truth be told

— Бог ты мой, мы обязаны туда зайти. — Картман указывает на вывеску когда-то заброшенного магазина. Вместо знакомой таблички «АРЕНДА», которая висела там в течение многих лет, ее заменила наполовину освещенная неоновая вывеска с надписью «THE MAGESTRY». На витрине выставлено несколько причудливых флаконов с жидкостями различных цветов, а также пара книг и немного благовоний. — «Приготовление 101 зелья», — читает Стэн название одной из книг. Он бросает взгляд на Картмана. — Чувак, походу, это чародейский магазинчик! — Реально? — встревает Кенни. — Чародейский? — Кайл подходит к тому месту, где стоит Стэн, чтобы получше рассмотреть витрину. Он усмехается, когда видит все выставленные товары. — Что за скам. Этот магазин словно нажива для идиотов. — А вот и нет, еврей, — Картман прижимается к витрине, пытаясь заглянуть внутрь, но из-за яркого дневного света трудно разглядеть, что происходит в затемненном магазине. — Выглядит правдоподобно. Нам нужно зайти. Кайл закатывает глаза — конечно, такой человек, как Картман, мог заинтересоваться чем-то настолько глупым как чародейство. — Ты идиот. — Тогда оставайся снаружи, еврей. Я иду внутрь. — Когда Картман открывает дверь, раздается звонок, оповещающий о входе в магазин. Кенни следует за Картманом и придерживает дверь для Стэна, который хватает ее, прежде чем оглянуться на Кайла. — Ты идешь? — Спрашивает Стэн. Кайл вздыхает. — Да иду я. Но это охренеть как тупо. — Если Картман хочет тратить свои деньги на покупку ненастоящих зелий, то зачем препятствовать этому, — бормочет Стэн, прикрывая за ними дверь, и темная атмосфера магазина окутывает их, как только она закрывается. — Может быть, он купит одну из этих дурацких книг и она займет его на какое-то время. Кайл на мгновение задумывается над этой мыслью — бывают моменты, когда Картман замолкает, обдумывая какой-нибудь новый грандиозный план. Если Кайл правильно знает Картмана (а он знает), то тот определенно заинтересуется каким-то смертельным, ядовитым или изменяющим сознание зельем. Он определенно проведет дни и недели, запершись в своей комнате, пытаясь приготовить идеальную смесь. Конечно, поскольку чародейство — это чушь собачья, оно никогда не сработает, и Картман в конце концов сдастся. Кайл улыбается, а ведь неделя, когда не нужно беспокоиться о новой и величайшей выходке Картмана, все же лучше, чем ничего. — Ты совершенно прав, Стэн. Они догоняют Картмана и Кенни, которые разглядывали полку, на которой стояло множество наполненных флаконов, каждый из которых был подписан от руки. Под каждым флаконом были указаны название и цена, а также краткое описание содержимого. Кенни берет с полки красный флакон. — «Люби-люби», — читает он. — «Выпей, чтобы придать своей романтической жизни немного больше сексуальности и намного больше любви». Ебать как круто, — он изучает флакон. — Сколько это стоит? — Хм, — Стэн смотрит на карточку с описанием. — Похоже, флакон стоит около тридцати долларов. — Тридцать? — Кенни вскрикивает. Он неохотно ставит пузырек обратно на полку. — Черт возьми. Я ведь откладываю на день рождения Карен. — Оно бы все равно не сработало, Кенни, — добавляет Кайл. — Пустая трата денег. — Не слушай Каела, — подталкивает Кенни Картман. — Он просто скупердяй, как еврей, которым он и является. Если ты действительно этого хочешь, ты должен это получить. Просто выпиши Карен расписку или что-то такое. — Пошел ты, — шипит Кайл. — Если у тебя есть лишние деньги, это не значит, что они есть у всех. Кенни качает головой. — Я хочу купить ей кукольный домик, на который она заглядывается каждый раз, когда мы проходим мимо магазина игрушек. Он дорогой, но я знаю, что оно того стоит. — Вздыхает он, глядя на зелье. — Это ценнее, чем перепихнуться с кем-нибудь. Стэн похлопывает Кенни по спине. — Рад видеть, что у тебя есть свои приоритеты. — Привет, мальчики, — раздается голос у них за спиной. — Я могу вам чем-нибудь помочь? Они оборачиваются и видят женщину, одетую в фиолетовую блузку и черные джинсы. У нее длинные черные волосы, собранные на затылке белой лентой, глаза густо подведены. Губы накрашены ярко-красным, а на пальцах — кольца и различные украшения. — Ну и прикид, — бормочет Стэн себе под нос. Кенни кивает в знак