Любовь в переводе

Он ждал звонка. Или сообщения. Или чего угодно вообще, что сказало бы ему, что чёртов Август хочет провести с ним время. Сходить в Эрмитаж, обойти все кафе в радиусе пяти километров или поехать смотреть на разводные мосты - да что угодно! Дима со стоном уронил голову на стол и запустил руки в светлые волосы. Кто-то за соседней партой зашушукался, но ему было всё равно. Единственное, что его действительно волновало - это то, куда Август исчез после второй пары и почему до сих пор не подавал никаких признаков жизни. Дима повернул голову, неловко поправил очки об руку и уставился на экран своего телефона. Совершенно чёрный. Без единого нового уведомления. Дима вздохнул. Студенты из программы обмена прибыли несколько недель назад. В группу Димы попали три девушки и Август — высокий и изящный нидерландец с острыми скулами и всегда отстранённым выражением лица. Он был точно герой книги или сериала, который мгновенно привлек к себе много восхищённых взглядов. Но подходить никто не решался — слишком уж неприступным он казался. И оттого нереальным казалось то, что через несколько дней он стоял в коридоре перед Димой и с неловкой — неловкой! — улыбкой протягивал руку Диме. — Хей, привет, Я... Меня зо-вут Август ван дер Хольт. Диме пришлось задрать голову, чтобы посмотреть парню в глаза. Тёмные, как две чёрных дыры где-то на просторах космоса. Красивые. Дима, мягко улыбнувшись, пожал руку парня. Место соприкосновения со щелчком ударило их током. Август удивленно округлил глаза, Дима же предпочел не придавать этому значение. Бывает, чего уж. Он слабо встряхнул ладонь парня и ответил на английском: — Да, я слышал, когда вас представляли. Рад знакомству, я Дмитрий. Август просиял. — У тебя очень хороший английский! Дима засмеялся. Его акцент был хорошо слышен, и Дима знал это. Однако парень выглядел удивительно искренним. — Я сказал всего два предложения, но спасибо, наверное. Ты... Что-то хотел? — О, да! — Август только теперь забрал свою руку из ладони Димы и потёр шею. Диме отчего-то показалось, что между ними снова пробежал маленький разряд. — Мне сказали, что я могу обратиться к тебе за помощью. У меня есть некоторые проблемы с этим вашим... русский язык. И я хотел бы узнать, не сможешь ли ты помочь мне? Если ты не занят, конечно? Дима в удивлении приоткрыл рот. Он, конечно, знал, что на хорошем счету у преподавателей, но чтобы к нему отправили иностранца за помощью... Удивительно. Дубин прокашлялся, собираясь с мыслями, поправил прямоугольные очки, скатившиеся на кончик носа, и быстро кивнул. — Конечно, без проблем! Можем заниматься после пар или перед ними. Обменяемся контактами? Ты живёшь в общежитии? — Да, эм... Да. Конечно. И, Дмитрий, могу я попросить ещё кое о чём? Собственное имя, так легко сорвавшееся с чужих губ, пустило волну мурашек вдоль спины. Диме пришлось приложить усилия, чтобы не отвлечься на это чувство полностью. Он приподнял брови, показывая, что слушает. — Ты... Не против показать мне город? Рассказать, что к чему, и всё такое? И он смотрел так... Тепло, по-доброму, с искренним любопытством. Так, как не смотрят обычно такие важные и статные люди. И, чёрт возьми, ну разве Дима мог ему отказать? Так что уже через несколько часов они прогуливались по Невскому проспекту, Август с детским любопытством вертел головой и задавал уточняющие вопросы. Диме несколько раз пришлось неловко полезть в интернет, потому что вопросы Августа немного выходили за рамки его знаний. Они едва успели вернуться в общежитие до закрытия, а когда расходились по комнатам Август стребовал с Димы обещание, что они позанимаются русским завтра перед парами. Так всё и началось. Дима потыкал в телефон, убеждаясь, что новых сообщений не появилось, и скосил глаза на что-то нудно рассказывающего преподавателя. Мыслями он был совсем не на экономике. Чёртов нидерландец за эти несколько недель сумел залезть к нему под кожу, заполнить собой каждое воспоминание, отпечататься в каждой мысли, стать причиной просыпаться и ждать. Занятий русским языком, долгих прогулок, новых кафешек, обнаруженных в неожиданных местах, и историй из жизни Августа, которые он рассказывал, когда они покупали кофе и медленно брели в сторону любого интересного места, обнаруженного на карте. Август стал как-то необычайно важен. Он был забавным, умным, интересным и вежливым. Немного неловким временами. Красивым. Август заполнял собой всё пространство вокруг Димы и всё его время. А Дима не то чтобы был против. Телефон пиликнул, уведомляя о новом сообщении. Дубин уже было воспрял духом, когда открывал его, но, посмотрев на отправителя, с трудом сдержал разочарованный вздох. Писал Игорь Гром - лучший друг. thunder_grom: на выхах на дачу. едешь? scoobydoobin: Юля едет? thunder_grom: кншн scoobydoobin: Ммм, я могу подумать? Мы вроде