Ты со мной.

      Казалось, что тревога и паника сплелись в одну эластичную нить, которую растянули по всей комнате и та вот-вот с треском лопнет, хлестнув ловчую по щеке.       Нове было стыдно за то, как паршиво она обошлась с каждым, кто стал считать её другом, но больше всего она винила себя за чувства, вызванные Веспер, что так обволакивали её сердце, развеяли тот туман лжи и обмана, в котором она потонула, став шпионить.       Наперекор миссии, вопреки ожиданиям отца и против собственного желания, Нова не заметила, как по-простому влюбилась. Она загнала в ловушку саму себя, из которой не выбраться, даже если применить магию. Это самоубийство: влюбиться в своего негласного врага. И Нова не заметила, как подошла к краю крыши, на котором вместе с ней стояла и сама Веспер.       О, Веспер всё прекрасно знала. С самого начала она ухватилась за эту возможность найти Источник, ведь цель всегда оправдывала средства. Как жаль, что Веспер не подумала о том, что она со всей своей железной хваткой и огромным опытом, позволяющим так просто идти по головам, имела в груди совершенно обычное, человеческое сердце, наполненное Присутствием, а теперь ещё и любовью… к шпионке. Ведьма возненавидела себя за это чувство. Её пылкая натура была готова сражаться против Ватикана, но любовь к ловчей заставили частично пересмотреть приоритеты.              В янтарных глазах Веспер нашла свою погибель, надеясь на спасение.              Она не знала, что делать, как сказать об этом членам Союза, как заполучить максимальную выгоду для Других, но больше всего она не понимала, как быть с Новой. Мозг жестоко хотел взяться за бутылёк с самым сильным ядом, пока сердце желало припасть к пухлым губам, ухватиться пальцами за талию и прижать к себе, обнимая, лаская со всей своей горестной любовью. Но Веспер боялась, что за этим жестом последует ещё один удар в спину, но теперь смертельный. — Как жаль, что я не целуюсь со шпионками Ватикана, — шёпот прямо в губы. Веспер желала этого поцелуя не меньше, чем Нова, чьё сердце, казалось, вот-вот остановится. Но она совсем не хотела обжечься. Веспер слишком гордая.       Тишина заволокла их обеих. Челюсть Веспер была напряженно сжата, пока тяжелый взгляд бегал по лицу Новы, то и дело останавливаясь на губах. Себя обманывать глупо, потому что против чувств уже никуда не спрятаться, оставалось лишь в открытую нападать, надеясь, что это не даст ей стать уязвимой, чего она всегда так боялась.       Но Веспер уже стала уязвимой. Только ей ещё предстояло узнать, что для Новы это не являлось рычагом давления. Ловчая наоборот желала Веспер ещё больше с каждым новым разом, видя её во всей своей уязвимости.       Это оказалось заразным, Нова стала такой же беззащитной: теперь Веспер так безжалостно топталась по её легкоранимому сердцу. — Так избавься от меня, Веспер. Я же дала тебе всё, что должна была. Остальную миссию можно продолжить и без меня, верно? — Нова приняла вызов, вторя в губы Веспер, вот только голос предательски срывался и дрожал.       Из Новы плохая шпионка и ещё более плохая лгунья. Она хотела бы упасть сейчас в ноги Веспер, разрыдаться и клясться в любви так, как она когда-то клялась в верности Церкви. Но пока у неё получалось сдерживать этот порыв, который привёл бы её к проигрышу. Нова продолжила шептать: — Я не буду говорить о том, как мне жаль. Ты всё равно мне не поверишь. Но я хочу быть с тобой, Веспер, прошу. — Просишь? Ты должна умолять.       