согласия. — Здрасьте, — Картман машет рукой. — А мы просто смотрим. Женщина улыбается. — Меня зовут Карла. Я владелец здешнего магазина. Если вам понадобится помощь, дайте мне знать. Кайл толкает Кенни локтем, прежде чем тот успевает сказать что-либо, хотя бы отдаленно напоминающее намек. — У меня и правда есть вопрос, — ухмыляется Картман, складывая руки за спиной и покачиваясь на ногах. — У вас случайно нет каких-нибудь зелий для… ну… контроля сознания или чего-то в этом роде? Я так, для друга спрашиваю. Кайл закатывает глаза. Карла усмехается и качает головой. — К сожалению, у меня нет подобного зелья. Зелья, изменяющие сознание, — это та часть чародейства, которая все еще проверяется и исследуется, поэтому, к сожалению, их не так много в обороте. Есть несколько разновидностей, которые действительно существуют, среди известных примеров — классическое любовное зелье, которое, к сожалению, уже закончилось из-за приближающегося дня святого Валентина, и еще один пример — сыворотка правды. — Сыворотка правды? — Стэн склоняет голову набок. — И что она дает? Заставляет правду говорить? Карла кивает. — Совершенно верно. Она подавляет часть вашей префронтальной коры, которая отвечает за нечестность, и, по сути, блокирует способность лгать. — Обалдеть, — Расширенные глаза Картмана полны интереса. — У вас есть такое? Карла подходит к нему и, протянув руку за его спину, достает с полки маленький голубой флакончик. — Одного глотка достаточно, чтобы оно начало действовать. Эффект от него довольно продолжительный, хотя на вкус он отвратительный. Но это действительно великолепное зелье. — О, да бросьте, — закатывает глаза Кайл и усмехается. — Как будто все это реально. Вы, наверное, просто готовите разные смеси из газировки и прочего дерьма и разливаете все в красивые бутылочки. Вы просто наебываете людей. — Архг, завались, тупой рыжий. — Картман шлет ему средний палец, прежде чем повернуться к Карле. — Он просто тупой идиот, не слушайте его. Стэн хватает Кайла за куртку и оттаскивает его назад. — Не ведись на это, — говорит он, когда Кайл гневно поджимает губы. Карла смеется. — О, поверь мне, он не первый неверующий и уж точно не последний. Картман усмехается, забирая у Карлы пузырек и изучая его. — Это так круто. То есть, по сути, я могу подсыпать это кому-нибудь в напиток, и он будет вынужден сказать правду? — Ну, конечно, хотя, боюсь, я не могу полностью одобрить использование зелья без согласия этого человека. — Ну, какой человек по собственной воле выпьет сыворотку правды? — возражает Кенни. Карла пожимает плечами. — Без понятия, но я просто не могу это одобрить. — Отлично, — улыбается Картман. — Знаешь что? — Кайл раздраженно сжимает кулак. Боже, почему люди такие гребаные идиоты? Кто искренне верит, что эти странные смеси на самом деле подавляют работу некоторых частей мозга? — Если ты думаешь, что все это правда, Картман, тогда я даю тебе двадцатку, чтобы ты выпил это. Картман театрально выдыхает. — Боже мой, Каел, скупой еврей, предлагает деньги? В каком ебанутом мире я оказался? — Иди в жопу, — рычит Кайл. — Так ты согласен? Если ты веришь в то, что это реально, значит готов быть честным хоть раз в своей жизни? Картман бросает на него сердитый взгляд, прежде чем снова уставиться на пузырек. Кайл практически видит, как шестеренки крутятся у него в голове, пока он обдумывает ответ. С ухмылкой он сует руку в карман, достает бумажник и протягивает Карле двадцатку и десятку. — Так и быть, Брофловски. Карла возвращает ему десятидолларовую купюру. — Считай, что это скидка на первый раз. Надеюсь, мы с вами еще увидимся. Удачи, — она бросает взгляд на Кайла. — Я уже оплакиваю потерю твоих двадцати долларов, малыш. Кайл, прищурившись, смотрит на нее. — Да, как скажете. Я ухожу отсюда. Он устремляется к выходу, трое парней следуют за ним по пятам. Оказавшись снаружи, все оборачиваются к Картману, который все еще изучает пузырек. — Ладно, Картман, — говорит Кайл. — Пей. — Он достает двадцатку в доказательство того, что готов заплатить. — Знаешь, — бормочет Кенни. — Разве не было бы логичнее, если бы ты выпил это, Кайл? Стэн кивает в знак согласия. — Вообще… да…Как мы узнаем, говорит ли Картман правду? Кайл прикусывает губу — справедливое замечание, Картман