it burns through me/оно прожигает меня насквозь

Рейнира чувствовала – ярость Эйгона обжигала её подобно драконьему пламени. Хватка на шее крепчала, отчего она была уверена, что останутся синяки. Снова. Дышать выходило с трудом. Она медленно теряла сознание. Рейнира попыталась поднять руки, обхватить его запястья, сделать хоть что-нибудь, но силы её покидали. Тёмно-фиолетовые глаза умоляли его остановиться. Его же глаза горели такой злобой, какой она никогда прежде не видела. — Эйгон… умоляю… — задыхаясь, просипела Рейнира, отчаянно пытаясь успокоить его своими извинениями. — Прости меня… брат… — с трудом произнесла она, хотя от нехватки кислорода уже начинала кружиться голова. Казалось невероятным, но это его успокоило – хватка Эйгона ослабла, и Рейнира смогла сделать глубокий вдох, наполнив лёгкие воздухом. — Верно, дорогая сестрица. Ты же знаешь, как мне нравится, когда ты просишь у меня прощения, — произнёс Эйгон, отнимая руку от её горла. Он слегка провёл пальцами по небольшому кровоподтеку, который остался на коже. Знак того, что она принадлежала ему. — Хотя мне больше нравится, когда ты стоишь передо мной на коленях, как моя подданная, и поклоняешься моему члену. Рейнира, всегда славившаяся вспыльчивым нравом, не смогла сдержать едкого смешка. На мгновение она забыла, что находится в полной власти Эйгона – что была его пленницей. Его милосердие угасло – он снова сжал её покрытое ссадинами горло своими мозолистыми пальцами. Рейнира вскрикнула, прогоняя слёзы. — Ты гребаная шлюха! Как ты смеешь издеваться надо мной! — брат оскалился, показав острые кончики зубов. Они были достаточно острыми, чтобы разорвать её бледную кожу, будто он был диким зверем. — Твое тело принадлежит мне! Твоя жизнь принадлежит мне! Ты принадлежишь мне! Эйгон склонился влево и впился зубами в израненную кожу шеи – на ней выступили ярко-красные капли. — Твоя кровь – моя, и только моя. Лишь я могу пролить её. Эйгон провёл горячим языком по ранке и втянул её в рот. От этого прикосновения Рейнира резко вдохнула, и волна удовольствия пронеслась у нее между ног. Стон, сорвавшийся с её губ, удивил их обоих. — Седьмое пекло, Рейнира, — его взгляд было невозможно прочесть. Эйгон знал, что только он один мог причинить ей боль или подарить наслаждение. Только он мог заставить её плакать – от жестокого обращения, которому она подвергалась с его стороны, или от невероятных ощущений, которые она испытывала каждый день. Её тело было готово реагировать и подстраиваться под него. Иногда Рейнира отказывалась доставлять ему удовольствие от осознания того, что он полностью владеет ею – сегодня тот самый случай. Она сделала выбор. — Тебе это нравится, не так ли? — Рейнира закусила губу так сильно, что прокусила её до крови, но ничего не ответила – не хотела отвечать. «Да», — думала она, ощущая стук крови в висках. Зрачки её были полностью чёрными, без проблесков сиреневой радужки; они были похожи на глаза дракона, который пожирает свою жертву. Увидев на нижней губе Рейниры алую капельку, Эйгон притянул её к себе и слизнул кровь. Её вкус – горячее железо, смешанное со слюной, – заставил его издать низкий стон. Стон будоражил ее сердце. Капли стекали по её обнажённым бёдрам – она не могла носить приличную одежду, а в его присутствии ей всегда приходилось быть такой же обнажённой, как в день её именин, которые ей приходилось отмечать вместе с братом. Она была покорной пленницей, с которой он мог делать всё, что хотел. Эйгон перестал сжимать горло и вместо