Жертва Любви

Он крадётся по собственному дому, будто вор, дождавшийся, когда хозяева уснут. Вот только хозяин здесь он. Но кому теперь есть до этого дело? После того инцидента в Министерстве его жизнь круто изменилась. Теперь он скорее пленник в своём доме. И он изо всех сил старается не попадаться на глаза никому, живя затворником в своих покоях. А всё этот Поттер и его криворукость! И надо же было оказаться в эпицентре взрыва! Казалось бы, в этой ситуации полно плюсов, но как он может о них думать, когда для него теперь нигде не безопасно? Но что уже посыпать голову пеплом. Надо добраться до лаборатории, где его ждёт основа для экспериментального антидота. Заветная дверь всего в паре шагов, только руку протяни. Но тут его внезапно хватают поперёк тела сильные руки. - Нет, Басти, пожалуйста, нет!

***

С того памятного момента прошло уже полгода. Магический мир живёт как никогда спокойно и, можно сказать с уверенностью, гармонично. Никаких войн, никаких глобальных противостояний. Союз да Любовь. Да, Любовь! Та самая, что и должна была по всем канонам этот Магический мир спасти, прекрасно справилась со своей задачей. Вот только Рудольфусу от этого легче жить не стало. Для него вся эта идиллическая картина обернулась кошмаром в тот самый момент, когда в пылу погони он вбежал за Поттером и его верными прихлебателями в неприметную министерскую комнату. Если бы он знал, во что всё это выльется, он бы не стал щадить безмозглых подростков, а заавадил на месте. Но нет. Они же дети. Как у него рука поднимется. Сейчас бы поднялась, если бы это сулило ему избавление. А тогда, лениво обмениваясь довольно безвредными заклятиями с кучкой недоделанных героев, он и внимания не обратил, как те пустили в ход подручные предметы, которых в этом небольшом зале хранилось немало. Вначале это было даже забавно, но затем в него полетели склянки с неизвестным содержимым. Парочку из них он отбить не сумел. А потом был взрыв. Но, как не удивительно, никто не пострадал. Так Руди подумал в первые секунды, когда дым немного рассеялся. Чувствуя, как в его кожу впитывается кислотно-розовая жижа, он в недоумении глядел на расходящиеся во все стороны клубы розовых же мерцающих частиц. Поттер и его друзья тоже замерли, а потом вдруг кинулись на него, позабыв о наличии волшебных палочек. Рудольфус тут же их обездвижил, но пророчество было безвозвратно утеряно. Может, это и к лучшему. Кто вообще верит всем этим гадалкам и ясновидящим? Не магглы же они, в конце концов, чтобы так легко вестись на откровенную ложь шарлатанов. Перешагнув через скованное заклятием тело национального героя, Лестрейндж покинул подозрительную комнату, чтобы найти своих. Пришлось обойти половину министерских подвалов, прежде чем искомое обнаружилось. И первое, что ему бросилось в глаза – вовсе не шальное проклятие или же осколки казённых стен, которых под ногами валялось предостаточно. Нет, это была его ненавистная истеричка-жена, самозабвенно целующая Тёмного Лорда. И Лорд ей вполне охотно отвечал! Мгновение - и они, не разрывая страстных объятий, аппарировали прочь. Не уж-то Лорд победил? Так просто? Довольно необычный для него способ отпраздновать достижение своей цели, на которую он положил всю жизнь. Передёрнув плечами от отвращения, Рудольфус огляделся. В огромном зале было полно людей. Причём присутствовали представители обеих сторон, но никто не сражался. Что он, чёрт возьми, пропустил? Неужели Тёмный Лорд внял голосу разума и заключил мирное соглашение со «светлой» стороной? Быть не может. Где Лорд, а где разум? Но что случилось в его отсутствие? Внезапно все собравшиеся уставились на него. От такого количества пристальных взглядов впору бежать. Но он не мог исчезнуть, не разобравшись в ситуации. И ведь где-то ещё должен быть Рабастан – без брата он точно не уйдёт. Хотя гнетущее молчание и навязчивое внимание не вселяли в него уверенности в собственных намерениях. - Руди, ты в порядке! – Басти вышел из-за широкой спины Макнейра и, на лету срывая маску, кинулся к брату. Наверное, стоило переместиться домой сразу, схватив за руку младшего, и уже там выяснять, что произошло. Но он засомневался. Всего на секунду, и она оказалась решающей. Объятия брата вдруг стали какими-то неправильными. Но не успел Лестрейндж прийти в себя от шока, как со спины к нему кто-то прижался, а ухо лизнул горячий язык. С трудом вырвавшись из двух пар рук, он тут же оказался прижат к ещё одному телу. - Как же ты приятно пахнешь, Руди. - Малфой, ты головой ударился? Отпусти меня немедленно! - Не могу. И не хочу. - Жадные прикосновения сместились ниже, и Руди от неожиданности пискнул, когда Люциус с силой сжал его зад. Кое-как отпихнув от себя белобрысого извращенца, Лестрейндж заозирался по сторонам в поисках опоры. Кольцо магов вокруг него сужалось, и спасения видно не было. До него уже начало доходить, что могло произойти. Всё же вцепившись в мантию брата, выхватив его из толпы, он аппарировал домой – нельзя было оставлять его врагам, он ведь просто не в себе. Надо лишь временно обездвижить его и перекрыть