мог бы легко притвориться, что говорит правду. Но, черт возьми, он ни за что не влил бы себе в организм какую-то непонятную жидкость. Он качает головой. — Не важно, что логичнее. Картман — единственный, кто верит в эту чушь, так что он будет это пить. — Да, да, — Картман закатывает глаза, открывая флакон. — Как скажешь, еврей. Не могу дождаться, когда куплю еще зелий на те деньги, которые ты мне дашь. Трое парней наблюдают, как Картман делает глубокий вдох, прежде чем сделать глоток так называемой сыворотки. Его лицо мгновенно искажается гримасой, и он начинает кашлять и давиться. — Бляха…бляха муха, — выдыхает он. — На вкус… на вкус как параша. — У тебя есть вода? — Спрашивает Кенни у Стэна, который кивает и роется в своем рюкзаке, чтобы достать бутылку с водой. Он протягивает бутылку Картману, который практически высасывает ее. — Ты в порядке? Картман кивает, продолжая пить, хватая ртом воздух и тяжело дыша, когда останавливается. Его лицо краснеет от того, что он почти подавился, и это настолько уморительное зрелище, что Кайл начинает хохотать. Картман свирепо смотрит на него. — О, прикрой свой миленький рот, еврей. Смех Кайла резко обрывается, когда он таращится на Картмана, как и остальные. — Что…что ты только что сказал? Глаза Картмана расширяются. — Я сказал, прикрой свой… — Картман хмурит брови, его рот открывается и закрывается пару раз, как будто он пытается заговорить. — Рот. — Мне показалось, ты назвал его рот миленьким, — ухмыляется Кенни. — Ну, так и есть, — мгновенно отвечает Картман, прежде чем прикрыть рот рукой. — Какого хуя. Кайл чувствует, как к лицу приливает жар. Картман, должно быть, издевается над ним — это всего лишь его попытка создать впечатление, что сыворотка действует. Он закатывает глаза. — Хорошая попытка, Картман. Делая мне комплименты определенно делает эту сыворотку настоящей, но я знаю, что ты специально несешь всю эту хуйню. — Это не я, — отвечает Картман. — Эта хрень работает. Она реально, блядь, работает. — Ну конечно, — саркастически отвечает Кайл. Стэн наклоняет голову. — Скажи, Картман, что ты получил на экзамене по математике? — Сорок пять. — Он закрывает лицо ладонями. — Да блядь. — Хех, — хихикает Стэн. Он смотрит на Кайла. — А говорил, что девяносто два. — Он оглядывается на Картмана, который в этот момент заметно нервничает и садится на бордюр тротуара, обхватив голову руками. — Почему ты сказал мне, что у тебя девяносто два балла? — Потому что я знал, что ты, в конце концов, расскажешь Кайлу, а я хотел, чтобы он думал, что я такой же умный, как он. — Картман морщится и издает жалобный стон. — Прекратите, блядь, задавать мне вопросы. Это штука реально работает. — Чувак, — смеется Кайл. — Думаешь, я поверю, что у тебя девяносто два? Картман издает звук, похожий на стон, обхватив себя руками. — Нет. Но я надеялся. Да ебанный рот. Кенни слегка склоняется над ним. — Картман, сколько ты весишь и какой у тебя рост? — Девяносто пять, а рост — сто семьдесят восемь. Глаза Кайла распахиваются от шока, когда он смотрит на двух других, у которых такие же выражения на лицах. Когда бы его ни спрашивали, Картман всегда давал странные и преувеличенные ответы, но цифра, которую он только что назвал вполне может быть правдой. — Срань господня, — говорит Кенни. — Походу сыворотка настоящая. Ни за что на свете Картман не сказал бы эту хрень. — Я… — Картман поднимает голову от ладоней, его лицо краснее помидора. — Я не могу… Я не могу лгать. Я… пытаюсь. — Он смотрит на Кайла. — Я сейчас охринеть как серьезен. Кайл скрещивает руки на груди, изучая Картмана, пытаясь понять, может ли его детектор на чушь собачую засечь что-нибудь. Картман смотрит на него таким взглядом, какого Кайл никогда раньше не видел, таким странно серьезным и полным беспокойства. Часть его не хочет терять бдительность — всегда есть шанс, что Картман выставит его дураком, но другая часть искренне верит, что какие-то силы влияют на Картмана. Но… как? Чародейство не существует. Кайл качает головой. — Я на это не куплюсь. Спасибо, что рассказал нам о своем весе, жиртрест, но не существует ничего такого как чародейство. Твоя сыворотка — подделка. — Чувак, я не знаю, — вмешивается Стэн. — Я не могу смириться с тем, что он назвал нам свой реальный