с Августом планировали вместе время провести thunder_grom: опять ты со своим сентябрём thunder_grom: ну хош с собой его возьмем thunder_grom: будет тёть лене помогать помидоры поливать scoobydoobin: А вы с Юляшей на речку? thunder_grom: всё ж ты знаешь thunder_grom: ну да, рыбалка, вся фигня thunder_grom: шашлындос вечерком thunder_grom: так чё? scoobydoobin: … scoobydoobin: Шашлык, конечно, звучит соблазнительно, но идея того, что нас будут использовать как бесплатную рабочую силу…. scoobydoobin: Мы, пожалуй, пас thunder_grom: а чё декабрь рядом? thunder_grom: он отказался? scoobydoobin: Он после второй пары ушёл и не писал с тех пор scoobydoobin: :( thunder_grom: а ты весь в печали теперь thunder_grom: ясно thunder_grom: ля ну а чё сам не напишешь ежели скучаешь scoobydoobin: Я искренне не понимаю, как ты умудряешься в одном предложении совмещать «ля ну а чё» и «ежели»… scoobydoobin: И… Я не подумал как-то… thunder_grom: не подумал он thunder_grom: кто бы сомневался thunder_grom: иди пиши своему мартику thunder_grom: а насчёт дачи подумай thunder_grom: те scoobydoobin: Как скажете, товарищ будущий майор Дима постучал пальцем по боковой стороне телефона. Он на самом деле так привык к тому, что Август пишет и звонит ему первым, что мысль самому связаться с ним как-то даже и не пришла к нему в голову. Кончики пальцев начало покалывать от волнения, когда он открыл чат с Августом и переключил раскладку клавиатуры на английский. Он несколько раз набрал и стёр сообщения, сомневаясь, как же лучше начать. scoobydoobin: Тебя ждать в общежитии сегодня? Дима с сомнением посмотрел на сообщение. Неизвестно, как скоро Август его прочитает, конечно, так что, возможно, он ещё успеет его отредактировать или вовсе удалить… Две галочки появились возле сообщения уже спустя минуту. Дима удивлённо моргнул. Он, конечно, привык, что Август отвечает ему быстро, но настолько… augustholt: Конечно, mein schatz! Дима уставился на незнакомое обращение. Чуть помедлив, скопировал и вставил в переводчик. Тот услужливо подсказал, что загадочное «mein schatz» переводилось, как «моё сокровище». Дима почувствовал, как запылали его щёки. У Августа довольно быстро появилась привычка называть Диму всякими ласковыми словами на разных языках. То «солнышко», то «дорогой». Диме казалось, что он начал привыкать, но вот Август выдал это, и… Дима не мог перестать улыбаться. scoobydoobin: Куда ты пропал? Я начал переживать…:( augustholt: Ох, Дмитрий, дорогой, мне очень жаль! Это по семейным делам, нужно было решить пару вопросов. augustholt: А ещё заезжали поработать над позвоночником. Теперь должно быть меньше проблем с выработкой тока. scoobydoobin: Это здорово!! scoobydoobin: Проверим вечером? Может, тебе не нужно будет выливать столько геля на свои волосы… augustholt: АУЧ! ЭТО УДАР НИЖЕ ПОЯСА, MON CHER! Дима уронил голову на стол и, зажимая рот руками, затрясся в беззвучном смехе. Механический скелет, встроенный в спину Августа, вырабатывал электричество, стоило Августу испытать сильные эмоции, а иногда и без них. Поэтому, например, волосы Августа неконтролируемо пушились, из-за чего парню приходилось ежедневно укладывать их. Однако Диме он стал доверять достаточно, чтобы не пытаться приглаживать только что помытые волосы, торчащие во все стороны. А ещё Август бился током. Несильно, но всё же. После таких казусов он всегда неловко улыбался, просил прощения и бормотал: «Дмитрий, мне кажется, между нами пробежала искра». Дима на это только фыркал и отворачивался, скрывая краснеющие щёки. Телефон загудел, и Дубин поднялся, глядя на экран. augustholt: Mon cher, а могу я попросить тебя кое о чём? augustholt: Надеюсь, это не покажется странным… scoobydoobin: В чём дело? augustholt: Мне хотелось бы… Принять душ. augustholt: Ну, знаешь, нормальный. augustholt: Но мой позвоночник не позволяет мне сделать это. augustholt: И я подумал, что, возможно… Мы сможем придумать что-то для этого вместе? scoobydoobin: Пф! Без проблем! Ты руку или ногу никогда не ломал? augustholt: …Нет? scoobydoobin: Странный ты scoobydoobin: Ну ладно scoobydoobin: До конца пары пятнадцать минут осталось Подумав мгновение, Дима переключил раскладку и набрал сообщение на русском. scoobydoobin: Ты во сколько вернёшься? Август помедлил с ответом, однако из сети не вышел, что заставило Диму понадеяться, что он справится без переводчика. Через долгую минуту пришло два сообщения на русском. Дима гордо улыбнулся. augustholt: В шесть вечера. augustholt: Купить покушать? scoobydoobin: Можешь просто купить продукты, я приготовлю scoobydoobin: Список позже пришлю augustholt: УРА, ужин от my sweetheart! Следом Август отправил стикер с прыгающим котиком. Дима хихикнул, поставил на сообщение сердечко, выключил телефон и, подперев подбородок рукой, переключил внимание на лекцию.

