Спасать и быть спасённым взамен

      Шэнь Цинцю только закрыл глаза, чтобы начать медитировать, когда громкий хлопок эхом разнесся по спокойной в остальном пещере, заставив их снова открыться в мгновение ока. Необычного звука было достаточно, чтобы удержать его от продолжения упражнений по самосовершенствованию, поскольку он задумчиво нахмурил брови, анализируя ситуацию. Единственным человеком, кроме него, в пещерах Линси должен быть Лю Цингэ, и каким бы жестоким ни был его шиди, даже он знал, что лучше не начинать боевые практики в духовной среде, предназначенной для устранения узких мест. Оглядевшись по сторонам, Шэнь Цинцю попытался определить местонахождение своего боевого брата с помощью ци, однако это оказалось довольно сложно, поскольку сами пещеры были переполнены духовной энергией. Выругавшись себе под нос, он поднялся из позы лотоса и сделал несколько неуверенных шагов туда, откуда, по его воспоминаниям, доносился странный звук. В этот момент второй гул прогрохотал по стенам пещеры, ужасно похожий на звериное рычание. Волосы встали дыбом, Шэнь Цинцю нахмурился еще сильнее. Все его инстинкты кричали ему бежать, но если у Лю Цингэ в данный момент наблюдалось отклонение ци, был довольно высокий риск, что он навсегда навредит либо себе, либо своим меридианам, прежде чем кто-либо успеет хотя бы уведомить Му Цинфана. Обдумав это, Шэнь Цинцю быстро принял решение, проглотил комок в горле и заставил себя идти вперёд. По мере того, как он медленно приближался к одной из соседних пещер, рычание участилось, и жуткий звук царапанья, сопровождаемый шорохом одежды и редким лязгом меча, стал достаточно громким, чтобы его можно было услышать. Прямо у входа Шэнь Цинцю остановился. Несмотря на плотную духовную энергию, окружающую их, он попытался замаскировать своё присутствие и плотно прижался телом к скалистой стене пещеры, слившись с тенью. Даже если Лю Цингэ в данный момент был пьян от безумия, его боевое мастерство не должно быть слишком скомпрометировано — это означает: если Шэнь Цинцю не хотел, чтобы его голова была жестоко отрублена, каждое его действие должно быть тщательно просчитано. Врываться без раздумий означало бы верный смертный приговор. Когда он успешно успокоил свое дыхание и сердцебиение до более приемлемого темпа, ему потребовалось время, чтобы определить, откуда доносятся звуки царапанья. Изменчивая ци Лю Цингэ висела в воздухе, как статическое электричество, а резкий запах крови только усугублял удушливую атмосферу. Держась поближе к стене, Шэнь Цинцю сделал последний глубокий вдох и медленно прокрался в пещеру. Его глаза сразу же остановились на человеке в оборванной одежде, скорчившемся на земле в нескольких шагах от него. Лю Цингэ стоял спиной, но даже в таком состоянии знаменитого Повелителя пика Байчжань было трудно узнать. Его длинные чёрные волосы свободно рассыпались по трясущемуся телу, а оставшаяся часть одежды культиватора была испачкана грязью и кровью. Шэнь Цинцю почувствовал, как желчь подступает к горлу при виде этого жалкого зрелища. С дурным предчувствием, накатывающим на него, как волна цунами, он медленно, на цыпочках, приблизился, делая осторожный шаг за раз. Его работа ног была образцовой, его ци была скрыта, и все же, когда до пересечения оставалось совсем немного расстояния, Лю Цингэ резко повернул голову. Ни малейшего проблеска узнавания не появилось в его взгляде, когда он прищурил свои острые глаза, как хищник, заметивший добычу. У Шэнь Цинцю едва хватило секунды, чтобы отреагировать, как из горла Лю Цинге вырвался еще один нечеловеческий рык, и ему в лицо полетела серебряная вспышка. Он уклонился от атаки чисто рефлекторно, и когда его широко раскрытые глаза инстинктивно проследили