этого опустил руку между её пышных бёдер, собирая густую влагу. Эйгон поднёс пальцы ко рту и начал жадно их облизывать, словно изголодавшийся ребёнок. Его глаза на мгновение закрылись – он почувствовал мускусный аромат её тела. Рейнира знала, что ему никогда не бывает достаточно, он всегда жаждал её вкуса. — Сегодня ты была непослушной маленькой девочкой, — сказал он, прикасаясь кончиками пальцев к упругим соскам её больших грудей и играя с ещё заживающим пирсингом рубиново-красного цвета, который он ей сделал. Первая метка его – знак, что он владел ею. Рейнира снова закричала от боли. Она попыталась оттолкнуть Эйгона, упираясь трясущимися руками ему в грудь. Грубые прикосновения сменились теплом его рта – он взялся посасывать чувствительный сосок. От этого, казалось, из нее хлынуло с новой силой. Рейнира сжала бёдра, резко вдыхая, и поняла, что тело снова предало её – оно пульсировало в унисон с биением её сердца под его грубыми прикосновениями. — Я думаю, ты заслуживаешь наказания, не так ли, милая сестрица? — Эйгон грубо толкнул ее на мягкую перину. Ее тело и так разрывалось – боль и удовольствие превращали ее в один сплошной натянутый нерв. Короткий звон цепей – кандалы защелкнулись на ее запястьях и лодыжках. Эйгон невозмутимо развел её бёдра, заметно сглотнув – скользнул взглядом по промежности, на которой выступали отметины от его же пальцев. Эйгон неспешно прикоснулся к ней, открывая розовую кожу своему жадному взору. Он наклонился к её блестящим складкам и глубоко вдохнул аромат – горячее дыхание опалило чувствительную кожу. Тело Рейниры её предало в очередной раз – она выгнулась дугой, она жаждала прикосновения. Желала унять проснувшемуся похоть. — Эйгон, прошу… — простонала Рейнира. Брат оторвался от её лона. Его язык, который она любила больше всего, слизывал соки, покрывающие внутреннюю поверхность бёдер. Его зубы слегка прикусили выпуклую, покрытую шрамами букву «Э», которую он выгравировал на её коже валирийским кинжалом их отца в первую ночь, когда заявил на неё права. Горящие глаза лукаво взглянули на неё из-под опущенных ресниц. — О, Нира, мне нравится, когда ты так мученически умоляешь меня. В такие моменты ты похожа на покорную шлюшку, которую знаю. — На его губах заиграла улыбка. — Но как твой король, твой хозяин, я обязан наказать тебя за то, что по праву принадлежит мне. — Эйгон сжал ее клитор между пальцами – Рейнира вскрикнула, выгнулась и задрожала в оковах. — Боюсь, сегодня ты не получишь ни моих пальцев, ни языка, ни члена, — процедил Эйгон сквозь зубы. Он никогда не забывал о её неповиновении и недавней издевательской шутке. Он встал с кровати и направился угол комнаты, к богато украшенному креслу – тому, на котором покоился его меч, Черное Пламя. Эйгон взял длинный меч за ножны и поднес к ее связанному телу. Рейнира затаила дыхание и посмотрела на огромный клинок. Она не могла отвести глаз от рук брата, который любовно водил пальцами по замысловатым узорам на рукояти. Чёрная с серебром валирийская сталь блестела на свету. Рейнира сглотнула, пытаясь избавиться от кома в горле. — Поскольку ты считаешь, что моего члена тебе недостаточно, я подарю тебе кое-что гораздо более… Достойное, — его насмешливый смех был настолько громким, что отдавался эхом в её ушах, вызывая мурашки страха, который пробирал до самых костей. Она почувствовала, как её сердце замерло, а дыхание перехватило, как если бы он снова сдавливал её горло своими руками. Его слова поразили её, словно удар под