камин. Затем смыть с себя зелье и, если понадобится, сварить то, что нейтрализует его пагубный эффект. На реакцию Рудольфус никогда не жаловался, но порой достаточно одной мелочи, чтобы всё покатилось по наклонной. Он уже вскинул руку, чтобы вырубить Рабастана, но тот оказался проворнее и, сократив между ними расстояние, лишил брата преимущества, а затем и палочки. Руди попытался дать отпор, но у Рабастана-то палочка осталась при себе. Простенькое заклятие оплело его руки за спиной, не позволяя оказать сопротивление. Он ещё пытался лягнуть ногой, воззвать к разуму, но Басти все его попытки игнорировал. Словно дорвавшийся до источника, изнывающий от жажды путник, он никак не мог насытиться прикосновениями, поцелуями, теплом такого желанного тела. И никаких сомнений – только чистое, ничем не запятнанное желание. И любовь. Рабастан никогда в жизни так не любил. И как же это естественно и правильно, что это прекрасное, ни с чем не сравнимое чувство он питает к самому дорогому человеку. И теперь он, наконец, сможет его выразить. Перекинув Рудольфуса через подлокотник дивана, Рабастан задрал его мантию вверх и разочарованно застонал. «Ну зачем столько одежды? Руди вообще стоит носить мантию на голое тело. Да, надо будет сжечь всю его одежду. Но это потом, а пока…» Взмах палочкой - и старший Лестрейндж почувствовал, как по коже пробежала стайка мурашек. Поняв, что на нём не осталось ничего кроме тугой верёвки на тонких запястьях, Рудольфус принялся вырываться с удвоенной силой. В этот момент огонь в камине ярко полыхнул, и на старинный паркет ступил лакированный туфель Малфоя. Затем пламя взметнулось снова. И ещё, и ещё… - Нет! Нет! Нет! Его крик резко оборвался, когда он почувствовал, как в него протискивается что-то огромное и горячее. Боль была нестерпимой, она разрывала его на части. - Басти, пожалуйста, остановись! Пожалуйста, Басти, - угрозы и требования уступили место мольбам, но их никто не слушал. Он это понял сразу, но не оставлял надежды остановить безумие. Первый резкий толчок выбил из него дух, и на мгновение он потерял связь с реальностью. Когда Рабастан почти вышел, Руди понял, что только вдыхает, но никак не может выдохнуть. Ещё одно резкое движение и воздух из лёгких разом вылетает вместе с нечеловеческим криком. Но его тут же заткнули, заполнив рот здоровенным органом. Он даже собрался с силами, чтобы клацнуть зубами, однако член протиснулся глубже, достав до самой глотки. Чувствуя, что задыхается, он забыл о боли, а тело само стало извиваться, борясь за жизнь. Когда в глазах уже потемнело, ему позволили сделать вдох и откашляться, чтобы вновь резко проникнуть в горло. Так продолжалось – словно насильник или не имеет опыта, или изощрённо издевается – до тех пор, пока член не проник до самого основания. Удерживающие в стальной хватке голову руки прижали его лицо так плотно к чужому телу, что Лестрейндж на грани сознания подумал, что этот человек хочет погрузиться в его рот целиком. Пришёл в себя он почти сразу, от хлёсткой пощёчины. Едва он открыл глаза, как тут же об этом пожалел – прямо перед ними вздыбился во всей готовности ещё один ствол. Он постарался крепче стиснуть губы и отвернуть лицо, но ему зажали нос. Однако зубы он всё равно не разжал. Ещё одной такой пытки он просто не выдержит. И тут он ощутил, как его внутренности обожгло, а боль, которая отошла на задний план, вновь напомнила о себе. От неожиданности он разомкнул челюсти, но вместо члена в него вставили какой-то предмет, заклятием зафиксировав его на затылки. Неправильный кляп заставил держать рот широко открытым. Но анализировать ситуацию Рудольфусу не позволили. Сзади уже пристроился явно превосходящий в размерах Рабастана Макнейр, а в горло во всю долбился Кэрроу. Слёзы теперь постыдно текли бесконечным потоком. Руди надеялся лишь на то, что ему позволят отключиться, не чувствовать этой боли. Но это случилось очень и очень нескоро. С того дня прошло уже несколько месяцев, а выхода из сложившейся ситуации Рудольфус так и не видел. На всех остальных пары того зелья оказали совсем не такое влияние, как на него. Частицы тех испарений, едва попав в воздух, распространились почти по всей Магической Британии, будоража в людях страсть, желание, симпатию. Внезапно все вокруг прониклись любовью к ближнему. Он же стал исключением. Токсин, попавший на его кожу, проник в организм. Его кровь теперь отравлена, и Руди не знал, как её очистить. В самом начале он даже вырвался из дома в надежде спастись от своих бывших соратников, которые не оставляли его в покое несколько дней, но был тут же «атакован» представителями аврората. Тогда он смог отбиться и аппарировать в их с братом охотничий домик. Осознание, что ему не будет покоя нигде, здорово его подкосило. Тем же вечером туда заявился Рабастан и, оприходовав пару раз измотанного и обессиленного Руди, забрал его домой. Другого, наверное, вся эта история сломала бы окончательно, но Рудольфус не оставлял надежды всё исправить. Хотя с каждым наполненным насилием и унижением днём от неё оставалось всё меньше.

