Никто никогда не делал для меня подобного

Ганнибал лежал на кровати, перечитывая Данте с вином в руке под теплым светом ночника, раз в пару минут перелистывая страницу за страницей с лицом, глубоко впитывающим происходящее в книге. Неожиданно в окно что-то ударяется, и Лектер вздрагивает, чуть не роняя бокал вина на книгу, в последнюю секунду успевая прижать хрупкое стекло к груди, из-за чего на рубашку всё же попало пару капель, быстро впитавшихся в ткань. Глухой звук повторился; волна раздражения прошлась по мужчине, вынужденного отставить свой досуг на прикроватную тумбочку, недовольно надевая пушистые тапочки с торчащими оленьими рогами и брезгливо потирая два новых пятна большим пальцем. Он отдергивает штору, открывая окно и стратегически грозно высовываясь из него, готовый напугать любого, начиная от безобидного хуллиганья, решившего потренировать свою меткость на соседском окне, заканчивая Джейсоном Вурхизом, неловко топчущимся около дома уже седьмой день с просьбой дать автограф. В дюймах от головы Ганнибала пролетает третий камень, приземляясь прямо на кровать. Один глаз Лектера нервно дергается. — Ну наконец-то! — кричит ему снизу рыжая девушка, держащая в руках булыжник размером с ладонь, видимо, уже готовая была применять тяжелую артиллерию, — Почему так долго? Или я помешала твоему старческому сну? Ганнибал вздохнул, скрестив руки на груди. — Я отдыхал, Фредди. Лаундс фыркнула, подняв руки к небу. — Перечитывать Божественную комедию с винов в руках и фантазиями, как ты лично разговариваешь с Данте, словно потекшая фанатка — это не отдых, Лектер. Это… — Фредди кривит лицом, опять смотря на мужчину, но уже будто бы обреченно, —…кринж. Губы Ганнибала поддергиваются в раздражение. — Удивительно, что ты умеешь читать и знаешь, кто такой Данте. — А ты меньше цитируй его каждый раз, когда мы в очередной раз выпиваем. Моя психика целее будет, — Лаундс вздыхает, кивая сама себе, — Ладно. Я, вообще-то, в лучших традициях Ромео и Джульетты пришла тебя освобождать от лап дракона. — Сюжет Ромео и Джульетты был в другом! — Да ты заебал, спускайся уже, блять! — рыжие локоны прыгают в агонии вместе с девушкой. Погодя, Лаундс добавляет спокойнее: — и пиво захвати. Уилл и Эбигейл уехали на рыбалку на день, поэтому дом был пустой. Ганнибал спустился по лестнице на кухню, открывая холодильник и беря две банки пива. На холодильнике магнитом была прикреплена записка с корявым неровным почерком: «НИКАКОЙ ЛАУНДС В НАШЕ ОТСУТСТВИЕ!» и чуть ниже, более аккуратное: «мы с Эбигейл любим тебя, дорогой» Он распахивает дверь, ведущую к ним на участок, встречая свежесть воздуха удовлетворенным вздохом, чувствуя запах чужих цветочных духов. Фредди подходит к нему — в выглаженной белой блузке, красной кожаной до колен юбке и сумкой-почтальонкой на плече, по-особенному сильно сжимая её лямку. — Эби написала, что они приедут завтра, — ответила Лаундс, смотря на Ганнибала в странном ожидание. Он встретил её взгляд, внимательно изучая. Фредди раздраженно фыркнула, и не церемонясь, приземлилась на край ступеньки, приглаживая юбку. Ганнибал, привыкший к подобному, переобулся из тапочек, аккуратно садясь рядом на вежливой дистанции и протягивая прохладную банку. Единственное, к чему он не привык — это к Фредди, которая заявляется к нему днем, сразу же после университета, а не вечером, отдохнувшая от чужого бесячего внимания, как она часто любила говорить Фредди берет пиво, моментально щелкая им и делая глоток. Цокает языком. — Готова поспорить, перед отъездом твой муж хотел развесить датчики, реагирующие специально на меня, — она