вес. — А я и не хотел, хиппи! — Картман встает и пинает камень, наблюдая, как он катится по дороге. — Каел, я не вру, блядь. — Какие еще вопросы мы могли бы задать? — Кенни постукивает себя по подбородку. — Надо, чтобы они были интересные. — Нет, больше никаких вопросов. — Картман качает головой. — Идите вы нахуй, пацаны. — О! Я знаю, — восклицает Стэн, и Картман показывает ему средний палец. — Почему ты так сильно ненавидишь Венди? — Потому что она заносчивая всезнайка, которая думает, что она лучше всех остальных, а также временами она может быть непредсказуемой, и, честно говоря, это меня пугает, — бормочет Картман последние слова. — Я искренне думаю, что ты намного лучше нее, и то, как она играет с твоими чувствами, просто отстой, чувак. Не ожидавший такого ответа, Стэн удивленно моргает. — Э-э, спасибо, Картман. — Он бросает взгляд на Кайла, который отвечает ему таким же недоуменным взглядом. Это не похоже на Эрика Картмана. Картман вздыхает. — Я же говорил, суки вы, что я не вру. Я не могу. Оно мне не позволяет. — Ты ненавидишь Кайла за то, что он тоже заносчивый всезнайка? — подхватывает Кенни, широко улыбаясь. Кажется, он больше остальных наслаждается этим. Кайл бросает на него сердитый взгляд, прежде чем посмотреть на Картмана, мысленно готовясь к словесной атаке, которая последует в его адрес. Вместо этого Картман молчит, его лицо снова краснеет, и он демонстративно отводит взгляд. После паузы он делает глубокий вдох. — Нет… — Это потому, что он еврей? — снова пытается Кенни. — Н-нет… — Картман садится обратно и прячет лицо. — Кенни, пожалуйста, прекрати. Не надо. Кайл приподнимает брови — он редко слышал, чтобы Картман говорил таким тоном. — Тогда почему ты ненавидишь Кайла? — Спрашивает Стэн, встав перед Картманом так, что его тень упала на последнего. Картман не отвечает, а вместо этого начинает содрогаться. Он прячет лицо в ладонях, поэтому непонятно, какое у него выражение лица. — Эй, — Стэн слегка подталкивает Картмана ногой. — Я задал тебе вопрос. — Я слышал, — голос Картмана звучит приглушенно. -Я… я не испытываю ненависти к Кайлу. Стэн и Кенни поворачивают головы, чтобы посмотреть на Кайла, который смотрит на Картмана широко раскрытыми глазами и так высоко поднимает брови, что они вот-вот слетят с его лба. — Ты…ты только что правильно произнес мое имя? И сказал, что ты…не ненавидишь меня? Картман практически кричит в свои руки. — Да. И я не ненавижу тебя. Может, сменим тему, пока во мне еще есть остатки достоинства, уроды? Кенни ухмыляется. — Еще чего, это все принимает интересные обороты. Так, если ты не ненавидишь Кайла, — он радостно плюхается на бордюр рядом с Картманом. — Почему ты всегда издеваешься над ним? Мы выяснили, что это не из-за того, что он умник или еврей, но что-то ведь должно быть. — Кенни, — качает головой Кайл. — Перестань. — А ты разве не хочешь знать? — Спрашивает Кенни Кайла. — Не особо, — бормочет Кайл. — Мне все равно, почему он всегда ссорится со мной. — Я хочу твоего внимания. — Вмешивается Картман, вздыхая и пряча лицо. — Постоянно. Я хочу, чтобы ты все время думал обо мне. Это, как ни странно, полностью завладевает вниманием Кайла, и он поворачивает голову, чтобы посмотреть на брюнета, сидящего на обочине. — Почему? Лицо Картмана покрывается красными пятнами, он вновь начал дрожать. — Потому что я всегда думаю о тебе. Стэн ахает и быстро прикрывает рот рукой. Кайл чувствует, как его лицо вспыхивает. Картман это сейчас серьезно? Или это все какая-то извращенная шутка? Как низко мог опуститься Картман, чтобы выставить себя дураком? — Боже мой, — Кенни толкает Картмана локтем. — Тебе…тебе нравится Кайл! Картман вскакивает, подняв дрожащие руки, словно сдаваясь. — Да. Блядь! Мне надо идти! — Он снова смотрит на Кайла, в его глазах блестят…слезы? — Я не могу…это какой-то…ах! Он бросается бежать — и Кайл, хоть убей, не может вспомнить, когда Картман в последний раз так бегал — быстро, неумолимо и не оглядываясь. Кайл наблюдает, и у него скручивается живот от чувства вины, а мысли проносятся со скоростью миллион миль в минуту, пока он пытается осмыслить все то, что только что произошло. — Ебануться! — Стэн появляется рядом с Кайлом, наблюдая, как Картман бежит вниз по улице. Он оглядывается на