траекторию, они приземлились на Чэнлуань, глубоко врезавшийся в стену пещеры позади него, все еще гудящего от неустойчивой ци. Времени предаваться бесполезным эмоциям не было, поэтому Шэнь Цинцю без дальнейших колебаний вытащил Сюя и бросился на своего боевого брата. Как и ожидалось, несмотря на отсутствие оружия, Лю Цингэ встретился с ним лицом к лицу. Однако все его мощные удары были быстро отклонены тупой стороной меча, и по мере продолжения боя Повелитель пика Байчжань постепенно был загнан в угол. Гнев, искажавший его красивые черты, становился все более и более выраженным по мере того, как прежняя тревога Шэнь Цинцю уступала место обычной напористости. Несколько минут спустя Лю Цингэ растянулся на полу, Шэнь Цинцю оседлала его бедра, а Сюя прижался к его горлу. Это не задело его за живое, но угрозы было достаточно, чтобы даже кто-то с помутившимся рассудком смог уловить скрытый смысл. Используя этот короткий момент передышки, чтобы перевести дыхание, Шэнь Цинцю тщательно обдумал свои следующие действия. Ему нужно было стабилизировать ци Лю Цингэ, но поскольку бессмертный одержим желанием разорвать его на части, вероятно, было бы лучше сначала вырубить его шиди. Как раз в тот момент, когда он пришел к этому выводу, раздался странный металлический лязг, и прежде чем Шэнь Цинцю смог связать воедино точки, ужасный звук разрываемой плоти громко зазвенел в его ушах. Не прошло и секунды, как раскалённая добела боль вспыхнула в его левом боку, сопровождаемая теплом, которое было слишком влажным и пахло железом. Громко закашлявшись от внезапного приступа удушья, Шэнь Цинцю почувствовал, как из уголка его рта потекла струйка крови, и опустил глаза в неподдельном ужасе. Как и ожидалось, Чэнлуань был похоронен на полпути через мышцы живота, истекая кровью. Очевидно, скалистой стены пещеры было недостаточно, чтобы удержать оружие в долгосрочной перспективе. Стиснув зубы от невыносимой боли, Шэнь Цинцю быстро схватил Лю Цинге за волосы, отодвинул Сюя, чтобы освободить достаточно места, и сильно ударил бессмертного головой о холодную твердую землю. Казалось, это сработало, так как тело под ним мгновенно обмякло. Проглотив еще один глоток крови, Шэнь Цинцю на мгновение закрыл глаза, чтобы успокоить свою ци. Жгучая боль в боку, казалось, превратила половину его мозга в кашу, но он отказался поддаваться ей, когда был так близок к спасению Лю Цингэ. Как только его духовная энергия остыла до достаточно приличного состояния — читать сутру было довольно сложно, когда человек не мог вспомнить половину слов из-за невыносимой агонии — Шэнь Цинцю положил руку на широкую грудь под собой. Очень осторожно он ввел свою ци в тело Лю Цингэ, циркулируя по его меридианам с почти хирургической точностью. Его обеспокоенный взгляд скользнул по нежному лицу бессмертного, словно надеясь найти там какое-то утешение. Однако Лю Цингэ все еще был без сознания, излучая спокойствие, которое резко контрастировало с ужасностью их текущего положения. После вливания в организм другого человека большего количества ци, чем ему действительно следовало, Шэнь Цинцю заново проверил жизненные показатели Лю Цингэ. К счастью, всё, казалось, было стабильно. Выпустив дыхание, которое он не осознавал, что задерживал — и тут же зашипев от острой боли, которую это движение вызвало в его незажившей ране, бессмертный на мгновение сосредоточился на своем собственном состоянии. Все знали, что вытащить меч из колотой раны — самый быстрый способ истечь кровью, если ты не готов. Однако, несмотря на относительно стабильное состояние Лю Цингэ, по-прежнему существовала серьёзная необходимость в его лечении или, по крайней мере, наблюдении у профессионального целителя. А тащить тело с