***

— Mein schatz, я дома! Дима оторвался от скетчбука и приподнялся, чтобы посмотреть на шуршащего пакетом Августа, который неловко пытался скинуть с себя кроссовки. Дима окинул его взглядом. Брендовые джинсы и белая рубашка, которая была очевидно дороже, чем Димины шорты и футболка, заказанные на Озоне, вместе взятые. Но, что удивительно, Август больше не выглядел неуместно в этой комнате. — Добро пожаловать, — Дима улыбнулся и отложил скетчбук и карандаш на прикроватную тумбочку. Соскользнув с кровати, он подошёл к Августу и немного неловко обнял его – эта традиция появилась у них буквально пару дней назад, и Дима ещё не до конца успел привыкнуть к ней. Между ними пробежал маленький разряд тока. Дима ойкнул. — Ох, прости! Сильно больно? — Август отступил на полшага, опуская пакет на пол, и встревоженно заглянул Диме в лицо. Тот лишь качнул головой. Не говорить же, что подобные ситуации вызывали обычно только приятные мурашки, а не боль. — Всё в порядке. Что ты купил? Август прищурился, то ли пытаясь понять, не врёт ли Дима, то ли вспоминая, как говорить на русском. — Здесь… Для пасты, — он замолк, подбирая слова. — Карбонара. Бекон, ты знаешь. И хлеб. Ты говорить, что он… Всё. Дима рассмеялся. — Да, хлеб у нас всё. Спасибо, — Дима забрал пакет и пошёл в сторону маленькой кухоньки. — Сколько с меня? Август приподнял брови. — Сколько? — За продукты сколько я тебе должен? — переспросил Дима уже на английском, разбирая продукты. Одна пачка макарон отправилась на полку, другая – поближе к плите. Август уставился на Диму так, будто он его только что смертельно оскорбил. — Дим… Димо-чка! — от такого обращения у Димы брови стремительно поползли вверх, а щёки и уши загорелись. — Ты за кого меня принимаешь? Я покупаю продукты, а ты их готовишь, о каких деньгах идёт речь? К тому же, ты ещё и помочь мне позже обещал, так что это я доплачивать тебе должен! Дима закатил глаза. — Ой, да ну тебя… О, ты купил корм Пушку? — Дима вытащил пакет кошачьего корма и пошуршал им. Спустя несколько мгновений на кухню ворвался сфинкс в розовом свитере – подарок от Юли. Август хлопнул в ладоши и быстро опустился на корточки. — Пушок! — имя кота он произносил идеально, даже без акцента. — Мой нежный котик, иди ко мне! Кот зевнул – до этого он спал в комке из одеял, брошенном на кровати соседа Димы. Тот отсутствовал почти всегда, так что проблем это не вызывало. Мгновение посмотрев на хозяина с лакомством в руках, Пушок недовольно что-то мякнул и подошёл к Августу, утыкаясь ему в ладонь. Парень бросил радостный взгляд на Диму – первые дни вредный сфинкс всеми силами игнорировал Августа – и провёл пальцами по гладкой шее. Дима хмыкнул себе под нос, отставил корм в сторону, пустой пакет отправил в ящик к десятку ещё таких же и включил плиту. — Ты вошёл без проблем? Консьержку звали Зинаида Павловна и она была светлейшей души человеком, вот только плюсом к этому… Она была бабушкой Димы. И, пронюхав, что загадочный длинный иностранец ходит не на свой этаж в новую отремонтированную комнату, а к её любимому внучку, начала относиться к нему с подозрением. И иногда отказывалась впускать его в общежитие вовсе, ссылаясь на то, что не помнит его «иностранную рожу». — Si! Я подкупил… Её, — осторожно произнёс Август, глядя на реакцию Димы. Тот лишь хмыкнул, прекрасно понимая, что сложное имя бабули Хольт так сразу не выговорит. — Принёс тортик и чай. Она, кажется, стала ненавидеть меня чуть меньше. — Она не ненавидит тебя, — фыркнул Дима, ставя кастрюльку с водой на конфорку. Август уже расселся на полу (Дима считал это своим личным достижением, ведь раньше Август ни за что не позволил бы себе такого), уложил Пушка к себе на колени и чесал ему пузо под свитером. Кот довольно мурчал, задрав лапы и прикрыв глаза. Дима добродушно закатил глаза. Наглый кошак до сих пор не признавал Игоря, но вот в Августа влюбился довольно быстро. «Весь в хозяина», — промелькнула в голове мысль, но Дима поторопился прогнать её. — Конечно, mon coeur, — Август вздохнул, свободной рукой проводя по волосам и приводя их в лёгкий беспорядок. — Она просто ради развлечения смотрит на меня так, будто готова скормить меня своему домашнему медведю при первой же возможности. — Да нет у нас медведей, — пробурчал Дима, засыпая макароны и переключая внимание на бекон. — То есть это единственное, что тебя волнует? — воскликнул Август. В его волосах мелькнула маленькая молния. Дима кинул быстрый взгляд на Пушка, но тому было всё равно. Дима со вздохом протянул руку и посильнее взъерошил волосы Августа. Электричество пощекотало кончики пальцев, но не укусило. Август поднял на него удивлённый взгляд. И в этот момент он казался таким мягким и уязвимым… Сердце Димы болезненно заныло. Внутри всё разрасталось желание наклониться ближе, коснуться рукой щеки, губ. Как же хотелось… Дима поспешил убрать руку и вернуться к плите. — Нет, конечно, — он прочистил горло и вскрыл упаковку сливок. — Я к тому, что бабушка просто переживает за меня. Август не стал ничего на это отвечать. Просто тихо вздохнул, полностью отдавая своё внимание коту. Через десять минут, когда импровизированная карбонара была готова, Дима подхватил тарелки и пошёл в основную комнату. Август закряхтел, поднимаясь, и