Все книги только о любви

Уже по старой, но не шибко-то доброй для Игоря традиции он с раннего утра, как заправский забулдыга, караулил у друга под дверью, насилуя звонок. Он не знал, насколько это корректное сравнение и как там вообще Андрей, но голова у него раскалывалась примерно так. Возможно, писклявый внутренний голосок и предупреждал оставить эти кажущиеся тщетными попытки, дать товарищу, так сказать, законно проспаться и поехать на место происшествия одному – такой исход можно было предугадать – но Игорь прибил его, как назойливого комара. Оказалось, зря. Ведь то, что случилось потом, предугадать было невозможно. Катя как-то сказала, что у них никто никого не любит, все только друг с другом спят, но, видя сонную и вместе с тем до жути довольную улыбку облаченного в домашний халат москвича и краснеющие в темноте коридора уши полуголого Андрея, Игорь думает, что это полная хуйня. Андрей не стал бы спать с кем попало. Так уж он был воспитан, правда не до конца ясно кем: вряд ли рано ушедшими родителями и интернатом. Игорь по первости его из-за этого подкалывал, все смеялся над тем, как он за Иркой бегает. А потом смеяться ему стало сложновато. Вспоминая это сейчас, Андрей только усмехается: в общем-то зря он тогда Игорю нос сломал. Ведь действительно забавно получилось. Игорь теперь сам за Иркой бегает, Андрея развели, как малолетку, а он и рад. Кто ж знал, что за разговорами по душам последуют чувства, а за ними и что поинтереснее? Ожидаемо, конечно, было, но Андрей не думал, что с мужчинами так же работает. Он, к его уже по всем понятиям попранной чести, все же в таких делах не спец. Если б кто раньше сказал, что его из-за милых бесед так ебать будет – во всех смыслах – Андрей дал бы в бубен, не раздумывая. А теперь только заливается в кулак, до слез, до истерики. И ведь нет будущего у этого всего – и ежу понятно. А все равно хочется насладиться моментом, повинуясь приказу то ли внутреннего чутья, то ли Артёма. Вот он и наслаждается, согретый последними лучами заходящего солнца и свежесваренным специально для него кофе. Вкусным – потому что сделанным с любовью. И где только научился? Андрей щурится, часто моргает, словно дворниками, убирая мыльную влагу, но упорно продолжает смотреть вдаль, провожая небесное светило – готовится к неизбежному. И плевать, что он стоит на балконе практически голый – все равно даже в их захолустье до него никому нет дела, никто не узнает. Несмотря на то что он настолько счастлив, что, может, и хотел бы, чтоб узнали все. Артём сказал улыбаться побольше. И он улыбается. И подкуривая от заботливо предложенной спички, блаженно прикрывает глаза, впуская в лёгкие порцию никотина.  Сизые струи, словно испаряясь налету, стекают в облако дыма, клубящееся под потолком. — Вечно ты в рот тянешь что ни попадя. — И это ты мне сейчас предъявляешь? Учитывая, чем они занимались буквально пару секунд назад, Артём не возражает. Он только ловким движением руки присваивает зажженную сигарету – ему не нравится, но уже привычен тяжелый дух дешёвого табака – и лениво улыбается, подхватывая чужое хорошее настроение. Вот что ему точно нравится, так это когда у Андрея оно такое. Нравится широкая улыбка, так идущая красивому скуластому лицу, и хитрый прищур чёрных глаз, скрывающий за собой великую тайну – полную бесхитростность их обладателя. Нравится даже при посторонних называть напарника своим. Нравится даже его самонадеянная упёртость. Нравятся даже его порой глуповатые вопросы.  — Как так выходит, что ты знаешь обо мне все, а я о тебе ничего? У Артема дежавю. В светлой голове за миг простраивается нейронная связь с таким же диалогом, только инициированным другим. Другой.  — Потому что я умею и, самое главное, люблю слушать. Гора мышц на плече усиливает нажим и вдруг, подняв голову, требовательно заглядывает в глаза.  — Я люблю тебя слушать. Артём внутренне ухмыляется от неожиданно серьёзного тона, но виду не подает, снисходительно, словно глупого мальчишку, одаривая примостившееся на его плече горячее тело мягким взором. — Но кто тебе сказал, что ты умеешь? — Ты же сказал, любовь - это самое главное.  Андрей смотрит серьезно, и Артём отвечает ему тем же, пользуясь возможностью беззастенчиво разглядывать пухлые губы, проводит ладонью по беззащитно открытому бедру. Ему нравится. Нравится Андрей. И нравится Лена. Нравится смуглая, грубоватая кожа так же, как нежная и бледная. Нравится закрытость и мнимая незаинтересованность наравне с любопытством и откровенностью. Нравится быстро сжигающая дотла страсть и медленные ласки. Нравятся два совершенно разных человека. Их объединяет лишь одно, и это нравится Артёму больше всего - они не знают о нем ничего. А он знает о них все. И, пожалуй, действительно мог бы написать про них книгу. О любви, разумеется.