воткнутым в тебя мечом было поистине немыслимо. Шэнь Цинцю нужно было стабилизировать его, чтобы гравитация не затягивала его глубже в окружающую плоть, и как бы он это сделал, когда ему также приходилось нести более высокое, широкое и тяжелое тело Лю Цинге? К этому моменту уже начала распространяться небольшая лихорадка — учитывая, что Чэнлуань ранее волокли по грязи и камням, неудивительно, что травма, полученная Шэнь Цинцю, в настоящее время загноилась. Ему действительно нужно было вытащить их обоих из пещер Линси как можно скорее. Зажмурив глаза, он вытянул левую руку за спину, крепко обхватил ею острие меча и потянул. Еще больше боли вспыхнуло в том месте, где была разорвана кожа, и болезненного ощущения натянутых мышц живота было достаточно, чтобы в глазах у него на секунду потемнело. Желчь подступила к горлу Шэнь Цинцю, и ему пришлось прикусить язык, чтобы удержаться от рвоты. С металлическим лязгом Чэнлуань рухнул на землю. Поскольку из раны сочилось всё больше крови, быстро окрашивая его зелёную мантию в малиновый цвет и заставляя её неприятно прилипать к коже, Шэнь Цинцю использовал оставшийся запас ци, чтобы временно залечить тяжелую рану. Однако быстро стало очевидно, что он переоценил количество духовной энергии, которую оставил для себя. Излишне говорить, что даже когда все его резервы были истощены, из раны все еще текла струйка крови. И снова это превратилось в гонку на время, собственное тело Шэнь Цинцю служило песочными часами. Выругавшись себе под нос, бессмертный быстро схватил бессознательное тело Лю Цингэ. Он повернулся спиной к Повелителю пика Байчжань, перекинул одну безвольную руку через своё правое плечо и использовал всю свою силу, чтобы взвалить тяжёлое тело себе на спину. Это действие жестоко обострило его травму ещё раз, и нескончаемая боль начала вызывать у Шэнь Цинцю легкое головокружение. Откашлявшись несколькими свежими сгустками крови, он поправил хватку на предплечье и бицепсах Лю Цингэ, на секунду закрыл глаза, чтобы подготовиться, а затем медленно потащил их тела ко входу в пещеру. Шаг за шагом это ощущалось как вечная пытка в ямах ада — близкий свет внешнего мира скорее издевался, чем утешал. Когда Шэнь Цинцю наконец вышел на яркий солнечный свет, ему пришлось прищурить глаза, чтобы разглядеть пейзаж перед собой. Капелька пота скатилась по его лбу, пока он боролся с неумолимой болью и растущей температурой. Тем не менее, то, что окрестности пика Цюндин оставались устрашающе пустыми, не было побочным продуктом его бреда. Не было видно ни одного ученика, что означало, что также не было возможности позвать на помощь. Чувствуя себя совершенно несчастным, Шэнь Цинцю сдвинул брови и заставил себя идти вперед. На самом деле, он знал, что не сможет донести их тела до пика Цяньцао. Было более вероятно, что он рухнет где-нибудь в районе Радужного моста, истекая кровью рядом с бессознательным телом Лю Цингэ, пока либо его шиди не проснется, либо их не заметит другой человек. Но каким бы мрачным это ни было, пока они были хоть чуточку ближе к Му Цинфану, Шэнь Цинцю мог отдыхать с чистой совестью. Каким-то чудом вдалеке из тени наконец появилась одинокая фигура, которая, по-видимому, направлялась выполнять другие обязанности. — Ты, ученик! — Шэнь Цинцю мгновенно взревел изо всех сил. — Немедленно приведи сюда Му-шиди! — ученик Цюндина застыл на месте, в страхе вертя головой и широко раскрытыми глазами уставившись на приближающегося Повелителя Пиков. Раздосадованный его молчанием, Шэнь Цинцю резко добавил: — У тебя что, нет духовного меча?! В таком случае, беги и отправь кого-нибудь другого на пик Цяньцао! — наконец, ученик, казалось, осознал всю серьёзность ситуации и кротко крикнул в ответ: — Прошу