с котом на руках пошёл следом. Поудобнее рассевшись на кровати, Дима подтащил к себе ноутбук и включил свежее видео из подборки на ютубе. — Ты знаешь, что есть под видео – это не очень полезно? — поинтересовался Август, старательно уводя вилку от любопытного носа Пушка. Дима закатил глаза и легонько пнул Августа локтем по рёбрам. — Сиди не умничай. Скажи мне лучше, о чём он говорит? — Маты переводить? Дима прищурился. — Не стоит. — Тогда не знаю. Дима только тяжело вздохнул и отправил первую порцию пасты в рот. И тут же поморщился. Пересолил, блин. С трудом проглотив то, что иначе чем «кулинарным провалом» назвать было нельзя, он уже повернулся к Августу и собирался сказать тому, чтобы не ел, но так и замер. Август спокойно уминал эти несчастные макароны, продолжая водить вилкой так, чтобы Пушок за неё не зацепился, и глядя в экран с таким лицом, будто он хоть что-то понимал. — И… Как тебе? Август посмотрел на него и довольно улыбнулся. — Вкусно, mon cher! — Август… — Дима моргнул. — Они же пересолены… Их есть невозможно. Хольт нахмурился и уставился в свою тарелку. — Да? А я думал, так и задумано. В любом случае, мне нравится. Это же ты приготовил. Дима не знал, как реагировать. Август был таким… Немного типичным аристократом. Дорогая хорошая еда, манеры, немного брезгливости – это всё, казалось, было неотъемлемой частью его личности. Но вот он был здесь. Сидел на помятой кровати Димы в повидавшей виды комнате общежития, где местами отклеивались обои, спокойно ел абсолютно плохую пересоленную пасту и дразнил Диминого кота. То самое желание зудело под кожей, впитывалось в кровь, выталкивало все остальные мысли. Дима опустил взгляд. Сердце стучало так быстро, что, казалось, стремилось вырваться из грудной клетки. — Да брось ты. Давай отнесу. Дима протянул руку, но Август отвёл тарелку от него подальше. — Ну уж нет! Мне нравится, я буду это есть! — Август, ты отравишься! — Дима отставил свою тарелку, чтобы случайно не опрокинуть и снова потянулся к Хольту. Тот недовольно запыхтел. — Дима! Тем, что приготовил ты, даже отравиться приятно будет, так что будь добр, дай мне поесть! Дима удивленно моргнул. Рука, которой он пытался опереться на кровать, неудачно соскользнула, и парень едва не навалился на Августа, с трудом сумев удержать себя на весу. Август вдруг удивлённо выдохнул, и Дима почувствовал его дыхание у себя на лице. Август был близко. Непозволительно близко. Его глубокие тёмные глаза, изящный нос, красиво изогнутые губы… Они находились друг от друга на расстоянии… На расстоянии поцелуя. У Димы закружилась голова. Он наконец позволил этому слову приобрести форму, и теперь оно было единственной его мыслью. Поцелуй. Поцеловать. Взгляд сам собой упал на так маняще приоткрытые губы. Как же сильно ему хотелось поцеловать Августа. Замигала лампочка. Дима резко отшатнулся, точно его ударило током, хотя ничего такого и не произошло. Август просто смотрел на него немигающим взглядом и, казалось, даже не дышал. Лампочка продолжала истерично мигать. На шейных позвонках скелета Августа замерцали синим диоды. Мир, казалось, замер, но одновременно с этим продолжал двигаться слишком быстро. Дима прокашлялся, поправил сползшие на кончик носа очки и наконец забрал тарелку у Августа. — Я… Выкину это, — пробормотал Дубин, вставая с кровати. Август заторможенно кивнул. — Потом схожу за шавермой, хорошо? — Август снова кивнул. — Ладно. Ты говорил насчёт душа. Давай сразу разберёмся с этим. И, не дожидаясь ответа, Дима скрылся на кухне. Упершись руками в края раковины, он склонил голову и зажмурился. Не хорошо, это было совсем не хорошо. Диму не пугала мысль о том, чтобы влюбиться в парня. У него были друзья-геи, да и сам он давно понял, что его не волнует гендер человека, к которому он испытывает симпатию. Но вот влюбиться в Августа… Влюбиться в Августа казалось чем-то невозможным, недопустимым. Как будто такой аристократ, как Август, был слишком далёким и недосягаемым для такого простого Димы. Но в то же время… То, насколько тепло Август относился к нему, все эти взгляды, прикосновения и искры между ними… Дима обречённо застонал, запуская руки в волосы и чуть оттягивая. Господи, вот угораздило же его… — Дмитрий, ты в порядке? Мягкий голос с сильным акцентом вывел его из раздумий. Дима вздрогнул и обернулся. Август стоял возле холодильника, неловко переминаясь с ноги на ногу. Дима ущипнул себя за переносицу и криво улыбнулся. — Да, всё хорошо. Думаю, мы можем пойти к тебе. Сейчас, я только... Он залез в один из верхних шкафчиков за рулоном пищевой плёнки. Август вопросительно приподнял брови, а Дима только ехидно улыбнулся. Через десять минут они были в комнате Августа. Хольт стянул с себя рубашку (Боже, прости Димину душу грешную за то, как нагло он пялился на подтянутое тело друга) и сидел теперь на табуретке спиной к Диме. Сосед Августа – немец, чьё имя Дима не запомнил, – тяжело смотрел несколько минут то на раздевшегося Хольта, то на Диму с пищевой плёнкой в руках. В итоге он не выдержал: тяжело вздохнул и, подхватив свой ноутбук, вышел, бормоча что-то про нежелание «участвовать в их ролевых играх». Дима, на самом деле, с трудом представлял себе, как замотать позвоночник Августа, не замотав всё