***

Порой всё заходит так далеко, что он не ест и не пьёт по несколько дней – его мучители просто не думают о таких мелочах, сменяясь, ожидая своей очереди. Дорвавшись до него, у них напрочь отказывают мозги. В такие периоды своей новой отвратительной жизни Руди просто вырубается от усталости и изнеможения, в надежде больше не очнуться. Но каждый раз его приводят в чувство, словно малодушные мысли написаны на его лице. Хотя, может и так. Временами он смотрит в зеркало и пугается своего отражения – Смерть и то краше. Его кожа и раньше была белой, теперь же она почти светится в темноте, как после Азкабана. Под глазами залегли тёмные круги, а тело стало ещё более худым. Не долго он был похож на живого человека. Не все и не всегда с ним грубы, как с тряпичной куклой – он пока не смог выявить закономерность. Некоторые словно с цепи срывались, другие будто жаждали причинить как можно больше боли, разорвать на части. А кто-то получал очевидное наслаждение от того, что демонстрировал власть и всячески унижал. Но были и те, кто относился к возникшей возможности иначе. Его брат так странно выражает привязанность, что желание умереть становится нестерпимым. Но Руди знает, что он не в себе, и благодарен уже за то, что тот по-своему ласков с ним. Малфой всегда берёт его с каким-то трепетом, будто выплёскивает в него своё обожание. Он любит гладить и целовать его лицо и тело. Вначале это казалось мерзким, но позже Лестрейндж стал ждать этих мгновений, как передышку между истязаниями. Долохов будто ненавидит сам себя за то, что делает, но достаётся за это Рудольфусу. Руди не злиться на Тони, ведь прекрасно видит, как скверно происходящее на него действует. Макнейр всегда с трудом себя сдерживает, боясь навредить или сломать. Руди в его руках как фарфоровая ваза. И за это он тоже в каком-то смысле благодарен. Когда Рудольфус найдёт выход из этого кошмара, он простит им их слабость. Но не всех минует копящаяся в нём ярость. Жажда отмщения уже обретает свою форму. Адское пламя в нём разгорается. Однажды оно спалит всю Магическую Британию за то, что каждый её обитатель за свою мирную счастливую жизнь расплачивается, не задумываясь, его, Рудольфуса, ментальным и физическим здоровьем.