своего лучшего друга, как только Картман исчезает из виду. — И что ты думаешь? — Я не знаю, — признается Кайл. — Честно говоря, я думал, что он просто шутит надо мной, но то, как он реагирует на свои же слова… — Кайл вздыхает, потирая затылок. — Картман часто прибегает к приемам манипулирования, чтобы заставить людей поверить в его ложь. Вполне возможно, что все это было частью этого…вы же его знаете. — Я знаю его, — подхватывает Кенни с земли. — И он говорит правду. Это зелье настоящее. Кайл уставился на него, приподняв брови. — Ты реально думаешь, что…зелье… сработало? Что чародейство существует? — Я знаю, что проклятия существуют, — бормочет Кенни, скорее для себя, и Стэн с Кайлом озадаченно переглядываются. Он осознает, что сказал, и быстро отмахивается от этого. — Да, я так думаю. Послушайте, я понял, как только Картман выдал нам свой вес. Это реальное число. Я как-то раз украдкой заглянул в его карточку на физкультуре. И рост у него такой же. Вы не хуже меня знаете, что он никогда бы не выдал эту информацию добровольно, даже в целях манипуляции. К тому же, ты когда-нибудь видел, чтобы он так себя вел? В его глазах был неподдельный страх, братан. Кайл неловко поежился. — Так… то, что он сказал обо мне…правда? Кенни пожимает плечами. — Типа да, сам подумай. Чувак-то…вечно пытается дернуть тебя за косички. И так уже довольно давно, понимаешь? Глаза Стэна практически вылезают из орбит. — Так ты хочешь сказать что…Картман…влюблен в Кайла? Кенни снова пожимает плечами. — Мне так кажется. — Он вздыхает и встает, отряхивая штаны руками. — Наверное, нам стоит пойти проведать его и убедиться, что он не наделает глупостей, типа язык там себе не отрежет. Кайл морщится от этой мысли. Его сердце бешено колотится в груди — Картман влюблен в него? Он прикусывает губу, его мысли разбегаются, и ему трудно ясно мыслить. — Кайл, — Стэн выглядит обеспокоенным. — Ты в порядке? — Наверное, — слабым голосом отвечает Кайл. — Просто нужно многое переварить, и я все еще… не уверен, какое у меня мнение насчет всего этого. — Он вздыхает и потирает лицо. — Я думаю, мне нужно поговорить с ним и во всем разобраться. Кенни кивает. — Хорошая идея. Пойдем, мы можем проводить тебя до его дома и оставить вас наедине. Когда все трое отправляются в путь, Кайл ловит себя на том, что погружается в свои мысли. Он думает о том, как Картман вел себя незадолго до этого, каким взволнованным он был и как сильно дрожал, как тщательно пытался подобрать слова после того, как выпалил нечто компрометирующее — все это было так… на него не похоже. И Кенни был прав — он определенно видел страх в глазах Картмана, нервозность, которой раньше в нем никогда не была замечена. Щеки Кайла вспыхнули, когда он вспомнил, как Картман говорил, что всегда думает о нем и постоянно хочет его внимания. Картман всегда казался одержимым попытками вывести Кайла из себя всеми возможными способами. Но влюбленность? Это кажется маловероятным. — Эй, — мягкий голос его лучшего друга вырывает его из мыслей. — Ты прям погружен в раздумья. Ты знаешь, что собираешься сказать? Кайл качает головой. — Нет. Не знаю. Это так сбивает с толку. Я просто— мне нужно поговорить с ним. Мне нужно знать больше. Мне нужно знать, что это не какая-то дурацкая шутка, чтобы выставить меня придурком. — Я так не думаю, — говорит Кенни. — Но да, обязательно поговори с ним.

***

Кайл какое-то время смотрит на дом Картмана, прежде чем повернуться лицом к Стэну и Кенни. — Я не знаю, захочет ли он со мной разговаривать……знаете, если все это было по-настоящему. — Скорее всего, нет, — пожимает плечами Кенни. — Но когда это останавливало тебя? А еще лучше, когда это останавливало его? — Ты прав, — смягчается Кайл и поворачивается на пятках, махая рукой за спиной. — Свяжусь с вами позже. — Увидимся, — говорит Стэн. Кайл подходит к двери, занеся кулак, чтобы постучать, но колеблется. Его сердце бешено колотится в груди, кровь гулко стучит, и он внезапно чувствует легкое головокружение. Почему он так встревожен? Это всего лишь Картман. Резко выдохнув, он ударяет кулаком по двери. Лиэн открывает дверь с мягкой улыбкой. — Кайл, милый, как ты? Эрик наверху, в своей комнате, хотя, кажется, он немного не в себе. — Э-э-э, — Кайл мысленно подыскивает, что