отхлебывает пива, щурясь и смотря куда-то вдаль практически апатично, — со взрывчаткой. Я наступаю, и…бу-ум, — она взмахивает ладонью, изображая красочный взрыв. Лектер открывает банку, вслед за девушкой делая большой глоток и вопросительно смотря на неё. Что-то было не так. — Он думает, что ты склоняешь меня к алкоголизму. — К алкоголизму тебя склоняет собственный гедонизм, — парирует она, — Ты каждый день пьешь вино, и твой муж просто считает, что ты ценитель возвышенного, а когда мы сидим с тобой и пьем пиво, то сразу: «Фредди тебя спаивает». Скажи, Гэнб, как тебе прикрываться бедной студенткой? Ганнибал расплывается в улыбке. — Прекрасно. Я могу принести вино. Фредди кривится, взбалтывая запотевшую банку. — Нет, в последний раз, когда ты это сделал, мы начали читать Кафку по ролям… — …У тебя ещё тогда не удавалось выговорить букву р-р после бутылки Каберне Совиньон, — он усмехнулся, воспоминания как всегда были невероятно четкими. — Это было восхитительно. — Это было ужасно! Не отвечая, Ганнибал с усмешкой присасывается к банке ровно к тому моменту, как Фредди пинает его в бок локтем. Он посмотрел на неё — та улыбалась, но тут же ее улыбка померкла, и девушка отвела взор. Ганнибал вздохнул. — Фредди– — Меня облапал препод, — выпалила она, тут же вздоргнув от этих слов, отставляя банку и приобнимая себя руками в защитном жесте. Ганнибал застыл, его лицо превратилось в нечитаемую маску. — Ублюдок попросил остаться меня в аудитории, сказав, что хочет обговорить мою курсовую работу, — сказала она с язвительной, злобной усмешкой. — Сказал, что моя заинтересованность серийными убийствами не то, что пригодится, учась на факультете. А потом залез под юбку, — она зарылась пальцами в кудри, до боли сжимая их, — начал говорить о том, что не допустит меня к защите с такой темой, параллельно пытаясь содрать с меня одежду. Она не обращала внимания на то, что Ганнибал молчал, считая это своей возможностью выпалить всё, пока не пожалела. Уставившись на свои массивные черные ботинки, Фредди продолжила: — Я ударила его по лицу и убежала. Он кричал в спину, что я ничего не добьюсь, если не готова идти на уступки, — она сардонически оскалилась, хотя казалось, что её глаза стали увлажняться. — Ненавижу этого ебучего старпера. Ненавижу себя. Боже, я же реально ничего не добьюсь, и в итоге закончу в желтой прессе, прямо как мой отец. Ганнибал помнил из тех редких моментов, когда маска сарказма и притворной глупости Фредди падала, она говорила о своем отце немногие вещи: карьера пошла на спад, распространение слухов и сплетней в газетах, испорченная репутация. Бутылка. Перед глазами появился образ, как Фредди выскакивает из университета и идет к нему. — Имя. Это было похоже на рык, даже если изначально им не планировалось — Ганнибал не собирался так легко показывать свою небезразличность к этой ситуации, однако этот звук вырвался у него непроизвольно. — Что? — Лаундс недоверчиво уставилась на него. — Зачем тебе это, Ганнибал? — она отвернулась, — мне даже мерзко произносить его имя. Я все еще помню, как он…— её голос надломился, и Фредди замолкла. — Мистер Роутс. Джереми Роутс. Доволен? — Более чем. Больше он не сказал ни слова, и Фредди кивнула, совершенно не ожидая чего-то ещё. Дальше они пили молча. В конечном итоге они зашли в дом и Фредди осталась у него до поздней ночи. Ганнибал предложил ей переночевать, на что та отмахнулась, говоря о том, что не хочет на утро вылететь из дома под рёв его мужа, словно застуканная любовница. На самом деле, это было ему на руку — в тишине он спокойно мог обдумать свои дальнейшие действия.