Руки Веспер грубо легли на талию Новы, вжимая ту в стену ещё сильнее. Это было больно – не только физически – Нову разрывало изнутри от этого противного жжения в самом сердце, хотя она понимала, что это мелочь, в сравнении с той болью, что носила внутри Веспер всё это время. Ей бы хотелось видеть Верховную ещё более безжалостной, чтобы эта пытка скорее кончилась, но в глазах цвета шторма читалось немое отчаяние.       Нова знала, на что Веспер пыталась надавить: на то, что именно благодаря ей она раскрыла свой потенциал, обрела себя, пришла к гармонии с собственным «я». А теперь Нова так поступала… Вернее, она изначально была не больше, чем предательницей. Ей нельзя было даже думать о Веспер, а она посмела влюбиться. Да, поэтому она должна умолять. — Веспер, я…       Но в горле стоял ком. Слова застряли, так и не дав возможности оправдаться. Нова лишь потянулась к Веспер ближе и, наконец, коснулась её желанных губ. В ту же секунду она ожидала, что та оттолкнет её, даст пощечину или просто придушит, но Веспер с жадностью ответила ей, вовлекая в более страстный поцелуй. Теперь руки старшей ведьмы переместились прямо на шею ловчей, сжали крепче, словно хищная змея, не отпуская. Могло показаться, что Веспер так отражала всю свою злобу, от которой даже пальцы дрожали, но это был лишь страх. Страх потерять Нову навсегда, лишиться этой возможности быть с ней рядом.       Веспер не редко играла грязно, но от Новы она бы никогда уже не избавилась. Видите ли, любимых слишком тяжело убить. Но этот внутренний конфликт невозможно было решить одним лишь поцелуем. Веспер заставила себя отстраниться. Она отпрянула от Новы, оставив ту прижатой к стене, и спешно встала в центр комнаты: со сбитым дыханием и размазанной помадой, такая уязвимая, с читаемой болью в глазах. Веспер страдала от собственных чувств, потому что любовь – это прекрасно, но она полюбила не ту.       Вмиг Веспер метнулась к окну, избегая встречи с манящими янтарными глазами ловчей. Кулаками она оперлась о стол, что костяшки её пальцев побелели. В попытке успокоиться, плечи тяжело вздымались. Взгляд Веспер всматривался в происходящее за окном: ночь, относительная тишина, казалось, что всё спокойно, и плевать на приближающуюся революцию. Сейчас было бы идеально вернуться в офис, налить себе стаканчик бренди и расслабиться, растворившись в этой ночи.       Многие обитатели Гнезда наверняка уже спали, а ведь они даже не догадывались о том, что с ними под одной крышей находилась шпионка Ватикана. Одна Веспер всё это время жила с грузом этих мыслей, надеясь, что когда-нибудь Нова решится уйти из под влияния Церкви, примет во внимание то, что её место здесь – с Другими, которые готовы стать ей друзьями, любимыми.              Нова всегда боялась быть преданной, возможно, потому что сама оказалась предательницей? Ей становилось дурно с каждой тягучей секундой. Она вжалась лопатками в стену, надеясь, что не сползет по ней на пол уже через минуту. Нова смотрела себе под ноги, не в силах поднять взгляд на Веспер, она прошептала:        — Прости меня, но ничего уже не поменять. Я знаю. И я готова уйти, если ты так того желаешь.., — Нова закусила губу и отстранилась от стены, сделав шаг к Веспер. Она противоречила самой себе – уходить ей совсем не хотелось, — Я не в силах завладеть твоим доверием вновь столь быстро… Просто знай, что всё, что было до того, как я осознала свои… — свои чувства по отношению к Веспер, просто она не знала, как признать это вслух.       