бы такое сказать. — Да, мы немного…поругались, когда гуляли. Я просто зашел извиниться. Можно к нему? — О, как это по-взрослому с твоей стороны, — кивает она. — Конечно, дорогой, ты знаешь, где его найти. — Спасибо, мисс Картман. Она склоняет голову и отступает в сторону, пропуская Кайла в дом, прежде чем направиться на кухню. В воздухе витает запах курицы, и Кайл слышит, как в ответ урчит его желудок — а, он ведь почти не ел сегодня. Просто чудесно. Не обращая внимания на свой желудок, он медленно и осторожно поднимается по лестнице, словно незаконно влез в дом. Он подходит к двери Картмана и останавливается перед ней, еще раз поколебавшись, прежде чем осторожно постучать. — Картман? — зовет он. — Картман, открой. — Я не хочу разговаривать, еврей. — отвечает Картман через дверь. — Уходи. — Я знаю, что ты не хочешь, — вздыхает Кайл. — Но я хочу. И нам нужно поговорить. — Он лезет в карман и достает двадцатидолларовую купюру. — Плюс я должен тебе двадцатку. — Тогда можешь просунуть ее под дверь и идти своей дорогой. — Картман… пожалуйста. Послушай, просто впусти меня. Нам нужно...открыто поговорить. Ответа не последовало, и Кайл как раз собирался заговорить снова, когда дверь открылась. Картман уставился на Кайла, его глаза практически метали стрелы. — Хочешь открытого разговора? — Картман ухмыляется. — Ладно, хорошо. — Он отходит в сторону. Кайл приподнимает брови, не совсем понимая, почему Картман так легко уступил. Он медленно входит, и Картман закрывает за ним дверь. В воздухе повисает, непонятное Кайлу, напряжение, когда Картман направляется к своему столу. Он открывает верхний ящик стола и достает знакомый синий пузырек. Оу. — Ты никак не можешь понять, действительно ли эта сыворотка работает. Картман скрещивает руки на груди. — Так почему бы тебе не попробовать самому, и тогда мы сможем по-настоящему ‘открыто’ поговорить. Кайл скептически смотрит на флакон в руке Картмана. — Я… я не уверен насчет этого. Картман пожимает плечами. — Тогда проваливай. — Ладно! Ладно, хорошо, — Кайл в отчаянии хватает пузырек. — Я выпью это дурацкое зелье, чтобы мы могли поговорить. — Он откручивает крышку и делает глубокий вдох, зажимая нос, когда делает глоток. Его тут же начинает тошнить. — Блядь, оно отвратительно. Картман издает смешок. — Я в курсе. Кайл отплевывается и кашляет около минуты, его лицо краснеет, когда он хватает ртом воздух. Картман протягивает ему бутылку воды, и он отпивает немного, его грудь расслабляется, когда он, наконец, вдыхает, и ужасный привкус исчезает в горле. — Спасибо, — говорит он, закрывая бутылку с водой и возвращая ему. Картман кладет ее обратно на стол. — Хорошо, — Картман скрещивает руки на груди. — Солги мне. — Хорошо, я не… — Кайл замолкает, пытаясь заговорить. Он хочет сказать, что он не еврей. Он пытается подобрать слова, но из него не выходит ни звука. Его рот открывается, как у рыбы, а голосовые связки просто не хотят работать. Разочарованный, он делает глубокий вдох и пробует снова. — Я не… Его голос просто замирает. Это странное ощущение. Как будто у него что-то застряло в горле. Кайл кашляет. Картман ухмыляется. — Ну? Кайл продолжает попытки, с каждым разом отчаиваясь все больше и больше. — Я не… Я не…какого хрена? — Странное чувство, да? — бормочет Картман, садясь на кровать. Кайл уставился на пузырек в своей руке, его глаза расширяются, когда он осознает…оно на самом деле работает. Он молча возвращает его на стол Картмана и, закусив губу, кивает. — Так… ты говорил правду? — Да, — отвечает Картман. — Говорил. Все еще говорю. Я не знаю, как долго продлится эффект. Кайл вздыхает и садится на кровать рядом с Картманом, отодвигаясь на пару дюймов, чтобы они не сидели слишком близко. — Так… ты правда меня не ненавидишь? — Нет, я не испытываю к тебе ненависти, — качает головой Картман. — Даже если ты еврей, рыжий и из Джерси. — Он делает паузу, словно тщательно обдумывая свои следующие слова. — А ты…ненавидишь меня? — Нет, — тут же отвечает Кайл. Его глаза расширяются. — Ого. Картман усмехается. — Впервые об этом узнал? — Нет, — отвечает Кайл. — Я всегда это знал. Просто было странно, что я ответил, не подумав. — Именно так оно и работает — потому что сыворотка заставляет тебя быть честным, тебе не