остальное тело, но он должен был попытаться. — Возможно, придётся замотать тебе часть шеи и поясницы, — Предупредил Дима, отматывая кусок плёнки, — это ничего? Август фыркнул. — Никаких проблем, sweetie. Всяко лучше, чем извращаться с губками. Дима улыбнулся себе под нос и приступил к работе. В несколько слоёв замотал весь позвоночник и более тонкими полосками зафиксировал плёнку вокруг шеи и поясницы. Немного подумав, на всякий случай примотал ещё и к торсу. — Странные у вас способы, — пробормотал Август, рассматривая себя в зеркало. — Ну, знаешь, — Дима прокрутил в руке рулон и потыкал пальцем в плёнку в нескольких местах, убеждаясь, что она не отходит. — Когда у тебя сломана нога или рука, и она в гипсе, а соблюдать гигиену как-то нужно… А гипс мочить нельзя… Плёнка – лучший выход. — Да ты профессионал в этом, — Август рассмеялся. — Часто ломал себе что-то? — Руку и ногу в разные периоды своей жизни, — Дима пожал плечами. — Чаще такое случалось с Игорем. И Юля однажды летом руку сломала, но слишком хотела пойти на речку. Дима улыбнулся, вспоминая кое-как замотанную руку подруги, её попытки купаться и Игоря, неловко помогающего Юле держаться на плаву. Им было лет по четырнадцать, Гром только начинал понимать свою влюблённость, а Дима был вынужден наблюдать за всей этой драмой. Славное было время… Август шумно вздохнул и направился в сторону ванной (на этом этаже у каждой комнаты была своя собственная ванная комната, чёрт бы побрал этих студентов по обмену), попутно расстёгивая брюки. Дима смущённо отвёл взгляд. — Дальше сам справишься? Август с ухмылкой посмотрел на него. — А что? Хочешь присоединиться, mein schatz? Активное воображение тут же услужливо подкинуло несколько картинок, и Дима тут же отвернулся, скрывая горящее лицо. Сегодня это происходило слишком часто. — Да ну тебя, — буркнул Дима и поплёлся к кровати Августа. — Я воспользуюсь твоим ноутбуком? — Мог даже и не спрашивать, — Август улыбнулся и спрятался за дверью. Дима несколько секунд смотрел ему вслед, а потом со вздохом полез в интернет. В браузере Августа уже был открыт ютуб с учётной записью Дубина. Сам Август ничего особо не смотрел, но сохранил для Димы. Приятно. Дима развернул видео, которое они так и не досмотрели, улёгся поудобнее и нажал на «плей». В смежной комнате зажурчала вода. Через несколько минут Август начал что-то напевать, и Дима поторопился скрыть рвущийся наружу смех в подушке. Хольт ещё не осознал, видимо, какие тут тонкие стены. Загудел телефон. Сообщения сыпались с такой частотой, что Дима забеспокоился: не умер ли кто. Впрочем, увидев отправителя, он расслабился. Серёжа Разумовский терпением никогда не отличался. raz00m: димадимадима raz00m: димочка!!! raz00m: срочно raz00m: !!!!!!!! raz00m: очень очень ОЧЕНЬ СРОЧНО ОТВЕТЬ raz00m: дима raz00m: Дмитрий! Дима вздохнул и начал набирать сообщение, не заметив, что тем временем пришло ещё одно. raz00m: член хольта scoobydoobin: Что такое raz00m: ОТОЗВАЛСЯ Дима издал крякающий звук, дёрнувшись, случайно боднул ноутбук и успешно свалился с кровати. Вода затихла. — Sweetheart, ты в порядке? — Да! — пискнул Дима и яростно набрал ответ, не поднимаясь с пола. Вода постепенно начала литься вновь. scoobydoobin: Я ПРИШЁЛ НА ДМИТРИИ raz00m: ОПРАВДЫВАЙСЯ raz00m: где ты raz00m: ???? scoobydoobin: В общаге? raz00m: я в твоей комнате тебя тут нет где ты scoobydoobin: Что ты- scoobydoobin: Я у Августа raz00m: понял принял raz00m: ща приду впусти пж Дима вздохнул. Если Разум чего-то хотел, то отговаривать было бесполезно. Дима с кряхрением поднялся и отряхнул одежду. Хотя казалось бы: от чего? В этой комнате даже пыль на пол боялась ложиться. — Август! — Дима постучал в ванную. — Можно мой друг зайдёт? — Гром? — голос Августа чуть заглушала вода. Дима качнул головой, но потом понял, что Август его не видит. — Нет, вы не знакомы… Пока что. Август помычал, а потом с тенью сомнения протянул: — Окей. Я тоже скоро выйду. Дима вздохнул. В дверь в эту же секунду постучали. Дима успел только щёлкнуть замком, как в комнату ворвались два урагана: большой рыжий и маленький белый. — Димуль, посиди с Маргошей, умоляю! — Серёжа, тараторя, точно бабка на базаре, взмахнул волосами, похожими на огненные всполохи, и неловко обнял друга. — Олег там подрался с кем-то, его в ментовку утащили, я за ним! Дима рассеянно заморгал. Олег Волков был для Серёжи буквально всем. Лучшим другом ещё с детдома, соседом по общежитию, надеждой и опорой, а также любовью всей жизни. Белая ворона Марго пристроилась на столе Августа и с любопытством наблюдала за хозяином. — Погоди, что? С кем подрался? Игорю звонили? Серёжа замахал руками. — Да есть там один! Потом подробнее расскажу, — парень шумно выдохнул, и только теперь Дима заметил, как он запыхался. — Игорьку позвонили, дядя Федя должен подъехать. Но я Олежу бросить не могу, сам понимаешь. Я клетку Марго у тебя в комнате оставил, хорошо? — Конечно, без проблем, — Дима похлопал Серёжу по плечу. — Ты передохни минутку хоть. Дима придвинул табуретку, на которой недавно сидел Август, и Серёжа позволил себе упасть на неё. Марго перелетела к хозяину на плечо и подбадривающе клюнула его в щёку. Серёжа слабо улыбнулся и погладил птицу по голове. Дима почувствовал какой-то