не суждено было сбыться. Одним из последних в самолет вошел тот самый музыкант с красивыми зелеными глазами, растрепанными волосами (которые он, наконец, перевязал в пристойный пучок) и доброй застенчивой улыбкой. Леви понял, что пялился все то время, пока парень шел между сидениями, только когда тот остановился возле их кресел. — У окна! Как мне повезло, что именно этот билет сдали обратно! — радостно сообщил парень. — Я Эрен, — парень протянул ему руку, когда бабушка и Леви по очереди встали, чтобы пропустить его. — Леви. — Он с каменным лицом взглянул на руку и вежливо кивнул, дав понять, что кожными бактериями обмениваться не намерен. Даже если тот красавчик. Парень, кажется, ничуть не смутился отсутствию ответной вежливости и бодро шмыгнул на свое место у окна. Вообще-то, в начале он вел себя довольно скромно: смотрел в окошко, в телефон или в закрытые веки. Хотя, признаться, Леви был даже немного расстроен, что Эрен не делает ничего, что дало бы повод завязать разговор. Расслабленное точеное лицо с примесью восточных кровей можно было снимать для журналов, и пока тот не видел, Леви залипал. Он уже собирался сам найти повод для разговора и откопать в себе дружелюбие, но Эрен наконец снова стал... тем парнем, который садится по-турецки посреди аэропорта и начинает играть. — Внимание, пассажиры! Мы входим в зону турбулентности. Пожалуйста, пристегните ремни. — Ха! — вырвалось из горла Эрена. — Турбулентность... — Тебя может стошнить? — сразу забеспокоился Леви, пристегивая свой ремень. Ему не хотелось быть сегодня еще и обблеваным. — Нет, у меня может начаться паническая атака, — парень заерзал на месте, пытаясь найти ремень, будто перед ним не висела целая табличка. Вздохнув, Леви оттянул его и сам дал в руки парню. Тот снова заерзал — в попытке застегнуть. — Ну... — задумчиво протянул Леви, — не паникуй?.. Эрен нервно засмеялся, но с ремнем справился. Сначала Леви подумал, что это даже мило, что такой интересный человек так сильно боится тряски в самолёте, пока… — Bella ciao, bella ciao, bella ciao... Леви непонимающе уставился на своего соседа, который, глядя в иллюминатор и нервно вцепившись в ремень, тихо напевал. — O partigiano portami via... — Ты чего? — не смог удержаться Леви. — Мне так легче, — рывком, будто перед погружением в воду, ответил парень. — O bella ciao, bella ciao... Голос парня стал чуть громче и истеричнее, когда их в самом деле начало трясти, и песня получилась несколько жалкой и странной. Он исполнил еще "I want to break free" и "Money", и это было... не очень хорошо по мнению даже такого дилетанта в музыке, как Леви. А наушники как назло все еще были разряжены. И может он мог бы стерпеть нервные завывания уличного музыканта, если бы к нему с другой стороны не подключились бабушка с большими наушниками. Дуэт получился на редкость душераздирающим, и Леви вжался в кресло, больше этих двоих желая, чтобы и чертова турбулентность, и полет поскорее закончились. К счастью, как только самолет стал лететь ровнее, Эрен отрубился и проспал до самой посадки. Они выходили вместе, и Леви чувствовал на себе чужой взгляд. В толпе аэропорта они потерялись.