Озвучить собственные эмоции, вызванные любовью, сравнимо с признанием собственного поражения, и Нова прекрасно это понимала. Она проиграла Веспер. — Чувства? — И вот, Веспер взялась за приговор, даже не развернувшись к ней лицом. Это проигрыш Новы. — Я… Я полюбила тебя, Веспер, — голос Новы вновь предательски задрожал. Она попыталась сглотнуть ком в собственном горле, тяжело вбирая воздух носом, чтобы сдержать плач, но глаза уже предательски блестели от подступивших слёз, — Я клянусь тебе, Веспер, всё, что было до тебя – ничего не значит. Я… я так запуталась, так погрязла в этой лжи, и лишь ты попыталась вытащить меня. Я искренне сожалею, цена этому правда была велика, но… В последнюю встречу с отцом я поняла, что вовсе не желаю идти против Гнезда, против… тебя.       Последнее слово Нова выдавливала шёпотом, давясь собственными слезами. Она наконец смотрела прямо на старшую ведьму. В несколько шагов Нова преодолела расстояние между ними и обняла Веспер со спины, щекой прижимаясь к её плечу. Под ладонями, расположившимися на чужой груди, она чувствовала участившийся пульс старшей. Последовал тяжёлый вздох, но Веспер даже не попыталась отстранить от себя ловчую или отстраниться самостоятельно. Хватка Новы была слабой. Она боязно обнимала Веспер, не рассчитывая на взаимность, но ей безумно хотелось залечить ту рану, которую она же и нанесла. Слёзы обжигали щеки и оставляли мокрые пятнышки на тёмно-синей ткани костюма.       Веспер следовала своим принципам ещё около полуминуты, а после аккуратно развернулась к Нове, придерживая ту за талию.        — Моя милая ловчая времени… — Она повторяла собственные слова, но теперь без былой угрозы, с осторожностью целуя влажные щёки Новы, её губы не пропускали не единой слезинки, — Что же ты наделала?.. — Вопрос риторический. Веспер прекрасно знала всё то, что сделала Нова, оставалось лишь перетянуть ситуацию в свою пользу.       Дрожащие руки Новы накрыли грациозные плечи Веспер, прижимая к себе, она держалась за неё, как за последнюю надежду спастись. Действия старшей стали обладать бóльшей уверенностью и твердостью, она продолжала выцеловывать дорожки на чужих щеках, едва касаясь уголков губ. Каждый жест был пропитан горечью и болью, что теперь связывала их обеих.       Веспер перехватила руки Новы и потянула её за собой. Медленно, плавно, будто под эшафот. Или под венец? Она села на край чужой кровати, продолжая смотреть прямо на ловчую, но теперь снизу вверх. У Новы сперло дыхание от этой картины, пальцы крепче сжали чужие кисти рук. — Я люблю тебя, Веспер. Люблю, — Нова больше не шептала, ей хотелось, чтобы старшая ведьма слышала уверенность в её голосе, как жаль, что Нову так сильно выдавала дрожь в руках. Казалось, что от тремора начинали неметь подушечки пальцев.       Веспер слабо кивнула головой, поднеся чужие руки к своим губам, она по очереди поцеловала каждую костяшку пальцев ловчей. Нове было страшно, ей хотелось услышать ответное признание, потому что сейчас ей казалось, что старшая лишь дразнила её, сладострастно пытала, выводя на самые искренние эмоции.       Вот только Веспер не знала, как ей быть. Она не боялась Нову. В конце концов, она Верховная! Страха перед недавно инициированной ведьмой совсем не было, но Веспер злилась на собственные чувства. Ей хотелось и выплеснуть эти эмоции, и провалиться сквозь землю, и довести общее дело до конца, но больше всего ей хотелось не отрывать взгляд от янтарных глаз. Она бы соврала, если бы сказала, что чувства к Нове не вызывали в ней тревогу и боль. Она полюбила шпионку.       Прекрасно осознавая цену такому слову, как «доверие», Веспер не разбрасывалась им, но Нове хотелось доверять, даже с её тёмной биографией. Она всегда рационально подходила ко всему, что происходило вокруг, не позволяла эмоциям и сердцу взять над ней верх, но в случае с Новой всё было не так. Это были искренние чувства, от которых внутри всё сжималось, и какой бы осторожной Веспер не была, как бы она не хотела обжечься… Она не рассчитала, она обожглась, она позволила Нове оступиться, в надежде, что та осознает содеянное. И ловчая осознала.       