прощения за мою дерзость, но разве этот ничтожество не должен помогать Шэнь-шишу? — Ты что, не в состоянии выполнять простые приказы?! — оборвал его Шэнь Цинцю в свирепой ярости, сплевывая еще больше крови в следующем приступе кашля. Ученик колебался на месте ещё несколько ударов сердца, затем, наконец, склонил голову в знак быстрой покорности и побежал в сторону главного здания Цюндина. Шэнь Цинцю устало выдохнул и остановился на секунду, чтобы поправить тело Лю Цинги, подтянув его немного выше за спину, прежде чем бессмертный окончательно соскользнет с него. Продолжая свой путь, Шэнь Цинцю смутно осознал, что теряет ощущение собственных конечностей, когда поймал себя на том, что спотыкается обо что попало. В этот момент ему казалось, что он идет по облакам, все было слишком туманно, и его поглощал обжигающий жар. Он действительно не мог долго держаться. Внезапно неподалеку поднялся шум. Подняв голову, чтобы прищуриться, Шэнь Цинцю увидел стайку учеников, в хаотичной спешке покидающих главное здание Цюндина. Несколько из них сразу же взялись за свои духовные мечи и исчезли в направлении пика Цяньцао, предположительно, чтобы уведомить Му Цинфана. Когда остальные разошлись, Шэнь Цинцю недоверчиво моргнул, быстро предположив, что у него уже начались галлюцинации из-за лихорадки. В сопровождении своих учеников к нам подбежал сам лидер секты Юэ Цинъюань, выражение отчаяния омрачало его обычно мягкие черты. — Сяо Цзю, что случилось? — спросил он ужасно обеспокоенным тоном, жестом указывая своему окружению, чтобы те освободили Повелителя пика Цинцзин от дополнительного груза на его плечах. Шэнь Цинцю сначала упрямо отказывался отпускать, держась за Лю Цинге как за спасательный круг, пока его иссякающие силы действительно не смогли больше сопротивляться настойчивым рывкам. Когда его шиди был успешно вырван из его рук, он медленно выпрямился и инстинктивно прижал руку к кровоточащему месиву на боку, вздрогнув от следующего приступа боли. Справа от него двое учеников Цюндина бережно поддерживали тело Лю Цингэ, в то время как третий немедленно начал проверять его жизненные показатели. Сквозь стиснутые зубы Шэнь Цинцю наконец нашел в себе достаточно сил, чтобы ответить: — У Лю-шиди произошло отклонение ци. Сейчас его состояние должно быть стабильным. Брови Юэ Цинъюаня поднялись в шоке, когда его взгляд перебегал с одного раненого Лорда Пика на другого. В этот момент ученик, который проверял меридианы Лю Цингэ, ободряюще вмешался: — Шицзунь, если не считать того, что Лю-шишу без сознания, кажется, он невредим. — Шэнь Цинцю хотел съязвить по поводу наглости сопляка, повторив свой предыдущий отчет, как будто в нём не хватало достоверности, но в его ослабленном состоянии он мог изобразить только жаркий смертельный взгляд. Взгляд Юэ Цинъюаня снова остановился на его кровоточащей ране. — Сяо Цзю. — начал он слишком знакомым виноватым тоном, ведя себя так, словно это он ударил его ножом. Его прежняя сдержанность, должно быть, тоже достигла предела, потому что Юэ Цинъюань решил сократить оставшуюся дистанцию и быстро шагнул в личное пространство Шэнь Цинцю. Прежде чем Повелитель пика Цинцзин смог остановить его, успокаивающе холодная рука приклеилась к его лбу. — Сяо Цзю, у тебя лихорадка! — наконец, Шэнь Цинцю раздраженно зарычал: — Я знаю. И не называй меня так! — он нахмурился, когда рука Юэ Цинъюаня отступила, только чтобы нерешительно переместиться на его плечо, поддерживая его. Шэнь Цинцю собирался высказать ему своё мнение о том, что прикасаться к людям против их воли нельзя, когда его зрение внезапно на секунду потемнело. Ожидалось падение. Чего, однако, не было, потому что Юэ Цинъюань действительно осмелился прижать его к своей груди — как будто они всё ещё были так же близки, как в детстве. Сильная рука обхватила его за живот, помня о серьёзной травме там, в то время как другая обхватила голову Шэнь Цинцю, мягко, но твердо вдавливая её в украшенный орнаментом воротник рядом с шеей Юэ Цинъюаня. — Ты! — ядовито прошипел Повелитель пика Цинцзин, переполненный негодованием из-за дерзости, но из-за различных источников боли, терзающих его чувства, его единственным другим действием было зажмурить глаза, чтобы успокоиться. Он смутно осознавал, что также сильно опирается на того, кто его держит, но из-за дезориентации из-за лихорадки и истощенных сил Шэнь Цинцю недостаточно доверял своим коленям, чтобы не подогнуться, если он оттолкнется. Из чистой мелочности, он, однако, вытер выплюнутую кровь о одежду Юэ Цинъюаня. — Сяо Цзю, пожалуйста, постарайся оставаться в сознании, Му-шиди будет здесь через минуту. — беспокойство, исходившее от этих слов, было тошнотворным. Шэнь Цинцю в гневе нахмурил брови, но отказался снова открывать глаза. — Не… называй меня так, — с трудом выдавил он. — Я… в сознании. Просто сохраняю… — тем временем Юэ Цинъюань уже направлял избыток ци в его тело, наполняя пересохшие меридианы Шэнь Цинцю подобно освежающему, но несколько подавляющему горному потоку. Внезапно глаза лидера секты, казалось, за что-то зацепились, потому что он схватил его за руку, заставив Шэнь Цинцю вздрогнуть от последовавшей боли. Прежде чем Юэ Цинъюань смог продолжить ещё одно неприятное прикосновение, бессмертный прошептал: — Чэнлуань ударил меня сзади, я должен был как-то вытащить его. К счастью, именно в этот момент поднялся ветер, возвестив о прибытии Му Цинфана и избавив Шэнь Цинцю от еще большего неуместного чувства вины. — Чжанмэнь-шисюн! Я примчался так быстро, как только смог, — раздался хриплый голос их местного целителя, за которым последовал отчетливый стук ног по земле. — Кто в приоритете? — Юэ Цинъюань вздохнула с облегчением, отчего взъерошил волосы Шэнь Цинцю. — У Лю-шиди отклонение ци, он всё ещё без сознания, но его жизненные показатели стабильны. Сяо- Шэнь-шиди — это тот, кто нуждается в немедленной медицинской помощи — открытая ножевая рана, признаки повреждения внутренних органов, ещё одна рваная рана, у него высокая температура — спокойный и связный отчет быстро перешел в то, что другие могли бы назвать истерикой. Однако Му Цинфан был профессионалом. Он быстро оборвал встревоженного лидера секты словами: — Спасибо, Чжанмэнь-шисюн, этот шиди немедленно начнет лечение — и отправил учеников, которых привёл с собой, забрать Лю Цингэ. Шэнь Цинцю едва осознавал, что происходит вокруг него, голоса начинали сливаться воедино, и только по прощупывающему прикосновению, направленному на его запястье, он понял, что Му Цинфан уже оценил его состояние. Он нахмурил брови и попытался остановить себя от полного погружения во тьму. Хватка Юэ Цинъюаня на нём усилилась. — …травма не может быть нанесена из-за … необходимости в стабилизации… в случае, если … — … для Сяо Цзю … не уйдет… Я отнесу его в… — … медленно и неуклонно или … лучше всего, если Чжанмэнь-шисюн … Шэнь Цинцю то приходил в сознание, то терял его, почти забыв, где он находится, и его охватило внезапное и сильное желание увидеть Лю Цингэ, убедиться, что с ним всё в порядке. Затем, из ниоткуда, темнота вокруг него перевернулась вокруг своей оси. Руки, которые держали его в полуобнимании, переместились к его плечам и задней части коленей — его несли. Кто-то сунул ему в рот таблетку, которую он с трудом проглотил, и послышался звук обнажаемого меча. Последнее, что заметил Шэнь Цинцю, это то, что мир на мгновение закачался, возникло ощущение поднявшегося ветра, а затем всё исчезло, превратившись в ничто.