нужно думать о своих словах, если только ты не заставляешь себя. — Картман потирает затылок. — Это то, что я пытался сделать раньше, но вы продолжали задавать мне вопросы и…вот. Кайл кивает, не совсем уверенный, что сказать дальше. Он складывает руки на коленях и смотрит на них, избегая взгляда Картмана и чувствуя, как напряжение, повисшее в воздухе, усиливается. Он задерживает дыхание, поворачивается к Картману и встречает его тяжелый взгляд своим испытующим. — Ты сказал, что я тебе нравлюсь. Что ты имел ввиду? Картман закатывает глаза. — Это значит, что ты мне нравишься. Ты что, тупой? — Нет! — Кайл свирепо смотрит на него. — Я просто…что тебе…нравится во мне? Все, что ты когда-либо говорил, — это о том, как сильно ты меня ненавидишь, так что я просто пытаюсь лучше понять, что тебе может во мне нравиться. Картман отводит взгляд, вместо этого рассматривая свои руки, которые теперь теребят край рубашки. Его щеки становятся розоватыми, когда он втягивает воздух. — Мне нравится твое упрямство. То, как ты споришь и никогда не отказываешься от потасовки, даже если ты не прав, что случается редко, потому что я всегда придумываю всякую хрень, чтобы спровоцировать эту самую потасовку. Сука. — Он ругается и качает головой. — Это ебучее зелье, чувак. У меня как будто словесный понос. — А мне приятно это слышать, — говорит Кайл и тут же краснеет, когда Картман поворачивается и смотрит на него. — Господи, ты не шутишь. Картман издает тихий смешок. — Физически не могу. Повисает многозначительная пауза, прежде чем Кайл открывает рот, чтобы заговорить снова. — Есть что-нибудь еще? — Капец, кто-то прям напрашивается на комплименты, а? Глаза Кайла сузились. — Да ладно, ты же понимаешь, что мне любопытно, да? Знаешь, ты ведь тоже умный. — Он произносит это прежде, чем успевает подумать. Губы Картмана приоткрываются в шоке. — Ты думаешь, что я умный? — Ну, — Кайл потирает затылок. — Да. Картман, у тебя в голове всегда столько идей. Ты творческий человек. А моя мама всегда говорила мне, что креативность — это основа интеллекта. И какими бы дерьмовыми с моральной и этической точки зрения ни были некоторые из этих идей, нужно быть по-настоящему гением, чтобы додуматься до них. Парень улыбается. — Хех, да, думаю, ты прав. — Он хлопает в ладоши. — Ладно, раз уж ты сделал мне такой приятный комплимент, полагаю, я могу рассказать тебе больше. Но, проще говоря, все, что я когда-либо говорил, что мне в тебе не нравится, на самом деле мне нравится. — Что? — Кайл чувствует, как его сердце замирает. — Все? Мои волосы? Мое лицо? Мой голос? — Все, — повторяет Картман. — Особенно то, что ты сейчас перечислил. — О, — лицо и шея Кайла горят, а сердце бешено колотится в груди. Что с ним происходит? — Спасибо… — Я сказал тебе, что ненавижу тебя, только потому, что пытался убедить себя в этом. — Объясняет Картман дальше. — И так достаточно быть жирным, но быть жирным педиком было бы еще хуже. -Картман… — Что? — Картман закатывает глаза. — Это правда. Вот почему я такой, какой есть. Я не хотел никому позволить себя сломать, поэтому вместо этого стал мудаком. Это был мой способ защитить себя. Кайл вздыхает. — В этом есть смысл. — Я надеялся, что если буду продолжать вести себя так, будто ненавижу тебя, то, может быть, так оно и будет на самом деле. — Но не ненавидишь. — Не ненавижу. — Я тоже. — Мы это уяснили, — бормочет Картман. — Но я тебе не нравлюсь. — Я этого не говорил, — Кайл поднимает брови. — В этом нет необходимости. — Картман пожимает плечами, вставая с кровати. — Я никому не нравлюсь. Какую часть того, что я жирный мудак ты не понял? Кайл молчит, покусывая нижнюю губу. Его разум уносится в воспоминания, связанные с Картманом, в основном о том, как тот противостоит рыжеволосому. Но даже в моменты, которые должны были бы вызвать в нем ярость, он чувствует, как его охватывает волна нежности. Это заставляет Кайла задуматься, а не влияет ли сыворотка правды не только на речь, но и на мысли? Он продолжает вспоминать, и его сердце начинает бешено колотиться, лицо краснеет, а ладони потеют. Затем его мысли переключаются на те времена, когда Картман прикрывал ему спину, когда они пытались вместе управлять бизнесом, когда они играли в видеоигры и смеялись над шутками друг