Нова чувствовала себя паршиво, желание спрятаться и укрыться граничило с желанием остановить время, лишь бы хоть как-то унять дрожь в собственном теле, сбросить с себя груз вины и клеймо предательницы. Избавиться от ответственности было невозможно, они обе по уши погрязли в революционной миссии, цена которой – тысячи жизней Других, но из них всех Нова волновалась лишь за Веспер.       Не зная, как поступить и что делать дальше, Нова медленно опустилась на колени перед сидячей Веспер, не отпуская её руки. Теперь взгляд янтарных глаз внимательно следил за старшей ведьмой снизу вверх. Веспер поддалась вперед и немного наклонилась корпусом к Нове, задерживая дыхание на несколько секунд. Взгляд её тяжелый, изучающий. От него хотелось укрыться, потому что ловчая прекрасно осознавала своё положение – она для Веспер, как мышка для змеи. — Мы уже близко к Источнику, Нова, я чувствую это. Но ты нужна нам здесь. Нужна мне. Всегда. Я без тебя уже не справлюсь. Останься со мной... Я так боюсь оказаться одна.       Дыхание Новы снова спёрло. С непривычки испытывать столько чувств – страшно, но она знала, что Веспер сейчас ещё страшнее. — Я никуда не уйду. Мне больше некуда. Только не отталкивай меня.       Нова чуть приподнялась, с желанием поцеловать любимые губы, но опешила, словно она недостойная. Вернее, таковой она себя и считала. Нова самая настоящая грешница и предательница, потому что теперь для неё слово Веспер – закон, ставший выше Божьего. Одна лишь мысль об этом бросала в жар, доводила до очередной болезненной пульсации в висках. Нове, как всем Другим, и так была уготована дорога прямо в ад по факту рождения, но она долгие годы грезила о том, что способна искупить все грехи свои, стать значимой для Бога и кардинала.       Веспер не могла больше смотреть на Нову в таком положении – она аккуратно потянула её за руки, уложила чужие ладони себе на плечи и усадила ловчую к себе на колени, прижимая к себе. Нова тихо выдохнула, отведя взгляд, попыталась скрыть собственное смущение. Мысли её в один момент спутались между собой, улетучиваясь, но с тревогой проститься всё никак не удавалось.       И вот Нова уже сидела на чужих бёдрах, втягиваемая в ещё более чувственный поцелуй по инициативе Веспер. Пальцами одной руки она накрыла чужую шею – от кожи старшей ведьмы веяло холодом, который вступал в диссонанс с теми горячими, влажными поцелуями в губы. Казалось, что для Веспер эти поцелуи были всем. Она бы никогда не оттолкнула Нову – слишком сильна оказалась её любовь. Её руки блуждали по чужой спине, покоились на лопатках, пока внутри всё сжималось от тугого чувства волнения. — Прости за мой… холод. Он, безусловно, оправдан, и ты и так это знаешь, но я люблю тебя, Нова. Мне больно относиться к тебе столь… неправильно. — Неправильно было лгать вам всем и допускать эту… близость. Но так бы сказала я, оставшись на стороне кардинала, — голос её вновь дрогнул, из-за чего Веспер чуть нахмурилась, отстраняясь, — Не отпускай меня.       Веспер тихо усмехнулась, избавляя себя от ощущения подступающих слёз. Руками она крепче прижала Нову к себе, исполняя её же просьбу.       Теперь Нове было спокойнее – она получила желанное признание, ощутила эту любовь на действиях, но засевшая тревога не давала успокоиться полностью. Слова о чувствах ощущались, как пули, но пистолет был в руках их обеих.       