дых. — Эйгон, пожалуйста… Только не это. Я… Я хочу тебя–пожалуйста… твой.. — Рейнира смотрела на его пах, на его член – тот уже налился кровью. — Член моего брата. Эйгон зарычал, услышав её признание. Его бёдра подались вперёд – член слегка качнулся. — Тебе следовало подумать об этом, прежде чем злить меня; прежде чем будить дракона. Его рука на эфесе Черного Пламени сжалась. — Я собираюсь использовать меч Завоевателя против тебя – в тебе, сестра, — волоски на затылки Рейниры встали дыбом – какой-то оцепенелый ужас сковал её. — Твое тело станет моим, и оно ощутит на себе всю тяжесть твоего наказания. Ты будешь чувствовать каждый толчок, каждый удар, пока не закричишь, чтобы я остановился. Пока ты не пожелаешь, чтобы мой член входил в тебя, а не меч. — Раздвинь ноги, — её сердце бешено заколотилось в груди, а живот нервно вздымался – он приставил изогнутый стальной клинок к её влагалищу. От прикосновения холодного металла по её спине пробежала дрожь, и Рейнира задергалась. — Лежи спокойно, — прошипел Эйгон, кладя пальцы на ее губы и раздвигая их, обнажая ее влажную и чувствительную кожу. Рейнира понимала, единственное, что ей оставалось – сомкнуть глаза, не дышать, не дергаться. Острый семигранный кончик, похожий на солнце, вошёл в неё. Она зажмурилась и отвернулась. Ей не хотелось узреть то, какие ужасные вещи творил с ней Эйгон; не хотелось узреть то, как сталь едва помещалась внутри неё. Свободной рукой брат взял ее за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. — Смотри на меня, Рейнира. Я хочу видеть твое милое личико, когда мой клинок впервые проникнет в тебя, — его глаза сверкали наслаждением, пылали страстью. Эйгон убрал руку её с подбородка и снова развёл ноги, позволяя Чёрному Пламени скользнуть в неё. Мягкие стенки сомкнулись вокруг него, полностью охватывая эфис, и в тот же самый миг Рейнира пронзительно закричала. Она отдалась в объятия беспамятства: её голова откинулась на мягкую подушку, тело задрожало, а лоно ритмично сжималось и пульсировало вокруг массивного наконечника, изготовленного из прочной валирийской стали. — Седьмое пекло, сестра! — воскликнул Эйгон. — Ты такая хорошая шлюха, так легко принимаешь… Член своего брата в себя. От его развратных слов по её телу пробежала дрожь. Рейнира извивалась и стонала – Эйгон лёгкими прикосновениями ласкал её клитор. Цепи тёрлись о её запястья и лодыжки, оставляя на коже кровавые следы. Её тело подчинялось, принимая в себя рукоять меча Эйгона. Меч проникал в неё, в то время как его хозяин не забывал извращенно ласкать её. Острые коготки металла скреблись по её чувствительным внутренним стенкам – Рейнира не выдержала, кончила прямо на руку Эйгона, сжимающего кончик рукояти Черного Пламени. Он рычал, стонал. — Семь кругов ада, Нира. Может быть, мне стоит оставить тебя прикованной цепями к моей кровати, оставить мой меч в твоем тугом, прекрасном лоне? — и Эйгон, дабы подчеркнуть свои слова, начал трахать её более активно. В комнате раздалось громкое влажное хлюпанье, а её аромат наполнил воздух. Сталь же проникала в неё все глужбе и глубже. Рейнира думала, что больше не выдержит. Просто вот-вот разорвется. Её тело было напряжено, а в груди нарастало давление, когда он двигал мечом внутри и снаружи, находя чувствительные точки – снова и снова. Рейнира теряла рассудок и ей казалось, что она видит звёзды. Эйгон нежно обнял её за талию. Он чувствовал, как холодный металл ласкал нежную кожу при каждом движении рукояти, входящей и выходящей из её влажного