друга, и чувства усиливаются в десять раз. — Думаю, ты мне нравишься, — мягко произносит Кайл. В голосе Картмана слышится надлом, когда он спрашивает. — Что? Ты думаешь? — Я… я не знаю, — бормочет Кайл. — Я думаю, сыворотка влияет не только на мои слова. Оно помогает мне увидеть правду в моих воспоминаниях и в том, что я чувствую. — Он втягивает воздух и глубоко выдыхает. — Например, когда я думаю о тех временах, когда мы ссорились, я не испытываю гнева, как оно и должно быть, нет, я чувствую адреналин, прилив сил, азарт от всего этого. У меня захватывает дух, и… мне это нравится. — Он ловит взгляд Картмана. — Честно говоря, мне нравится, когда я с тобой. Вот почему я продолжаю разговаривать с тобой, продолжаю тусоваться с тобой, продолжаю быть рядом с тобой даже после всего пережитого, потому что это мне не скучно, а я ненавижу скуку. В воздухе повисает тишина. Картман переминается с ноги на ногу, его руки неловко теребят рубашку. Примерно минуту спустя он прерывает напряжение мягким голосом. — Мне тоже нравятся эти ощущения. Мне нравится выводить тебя из себя, чтобы ты обратил на меня внимание. Мне нравится, когда ты противостоишь мне. Это весело. Кайл сухо смеется. — Мы ебанутые. — Так и есть. Кайл встает и подходит ближе к Картману. Он ничего не говорит, и они оба смотрят друг на друга, неуверенные в том, на какую новую территорию они забрели. — И что нам теперь делать? — шепчет Картман за последовавшим горьким смехом. Кайл пожимает плечами. — Я не знаю. Картман вздыхает, проводя рукой по своим каштановым волосам. Кайлу захотелось запустить в них свою руку, и ему пришлось прикусить язык, чтобы не попросить потрогать их. Его глаза придирчиво изучают Картмана, его длинные ресницы подчеркивают и без того большие разноцветные глаза, его кожа выглядит мягкой и гладкой, с мелкими веснушками (не такими заметными, как на лице Кайла, но они все же присутствуют), его губы выглядят мягкими и… завлекающими? Кайл отводит взгляд. Откуда пришла эта мысль? Он действительно захотел поцеловать Картмана? Когда он набирается смелости поднять глаза, Картман смотрит на него с некоторым удивлением. — О чем ты думаешь? Кайл хочет промолчать. Он хочет солгать. Но не может. — О поцелуе с тобой. — Поцелуе со мной? — Картман удивленно моргает. — Чего, блядь? — Я не знаю! — Кайл раздраженно вскидывает руки. — Это все ебанное зелье, чел. Картман усмехается. — О, пока не забыл, ты мне двадцатку задолжал. — Ах, да, — Кайл лезет в карман и достает скомканную купюру. — Вот… Картман накрывает его руку ладонью и тянет его вниз, обрывая слова, захватывая его губы своими. Это короткий поцелуй, и Картман отстраняется, забирая двадцатку из рук Кайла и пряча ее в свой карман. — Спасибо за сдержанное слово, Каел. — Он ухмыляется, его лицо все еще так близко, что его дыхание едва ощущается на губах Кайла. Сердце Кайла колотится так, словно сейчас выпрыгнет из груди. Это был быстрый поцелуй, едва заметный, но вызвавший бурю мыслей в его голове, а чувства так и просили выплеснуться на поверхность, и, прежде чем он успел подумать и остановить себя, он схватил Картмана за грудки и прижался губами к его губам. Картман издает приглушенный вскрик, прежде чем утонуть в поцелуе, углубляя его и наклоняя голову под удобным углом, его руки взлетают к талии Кайла. Он чувствует нежное прикосновение ногтей Картмана через свою рубашку и думает обо всех тех случаях, когда Картман царапал его в их драках, думает обо всех тех случаях, когда он вот так прижимал Картмана к стене, угрожая ему, и их лица краснели от гнева и досады, и это все дарило ему те же чувства, что и с поцелуем с ним, — азарт, адреналин, страстное желание. Он отстраняется, отпуская рубашку Картмана, и переводит дыхание. — Да, — выдыхает Кайл между вдохами. — Ты мне нравишься. — Господи, блядь, Иисусе, — выдыхает Картман. — Тогда ладно. — Скажи честно, — ухмыляется Кайл. — Тебе понравился мой «миленький ротик»? Картман прищуривается. — Во-первых, да, а во-вторых, заткнись. — Да-да, — Кайл притянул Картмана к себе. — Если это то, чего ты хочешь… — Я не могу лгать. Я бы хотел, чтобы ты заткнулся. — Хорошо, — улыбается Кайл и наклоняется, чтобы снова завладеть губами Картмана. И говоря начистоту — он бы делал это снова и снова.