***

Джереми Роутс был низкорослым мужчиной средних лет, из-за нездорового и сидячего образа жизни выглядящим куда старше своего возраста, с глубокими морщинами и немногочисленными седыми волосками, бородой и свисающей кожей. Когда Ганнибал, одетый в пластиковый костюм, позвонил ему в дом с просьбой сделать звонок по телефону из-за оглохшей машины, то мужчина, открывший ему дверь, совсем не ожидал того, что в его шею прилетит укол шприца. Ганнибал выдергивает иглу, поддерживая обмякшее тело руками, осторожно опуская на пол и оглядываясь. Была поздняя ночь и ни одной живой души рядом… — Какого хуя?! ...Лаундс, одетая в мешковатую толстовку с накинутым на бейсболку капюшоном и очками на лице, держала в одной руке огромную биту, подходя к дому. Она в ужасе уставилась на Ганнибала, только что заметив, в чем тот был. — Фредди. Неожиданная встреча, — он перевел взгляд на биту в ее руках. — Чтож, глупо с моей стороны было не брать в рассчет твою мстительную натуру. Она резко сняла капюшон и очки. Яркие рыжие волосы тут же дали о себе знать, зачесанные в хвостик, а голубые глаза в ночи были более глубокого, темного цвета. — Да, блять, но какого черта тут забыл ты? — Фредди посмотрела на мужчину, лежащего в чужих ногах, и её зрачки расширились от осознания. — Ты хочешь убить его. Именно поэтому на тебе этот дерьмовый дождевик. Ганнибал чувствует укол раздражения, ведя плечами. — Это костюм судмедэксперта. — Спасибо, что не стал хотя бы отрицать этого. Ганнибал приподнимает бровь: — Ты не выглядишь так, будто… —…будто ты ебанутый? — самостоятельно заканчивает она, подходя ближе и тыкая пальцем в него. — Я поняла это ещё тогда, когда в баре ты наизусть начал пересказать мне Библию в первую нашу посиделку, стоило мне спросить, чем вообще увлекаются такие старперы, как ты. Ганнибал развел руками, как бы говоря: «Вот такой вот я, прошу любить и жаловать». Его пальцы всё ещё сжимали шприц. Фредди скептично уставилась на него. — Не хочу спрашивать, чем ты его накачал. Не хочу спрашивать, что ты хотел делать дальше. — Я хотел съесть его. Ганнибал улыбается, жутко и нечеловечески; его клыки блестели в лунном свете, возникло ощущение, что из карих, глаза превратились в черно-кровавые. Рот Фредди в шоке приоткрылся, и она поспешила быстро захлопнуть его обратно. Минуту они стояли в абсолютной тишине. Из распахнутой двери дома Роутса горел свет. — А я лишь побить его машину, — вдруг сказала она, неловко в доказательстве взмахнув битой. — Нужно, видимо, поднимать планку. Ганнибал расцвел, приветливо указав на тело мужчины. — Могу помочь. — Я вегетерианка! — громким шепотом зашипела она, — Эби и твой муж вообще знают, чем ты занимаешься? — Я прекратил убивать после того, как мы удочерили Эбигейл. Но Уилл прекрасно осведомлен о моем прошлом. Фредди закатила глаза, скрещивая руки. — Вау, я даже не знаю, как реагировать мне на тот факт, что ты несколько лет убийца в завязке, а сейчас сорвался именно из-за меня. — Мистер Роутс был слишком груб с тобой. Она пораженно рассмеялась. С каждой секундой смех напоминал истерический: Лаундс пришлось согнуться, упираясь руками в колени. — Жизнь меня к этому не готовила, — сказала она. Ганнибал покачал головой, отвернувшись от неё, собираясь схватить мужчину за подмышки. — Чуть дальше за поворотом будет моя машина. Она открыта. Дай мне время, и я могу подвезти тебя. Лаундс неотрывно следила за чужими действиями, переваривая услышанное. Она развернулась, и, ничего не сказав, перекинула биту за спину, уходя к машине.

***

Багажник Бентли открылся, и Фредди, сидя на переднем сидение, стоически смотрела прямо, не имея желания оглядываться. Через пару минут соседняя дверь распахнулась, и за руль сел Ганнибал — его прическа была растрепана, выбиваясь на лоб, но кроме этого никаких изменений больше не было, словно дотащить через целую улицу безвольное тело не составляло ему никакого труда. Фредди неуверенно потарабанила по своему колену, привлекая чужое внимание. Ганнибал посмотрел на нее, поворачивая ключ зажигания. — Я…в общем, спасибо тебе, — она покачала головой, будто не веря, что вообще говорит это. — За меня никто никогда не заступался. Никто никогда не делал для меня…подобного. Ганнибал усмехнулся. — Готов поспорить, такого уж точно. Она обреченно застонала, возводя взгляд на потолок машины. — Черт возьми, просто поехали. Её послушались, и бентли тронулась с места.

***

— Не могу поверить, что я еду в бентли с мужчиной в дождевике, который подпевает симфонии Шекспира по радио, пока в его багажнике находится вырубленное им же тело. — В последний раз повторяю, это не дождевик — это костюм судмедэксперта.