***

Лю Цингэ, вздрогнув, проснулся, пот стекал по его лбу, когда он отчаянно хватал ртом воздух. Ученик Цяньцао, сидевший рядом с ним, немедленно приступил к действию, прощупав его ци на предмет возможной нестабильности, а затем протянул ему стакан воды вместе с несколькими таблетками. Он взял их дрожащей рукой и проглотил все, пытаясь сориентироваться в текущей ситуации. Пещеры Линси. Отклонение Ци. Шэнь Цинцю. Сердцебиение участилось, глаза Лю Цингэ расширились, и он резко повернул голову, чтобы осмотреть окрестности. Эта часть лазарета, предназначенная для тяжелых случаев, была совершенно пуста, кроме него. Что привело к мгновенной панической реакции, совершенно нехарактерной для Повелителя пика Байчжань. — Шэнь Цинцю! Где он?! — заорал он на бедного ученика Цяньцао, даже зайдя так далеко, что схватил его за ворот мантии культиватора. — Лю-шишу, пожалуйста! Ци шишу только что стабилизировалась, опасно… — Скажи мне, что он жив! Я ударил его мечом! Я мало что помню, но я помню, что я… — к счастью, в этот момент двери лазарета с грохотом распахнулись, отвлекая Лю Цингэ. Двое учеников вбежали внутрь, расчищая путь и готовя постель прямо рядом с ним, но глаза Бога Войны были прикованы к окровавленной фигуре, которую внесли внутрь. Юэ Цинъюань вошел в комнату с Шэнь Цинцю на руках, выглядя так, словно в любую секунду мог упасть в обморок от беспокойства. Му Цинфан последовал за лидером секты, быстро проводив его к предназначенной кровати в лазарете. — Уложите его осторожно, сначала нижней частью тела, нам нужно снять мантию, чтобы у меня был лучший доступ к ране и избежать дальнейшего заражения. — лидер секты сделал, как ему сказали, неуклонно опуская Шэнь Цинцю на защитную простыню, которую ученики постелили на постель. Обычно такая внушительная фигура прошла без малейшего намека на сопротивление, и когда его голова мотнулась в сторону Лю Цинге, бессмертный быстро понял, что Шэнь Цинцю был без сознания. Остатки засохшей крови прилипли к уголкам его идеальных губ, щёки раскраснелись от лихорадочного жара, а у линии роста волос собрались капельки пота. Сердце Лю Цингэ сжалось. — С ним всё будет в порядке? — вопрос слетел с его губ прежде, чем он даже осознал, что открыл его. Му Цинфан бросил на него быстрый взгляд, пока Юэ Цинъюань медленно снимал с тела Шэнь Цинцю окровавленную одежду. Что-то в этом зрелище заставило Лю Цингэ почувствовать глубокую тревогу, но он не мог точно определить, что именно. — Этот шиди рад, что Лю-шисюн очнулся. Рана Шэнь-шисюна загноилась, но нет ничего такого, с чем этот мастер не смог бы справиться. Лю Цингэ подсознательно кивнул этой информации и приступил к оценке ущерба, который он неохотно нанёс своему старшему брату-воену. Рана на его животе выглядела ужасно, и кровотечение совсем не прекращалось — когда Юэ Цинъюань, наконец, полностью стянул верхнюю одежду Шэнь Цинцю, также стало ясно, что инфекция распространилась изрядно, покрасив окружающую кожу в красный и создав довольно жуткое зрелище. Лю Цингэ чувствовал себя совершенно несчастным. Он ничего так не желал, как встать и исправить это, но на самом деле, он