Implosion

Робин приходит ночью. На цыпочках, чтобы не скрипеть досками, пробирается в гостевую комнату. Аккуратно протискивается в щель приоткрытой двери, бесшумно закрывая ее за собой. Темно настолько, что нет разницы — закрыть глаза или держать открытыми. Идеально для них обоих. Только лёгкий шорох ткани и движение воздуха выдают Робин, когда она ложится на кровать и разворачивается на бок, лицом к Винсу. Её пальцы мягко проходятся по металлу маски где-то в районе щеки. Они не говорят, какое-то время просто молча лежат рядом. Нельзя выдать себя шумом, в доме они не одни. Да и кроме того, они оба не знают, что сказать человеку, с которым днём вы напарники, а ночью… Рука Винса сжимает запястье Робин, мягко отнимая от маски. И, как будто это прикосновение стало последней каплей, он гладит ее плечи, проводит пальцами в перчатке по позвоночнику под майкой и притягивает за талию, почти вплотную. Кровать слегка скрипит когда Робин придвигается ближе, и они замирают. Но только на секунду. Теперь теплое дыхание девушки щекочет Винсу шею. Они оба как-то сразу понимают, что сейчас все будет по-другому, не как в прошлые несколько ночей, когда они ограничивались осторожными касаниями. Робин теперь сама берет ладонь Винса, тянет выше, к груди, и прикрывает глаза, когда тот слегка сжимает руку. Размаха его пальцев хватает, чтобы задеть одновременно оба соска, и это так внезапно и приятно, что Робин едва успевает подавить стон. Винс не убирает руку, повторяет движение снова и снова, второй рукой поглаживая ее бедро. Тонкие пальцы Робин очерчивают линию от груди мужчины к животу, ниже… Настолько ниже, что Винсу приходится с силой выдохнуть и прикусить под маской щеку, чтобы не издать ни звука. Впрочем, Робин или догадывается или нервничает, и выпускает почти неслышный смешок. Ее рука снова поднимается вверх, задерживается сбоку от пряжки ремня, пока она оценивает риски. А может пока понимает, что пути назад уже не будет, и что она все равно это сделает. Пальцы сжимают металлические рычажки по бокам, и Робин чувствует в руке лёгкий щелчок. — Уверена? — голос Винса едва громче дыхания. — Да. Он берет ее за плечо, укладывая животом к кровати, проводит руками по талии, попе, ногам. Темнота надёжно скрывает смесь смущения и удовольствия на лице Робин, пока она слегка приподнимаясь стягивает футболку. На голом плече прикосновение перчатки Винса кажется ещё приятнее. Другая рука мужчины обхватывает обе резинки — штанов и трусиков Робин, стягивая их одним движением почти до колен. Она чувствует, как на внутренней стороне бедра остаётся длинный влажный след смазки. Винс осторожно давит на голову девушки, заставляя прислонить лицо к подушке, а потом входит. Аккуратно, но уверенно, и так глубоко, что Робин мысленно благодарит его за прижатую ко рту подушку. Винс наклоняется прямо к ее уху и просит: — Пообещай, что закроешь глаза. Девушка кивает, не решаясь оторваться от подушки. Слишком велик риск не сдержаться и застонать. Ночную тишину нарушает несколько щелчков, а со следующим толчком Винса Робин чувствует нечто совершенно внезапное. Поцелуй. Куда-то в район лопаток, потом в шею. Робин зажмуривается, расслабляясь от внезапной ласки ещё больше. Она подаётся к нему навстречу, каждый раз все более резко и рвано, впечатываясь попой в его бедра, уже давно не беспокоясь о влажных шлепках на всю комнату. Дыхание Робин становится громче, угрожая окончательно разбудить весь дом, и Винс, не останавливаясь, просовывает руку между подушкой и лицом девушки, осторожно зажимая ей рот. Другая его рука нащупывает влажные половые губы, от чего Робин бьёт крупной дрожью, заставляя задеть руку ещё несколько раз. Ей едва удается сдержать крик, сжав зубы и шумно втянув носом воздух. Но Винс, хоть и замечает это, не собирается останавливаться, а наоборот — двигает пальцами быстрее и увереннее, заставляя Робин вздрагивать и сжимать в кулаках простыни. Ей не нужно много времени. Когда она кончает, из ее рта всё-таки вырывается глухой стон, слабо заглушенный перчаткой Винса. Напряжение в теле сменяется горячей волной удовольствия, которая идёт, кажется до головы, закладывая уши и заставляя гореть щеки. Винс убирает руки, отпуская Робин обратно на подушку. Через несколько секунд по спине и пояснице девушки растекается несколько белесых лужиц. Она лежит, не оборачиваясь, пока Винс надевает маску обратно, потому что первые рассветные лучи уже высветляют кусочек неба в окне. С другой стороны, встать она сейчас просто не в состоянии. Вместо того, чтобы позвать или тронуть, Винс, надев маску, принимается стирать одеялом следы со спины Робин. Та все так же лежит, не шевелясь, такая нежная и разгоряченная, что Винсу совсем не хочется никуда ее отпускать. Но остаться Робин не согласится. Он тянет время ещё несколько секунд, а потом тихо произносит: — Можешь смотреть. И Робин оборачивается, коротко, чтобы убедиться, что правда можно. Но Винс все равно замечает в ее глазах смущение и искорки удовольствия. Робин встаёт с кровати, поправляя одежду и приглаживая волосы, а потом направляется к двери, но останавливается на середине комнаты. — Я не знаю… Мы друзья? Всмысле конечно, ты мой друг, просто… — Робин сбивается, закусывает губу и явно подбирает слова Несмотря на странно поставленный вопрос, Винс понимает его. Но вот что отвечать он не знает в упор. Так или иначе, успокоить Робин он должен, и поэтому прерывает ее мучительные рассуждения. — Забей. Потом. Девушка благодарно кивает, смотря куда-то в стену и быстро выскальзывает из комнаты. Вскоре ее шаги растворяются в тишине дома.