странный прилив теплоты, глядя на них. Разумовский всем всегда по-разному отвечал на вопрос, где он взял Марго: то купил, то украл, то нашёл яйцо и хотел пожарить, но из него вывалился птенец… Последнее придумал Олег, чем несказанно гордился. Но настоящую историю о том, как у Серёжи появилась верная спутница, знал только узкий круг близких друзей. Марго Серёжа нашёл на первом курсе, когда та была ещё совсем маленькой. У птицы было сломано крыло, и Серёжа не смог оставить её. Как говорил Разумовский, птицу никто и не заметил бы: она лежала в кустах и молчала, смирившись со своей участью. Серёжа и сам проскочил мимо – на пару торопился – но в последний момент что-то заставило его остановиться. И то ли интуиция, то ли ещё какая-то неведомая сила, но что-то заставило его подойти к кустам и заглянуть в них. Птица, увидев его, только печально каркнула, уже и не надеясь на какую-либо помощь, очевидно. А Серёжа даже думать не стал. Завернул в свою ветровку и притащил в общежитие. Олег несколько минут просто ошалело смотрел то на большие и грустные глаза Серёжи, то на такие же грустные, но маленькие глаза птицы, а потом вздохнул и вызвал такси до ближайшей ветклиники. Там у них спросили, как птичку зовут, на что Серёжа скорчил рожу и медленно выдал: «Маргарита». Олег вздохнул и исправил на «просто Марго». В общежитие они вернулись разорёнными, но с подробной инструкцией о том, как ухаживать за вороной, клеткой и парой пачек корма. А ещё Серёжа успел купить ей ветеринарный паспорт. И уже через час общий чат был заполнен фотографиями и видео с вороной и сообщениями от Разумовского: «мы теперь родители!». Ещё час Дима и Игорь спорили, кто из них будет считаться «крёстным отцом» Маргоши. Дима победил, заявив, что раз Юля и Игорь вместе, а Юля по умолчанию обозначена крёстной, то Игорю быть крёстным нельзя. Гром надулся, но поражение принял. Дима впервые был так рад тому, что в детстве бабушка часто таскала его в церковь и просвещала в религию. Потом Серёжа чуть не подрался с консьержкой, а Олег со всем руководством их политеха, когда отвоёвывали право Маргоши жить с ними… Скрипнула дверь ванной. Август вышел всё ещё обмотанный в полиэтилен и с полотенцем на волосах и вокруг бёдер. Дима прикусил щёку изнутри и отвёл взгляд. Серёжа удивлённо уставился на Хольта, а потом резко хохотнул, тут же зажимая рот рукой. Марго каркнула. Август удивлённо приподнял брови. — Прости-прости, — забормотал Серёжа на английском, вскидывая руки в примирительном жесте и вставая с табуретки. — Не хотел показаться грубым, просто давно не видел людей в пищевой плёнке. С лёгким паром, кстати! Август удивлённо моргнул. — Что? Серёжа отмахнулся и тут же протянул Августу руку, широко улыбаясь. — Забудь. Ты же Август, верно? Ван дер Хольт? Наслышан о тебе. Меня зовут Сергей Разумовский, я, считай, твой конкурент. Август заметно напрягся и бросил на Диму какой-то странный короткий взгляд. — Извини? В каком смысле? — Сергей гениальный программист, — позволил себе вклиниться в диалог Дима. — Он про то, что станет твоим конкурентом на рынке. Хотя у вас, вроде, разные отрасли. Серёжа фыркнул. — Ну, если Волче станет физиком-ядерщиком и будет создавать бомбы, у меня не останется выбора, кроме как во всём поддерживать его. Он глянул на часы на телефоне и присвистнул. — Засиделся я у вас. Всё, солнышко, оставляю Маргошу на тебя, — Марго (возмутительно умная птица), услышав слова хозяина, перепорхнула на плечо к Диме. Они с Серёжей синхронно улыбнулись, а вот Август как-то помрачнел. — Я наберу, как всё прояснится. Дима кивнул, и они с Серёжей коротко обнялись. Разумовский погладил Марго и развернулся к Августу. — Мистер Хольт, был рад знакомству, — Август промычал. Серёжа окинул его хитрым взглядом, и на его губах вдруг расползлась ехидная ухмылка. — Вынужден покинуть вас, нужно спасать моего благоверного. Август завис на пару секунд. — Благо… Что? — Парня моего из полиции забрать надо, — Серёжа рассмеялся и хлопнул Августа по плечу. Лицо Хольта постепенно посветлело. Дима растерянно уставился на него, а Разумовский насмешливо фыркнул, стягивая с запястья резинку и собирая длинные волосы в хвост. — Я ушёл, в общем. До связи! Марго, будь умницей! Ворона послушно каркнула, и дверь за Разумовским закрылась. Повисла немного неловкая тишина. Август в конце концов кашлянул и повернулся к Диме, старательно пряча глаза. — Ты… Поможешь снять это? Дима уставился на полотенце, обёрнутое вокруг бёдер Августа. Господи, если бы только Август знал, сколько мыслей пронеслось у Димы в голове, прежде чем он понял, что речь шла о плёнке. Дубин резко выдохнул. — Ох. Да, да, конечно, сейчас размотаю тебя. Закончив, Дима сказал, что сходит за обещанной шавермой, ведь их ужин накрылся медным тазом. Август предложил сходить с ним, но Дима махнул рукой, сказав, что это ненадолго, да и к тому же у Августа была мокрая голова, а на улице уже холодало. Августу пришлось смириться. Выходил из общежития Дима в глубокой задумчивости, пока Марго успокаивающе царапала его за плечо сквозь ткань олимпийки. Прохладный сентябрьский ветер растрепал его волосы и заполнил лёгкие. Дима шумно выдохнул. За сегодня накопилось слишком много того, что ему нужно было хорошенько обдумать.