Нова кратко поцеловала Веспер в губы, прежде чем покинуть её бёдра. Чувство неправильности происходящего вызывало в ней всё бóльшую панику. Она же не сможет так просто взять и избегать встреч с Ренато, так? Не сможет залечь на дно и спрятаться от кардинала. Нове предстояло снова лгать, но теперь собственному отцу и самому Богу. Она заходила по комнате из стороны в сторону. — Ты же не простила меня, Веспер? Я… Я не верю, что так просто заслужила прощения и доверия. Но я уже предала Бога. Мне некуда деваться: или к тебе, или в катакомбы Ватикана, потому что я уже никак не помогу Церкви.       Веспер не шевелилась, она внимательно следила за Новой, кусая припухшие из-за поцелуев губы. Ей было не по себе видеть ловчую такой загнанной. Она медленно сжала свои пальцы в кулак и также плавно расправила ладони обратно в попытке вернуть прежнюю серьезность. — Подойди ко мне, — приказной тон её голоса обжёг Нову, но она послушалась, — Я люблю тебя, моя милая, я не могу тебя не простить, а шпионка из тебя… Не очень, ты уж извини, — на лице Веспер появилась едва заметная ухмылка, — Если ты всё решила, то я не оставлю тебя. Будь уверена в себе, ведьма.       Руки Веспер легли на талию Новы и плавно спустились к бёдрам, прижимая девушку ближе к себе, она задрала голову выше и уткнулась подбородком в её живот, чтобы смотреть прямо на ловчую. Взгляд Веспер был хитрым, изучающим, но под этой маской скрывались тепло и нежность. Снова Нову атаковало смущение, её щупальца проникали под кожу и вызывали мурашки по всему телу. Ладонями она коснулась затылка Веспер, огладила шею, большими пальцами мягко задела мочки чужих ушей.       Всё происходящее казалось сном: таким светлым, лёгким и нежным. Как жаль, что это была их реальность, отяжелённая чётким образом революции, что уже стояла под дверью.       Омрачённая результатом собственных действий, Нова не имела представления, как ей аукнется очередное предательство. Теперь ловчая шла против Ватикана. Одиночество оказалось бы для неё смертельным. Но она больше не одна. — Мы же справимся, да? — в попытке успокоиться, она вновь одарила чужую шею робкими поглаживаниями. — Иначе не будет. Я не позволю, — хватка Веспер сделалась крепче, а глаза сверкнули привычной уверенностью, что гармонировала с интонацией её голоса.       Веспер успокаивала одним лишь своим видом. От её прежней опасности остался лишь тонкий шлейф, который завораживал Нову. В голове то и дело прокручивалась одна единственная мысль: «она восхитительная.»       И Нова мысленно соглашалась с собою, потому что Веспер действительно была таковой, а теперь она была лишь её. Такая открытая своей израненной душой, такая обречённая, но сильная и уверенная.       Внутри, не переставая, кипел страх, но Нова осознавала, что прятаться от него нельзя. Она бы очень хотела взять Веспер с собой и уехать подальше от Рима, от Ватикана, от Магистериума, от их миссии, но это бы не решило всех проблем. Более того, она знала, что Веспер ничего и никого не оставит, что значило лишь то, что ей самой предстояло выстоять всё. Теперь вместе.       Ловчая хотела бы стать сильной, чтобы справиться с этим с лёгкостью, но пока одной Инициации и встречи с Эмилиано было крайне мало, чтобы вынести это, хоть и физически она становилась всё сильнее – это чувствовалось. Но Нова верила в их миссию, верила в собственный вклад, верила в мощь Союза Сожжения. А самое главное – в неё саму верила Веспер, и пока они были друг у друга, ловчей нравилось думать, что им всё по силам.       Со всей нежностью Веспер прижималась к Нове, любуясь ею. Она знала, что сегодняшняя ночь – крохотный шаг к их победе, в которую так хотелось верить. И Веспер верила, потому что теперь ей стоило бороться не только за Других, но и за любовь.