знал, что ничего не может сделать. — Лю-шисюн, пожалуйста, не забудь успокоиться, риск повторного отклонения ци всё ещё значителен. Повелитель пика Байчжань сглотнул от чувства вины, быстро обуздав колеблющиеся потоки духовной энергии вокруг себя, когда он начал мысленно повторять сутры. Мгновение спустя дверь в лазарет снова открылась. Очень тихо вошёл другой ученик, бережно держа в руках знакомый меч. Он держался за куски ткани, как будто тот, кто держал его, боялся запачкать. Что было возмутительно, учитывая, что с него всё ещё капала алая кровь. Половина лезвия Чэнлуаня была окрашена в красный цвет, подобие отпечатка ладони отделяло последние капли крови от чистой в остальном стали. Тошнота Лю Цингэ вернулась в полную силу, и он быстро перевёл взгляд обратно на Шэнь Цинцю. Который всё ещё был жив. Ему пришлось напомнить себе об этом факте. Му Цинфан закончил промывать переднюю часть раны и в настоящее время был сосредоточен на том, чтобы довольно тщательно зашить её. Юэ Цинъюань держал правую руку Шэнь Цинцю, пока один из старших учеников обрабатывал порез на его ладони. Взгляд Лю Цингэ скользнул к другому, который свободно лежал рядом с Шэнь Цинцю. Если бы он вытянул руку, то смог бы коснуться его кончиками пальцев. — Шицзунь, этот ученик выполнил свою задачу. — Отлично, этот мастер тоже закончил. Чжанмэнь-шисюн, если можно… — Перевернуть его? — — Да, благодарю шисюна. — острые глаза Лю Цингэ метнулись вверх как раз вовремя, чтобы увидеть нечто совершенно неожиданное и настолько шокирующее, что он испугался, что у него какие-то проблемы со зрением. Вся спина Шэнь Цинцю была покрыта поблекшими шрамами от хлыста. Мгновенно белый шум заполнил голову Лю Цингэ, тысячи мыслей пронеслись в его голове. Как мог кто-то вроде Повелителя пика Цинцзин, талантливого и уважаемого учёного, иметь что-то подобное? Сам факт того, что они были там — у культиваторов не оставалось шрамов. Когда он вступил в секту? Конечно, поздно, но всё ещё ребёнком. Кто посмел выпороть ребёнка? Кто посмел выпороть ребёнка до такой степени? Лю Цингэ пришлось ещё раз силой обуздать свою ци, едкий запах приближающегося отклонения быстро вернул его к реальности. Даже Му Цинфан временно прекратил лечение при виде этого, ошарашенно уставившись на изуродованную кожу. — …Как… — Юэ Цинъюань довольно неловко кашлянул, нежно проводя ладонью по верхней части покрытой шрамами спины Шэнь Цинцю. — …Можно было бы попросить шиди притвориться, что он ничего не видел? Сяо Цзю бы так и сделал… никогда не прощу этого шисюна за… но травма настолько серьёзна, что мне пришлось… — он оборвал себя, тёмные глаза наполнились тем же оттенком вины, который никогда не покидал его, когда рядом был Шэнь Цинцю. У Лю Цинге внутри всё перевернулось. Что-то здесь было ужасно неправильно. Это оставило у него горький привкус во рту, и чем дольше он думал об этом, тем сильнее испытывал непреодолимое желание украсть Шэнь Цинцю, защитить его, уберечь от опасности. От чего именно, он не был уверен. Но он отдал бы свою жизнь, чтобы спасти его, точно так же, как Шэнь Цинцю рисковал своей собственной, чтобы спасти Лю Цингэ.