***

— И когда Серый сказал, что у него есть парень, он так… Не знаю, расслабился, что ли? Да и лампочка эта… Так что, возможно, я могу рассчитывать на взаимность. Хотя, может, он просто занервничал, это же логично… Чёрт, да почему всё так сложно! Дима снял очки и уронил голову на стол. Юля, сидящая напротив, вздохнула и протянула руку, чтобы погладить друга по волосам. — Слушай, Дим, — мягко начала она, откладывая бутерброд, который ей притащил перед обедом Игорь, — я, конечно, не следователь, но даже я думаю, что когда мужик ради тебя готов на всё – это не просто дружба. Дима приподнял голову, упираясь подбородком о стол и с прищуром – чёрт бы побрал его минус три – посмотрел на подругу. Была большая перемена между парами, они сидели в университетской столовой, и Дима решился излить Юле душу по поводу событий вчерашнего дня. Рассказал про всё: и про принятие собственных чувств, и про желание поцеловать дурацкого Хольта, и про его странное поведение… Парень надулся, отводя взгляд. Было у него лёгкое ощущение, что Юля сказала это только для того, чтобы успокоить его. — Не понимаю, о чём ты. Дима плохо видел лицо Юли, но был уверен, что она закатила глаза. — Когда Пшеку стало плохо, этот парень в двенадцать ночи достал лучшего ветеринара Питера, — Дима фыркнул, и Юля дёрнула его за ухо. — И если бы он не помог, я даю руку на отсечение, он нашёл бы лучшего врача в России. А потом и в мире. Дима вздохнул и выпрямился, надевая очки. Её аргументы, конечно, имели смысл, но сомнения Димы были сильнее. — Это было ради кота. — Я в тебя сейчас колбасой кину, — пригрозила Пчёлкина. — Ради твоего кота, Димуля, — она вдруг мечтательно вздохнула, подпирая щёку кулаком. — Господи, этот мужик слишком горяч для этого мира. Брови Димы взлетели вверх. — У тебя есть парень. Юля недовольно цокнула, отправляя в рот последний кусок бутерброда и отряхивая руки от крошек. Дима протянул ей коробочку с соком, и девушка благодарно кивнула. — Ну, слушай, — пробормотала она, сделав глоток. — Игорь это другое. Игорь – это любовь. А Хольт… Хольт – это горячая штучка с острыми скулами, его не оценить – это грех. У Серёги можешь спросить. Дима вспомнил вчерашние оценивающие взгляды Серёжи. Что ж… Спорить с этим, пожалуй, не имело смысла. Юля тем временем продолжала: — Эх, буду детям однажды рассказывать, что вот, я выбрала их папаню, а не горячего неандертальца… Дима выразительно вздохнул и слегка пнул подругу по ноге под столом. — Нидерладнца, Юль… — Да пофиг, — отмахнулась она, вставая из-за стола, — всё одно. — Вот поэтому ты и с Игорем, — пробурчал Дима, поднимаясь следом и направляясь к выходу. Юля подняла на него вопросительный взгляд. — Вы два сапога пара. Девушка расхохоталась. Дима смог лишь покачать головой. Вот оно, будущее журналистики… До аудитории Димы шли, обсуждая надоедливых преподавателей и задания на остаток недели. — Mon cher! Дима вскинул голову. Август, уже поджидавший его возле двери, помахал рукой. Люди в коридоре начали оборачиваться на него, но Августу было плевать. Он смотрел только на Диму. В груди разлилось приятное тепло. Губы Юли расползлись в улыбке. — Он называет тебя «мой дорогой», и ты всё ещё позволяешь себе сомневаться в том, что нравишься ему? — Она пихнула Диму под рёбра. — Как ещё он тебя называет? Дима посмотрел на Августа, который улыбался ему с другого конца коридора, и закусил губу. — «Mein schatz». — И что это значит? Дима хмыкнул и, повернувшись к ней, невинно приподнял брови и зашагал спиной вперёд. — А ты попробуй угадать. Пчёлкина на это только закатила глаза и послала воздушный поцелуй на прощание. Дима, хмыкнув, развернулся и почти сразу же упал в руки Августа. Дима ойкнул, утыкаясь носом в широкую грудь. Август рассмеялся у него над ухом. — Нужно смотреть, куда идёшь, Дмитрий. Дима фыркнул, чуть отстраняясь, но объятий не разрывая. Вскинув голову, он заглянул Августу в глаза. — Ну ты же меня поймал. Хольт прищурился. — А если бы нет? — А я в тебе не сомневаюсь. И, быть может, это было просто игрой влюблённого воображения, но Дима был готов поклясться, что между ними забегали искры, а взгляд Августа стал мягче. Звонок на пару нагло разрушил момент. Дима с неохотой отлип от Августа и слабо улыбнулся. — Идём? Август со вздохом кивнул и взял Диму за руку. Дима даже не успел осознать, как это произошло, просто его собственная ладонь так естественно легла в ладонь Августа, что казалось, что они делают это каждый день. Август провёл его через толпу студентов, выбрав наиболее удобные места. Дима уже начинал писать лекцию, когда экран телефона засветился, уведомляя о новом сообщении bee_july: СОКРОВИЩЕ bee_july: ОН НАЗЫВАЕТ ТЕБЯ СВОИМ СОКРОВИЩЕМ bee_july: БОЖЕ ВЫ ТАКИЕ ОТВРАТИТЕЛЬНО СЛАДКИЕ bee_july: Я УМРУ СЕЙЧАС Дима спрятал улыбку в ладони и покосился на Августа, который внимательно слушал