лона. — Нет, Эйгон! Пожалуйста! — словно птица в клетке, кричала Рейнира, пытаясь вырваться из его объятий. Её грудь, украшенная рубинами, вздымалась от сопротивления. Все бесполезно. Эйгон раздраженно усмехнулся: — Это твоё наказание, помнишь, сестра? — Он сильнее надавил на живот, продолжая безжалостно наказывать её. От его движений на коже оставались синяки, а холодный металл, упирающийся в неё, царапал. Тело Рейниры содрогалось от жестоких толчков. Серебристые волосы Эйгона прилипли к виску, он прерывисто дышал, а рот его удивлённо приоткрылся, когда он увидел, что Рейнира была безжалостно уничтожена его клинком. Рейнира чувствовала, как внутри нее нарастал пузырь, готовый вот-вот лопнуть. Она смотрела вниз, полуприкрыв глаза, и видела, как её пухлый живот сводило судорогами. Это заставляло её ещё крепче сжимать рукоять меча брата. — Тебе это нравится, да? Нравится чувствовать, как мой меч наполняет твоё лоно? Как я наполняю тебя? — его голос звучал хрипло от желания. — Кому ты принадлежишь, шлюха? Чьё это тело? — спросил он, ускоряя движения. — Ответь мне, сестра! Кому ты принадлежишь?! — закричал он, ударяя её по клитору. — Тебе, брат! Мое тело – твое! — Рейнира завопила, громко всхлипывая, когда ее настиг оргазм. Рейнира содрогалась в конвульсиях. В глазах потемнело – плотина внутри нее рухнула, она горячо и обильно излилась. — Да. Да. Рейнира, кончай прямо на член своего брата, — ее соки пропитывали постель, окутывая и ее, и его мускусным ароматом. Рейнира ощущала лёгкость и оцепенение, а кровь громко стучала в ушах, когда она приходила в себя после оргазма. Эйгон, поднеся руку, провёл по рукояти меча, который всё ещё был в ней. Рейнира задрожала от этого прикосновения – Эйгон начал медленно вытаскивать меч, дюйм за дюймом. Поскольку металл был хорошо смазан её соками, меч легко выходил из тела. Она задыхалась от ощущения, что её освобождают от рукояти, и её лоно сжималось вокруг образовавшейся пустоты. Отвратительное ощущение того, что тебя поимели. Эйгон выронил меч на пол и посмотрел на то, что сотворил с её безупречной кожей. Рейнира услышала его жалобный скулеж. Он был заворожён, глядя вниз, на её бедра, покрытые россыпью синяков. Она видела, что его член был всё ещё твёрдым, налитым кровью и пульсирующим. Он поднял руку, сжимая его в кулаке, и начал гладить себя. — Сестра, — приказал он. — Посмотри на меня. Рейнира подчинилась – её сиреневые глаза встретились с его тёмно-фиолетовыми. — Пекло. Пекло. Пекло! — Он закричал, дрожа от наслаждения, и излил на нее своё семя. Она почувствовала, как его тепло наполняет её. Эйгон не хотел пролить ни капли. Рейнира знала, что он мечтает увидеть, как её живот вновь округлиться – ведь она будет носить их дитя. — Ты доказала мне, какой послушной и преданной ты можешь быть, сестра, — проговорил Эйгон с улыбкой. Его рука нежно огладила её влажные от пота волосы, убирая их с разгорячённых щёк. Он наклонился и поцеловал её в лоб. Рейнира не привыкла к такому обращению со стороны брата. Она испытывала бурю противоречивых эмоций – с отчаянием ловила каждый его ласковый жест. Она поцеловала внутреннюю сторону его ладони – Эйгон провёл по её покрытой синяками шее и слегка покусывал её. Она хотела наконец доказать ему свою правоту. Эйгон гладил кожу на её левой груди, там, где сердце. От его прикосновений её сердце гулко билось. — Я думаю, пришло время, чтобы ты стала моей женой, моей королевой, — сказал он и, склонившись, нежно поцеловал её, как и подобает любящему мужу.