преподавателя. scoobydoobin: ПЕРЕСТАНЬ ОРАТЬ НА МЕНЯ БУКВАМИ bee_july: Я ЩАС НЕ БУКВАМИ НА ВСЮ АУДИТОРИЮ ЗАОРУ И ЭТО БУДЕТ ТВОЯ ВИНА bee_july: Димуль ну серьёзно bee_july: как ты умудряешься думать, что не нравишься ему, когда он называет тебя ТАК bee_july: то дорогой, то сокровище bee_july: ещё что-то было? Дима задумался. Большинство обращений были на английском, и не выходили за рамки «дорогого» и «милого». Хотя, вспоминая вчерашний вечер… scoobydoobin: Эм scoobydoobin: Что-то вроде «мон кёр» scoobydoobin: Как-то так? На минуту Юля замолчала. А потом их чат заполнился шквалом стикеров со слезами и сердечками. bee_july: СЕРДЦЕ МОЁ Диме потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы осознать, что Юля говорит не о том, что у неё сердечный приступ, а о том, что… Август так назвал его. Дима зажмурился, пытаясь привести мысли в порядок. Юля тем временем продолжала истерично писать, не забывая дополнять слова всякими смайликами и стикерами, которые даже не всегда были в тему. Главное, что их было много. bee_july: ДИМ ЗАСОСИ ЕГО ВОТПРЯМЩАС ИНАЧЕ ЭТО СДЕЛАЮ Я bee_july: НЕ СМЕЙ УПУСКАТЬ ЭТОГО МУЖИКА bee_july: ЭТОТ НЕАНДЕРТАЛЕЦ ДОЛЖЕН БЫТЬ ТВОИМ scoobydoobin: Нидерландец bee_july: да пох мне bee_july: засоси его говорю bee_july: можешь прям на паре bee_july: дядь Федя отмажет потом ес чё Дима громко фыркнул, из-за чего Август тут же обернулся на него. Дима покачал головой и неловко улыбнулся, выключая телефон. Хотелось обдумать всё. А ещё, конечно, следовало бы писать лекцию, но это было уже второстепенной задачей. Ближе к концу пары Юля начала писать вновь. bee_july: вы кстати насчёт дачи решили bee_july: а то Угорёк говорил вы сомневались bee_july: или ты я хз так и не поняла Дима нахмурился. Точно, ещё и с этим надо было разобраться. scoobydoobin: Я не говорил Августу пока… bee_july: ну так СКАЖИ bee_july: пупс, сегодня среда, а мы едем в пятницу после пар bee_july: у тебя два с половиной дня bee_july: решайся давай bee_july: Серый с Волчонком тоже едут кстати scoobydoobin: Я не хочу пугать его полным огородом картошки scoobydoobin: И суровыми взглядами дяди Феди scoobydoobin: Он и без того мою бабушку побаивается, а после этого… bee_july: что, боишься закоротит его?) Дима недовольно цокнул. scoobydoobin: Вот поэтому ты и с ИГОРЕМ scoobydoobin: Позорница bee_july: я тя тоже люблю bee_july: чмокни Хольта bee_july: от меня чисто bee_july: за то что он терпит твою тугодумость Дима отправил ей в ответ закатывающий глаза смайлик. Прозвенел звонок с пары. Дима неловко покидал вещи в сумку и пошёл к выходу вслед за Августом. Тот снова взял его за руку. Чтобы они не потеряли друг друга в толпе, конечно же. Наверно. Или потому что Августу этого хотелось. Дима очень надеялся на второй вариант.

***

Дима решился. Он, правда, пока сам не мог понять, на что именно, но он остро чувствовал уверенность во всех своих действиях. Они вернулись в общежитие после похода в спортзал. Вообще, это нужно было только Августу, поскольку занятия спортом и борьбой с его телохранителем и по совместительству личным тренером Отто хорошо помогали избавляться от излишков электрического заряда, который накапливался в позвоночнике. Дима под предлогом того, что давно хотел записаться в зал, спросил, может ли он ходить с Августом. Тот, естественно, был только рад такой компании. Возможно, конечно, в странной решимости Димы сделать что бы то ни было сыграла роль та бутылка вина за двести рублей, которую он купил в ближайшем «Магните», под возмущённое Августовское «Mon cher, мы можем позволить себе нормальное вино!». Дима на это только закатил глаза и заявил, что они будут пить то вино, на которое у него хватает стипендии. И они пили. Сидели друг напротив друга на кровати Августа (Дирк – сосед, чьё имя Дима наконец вспомнил – со вздохом взял свой учебник и вновь смылся), слушали музыку и пытались учить новые фразы на русском. После пары бокалов Августа приспичило задавать вопросы вроде «Ди-моч-ка, а что значит «ёкэлэмэнэ»?». Дима не мог решить, что развеселило его сильнее: собственное имя, произнесённое по слогам, или то, как старательно Август выговаривал этот бессмысленный набор букв. Но это и не было важно. Он просто рассмеялся, роняя голову Августу на плечо и прикрывая глаза. — В чём проблема? — Забурчал Август, хотя веселье передалось и ему. — Ты часто говоришь это! Дима повернул голову, придвигаясь ближе и удобнее устраиваясь на плече Августа, и фыркнул ему в шею. Хольт вздрогнул. Его рука оказалась у Димы на колене, и Дубин мог почувствовать маленький разряд тока, проскользнувший между ними. Больно не было, лишь минутное лёгкое пощипывание, пробежавшее вверх по бедру. Смех постепенно стих. Музыка перестала играть, и их накрыла тишина. Но она не давила, что удивительно, а наоборот успокаивала и расслабляла. Диме нравилось это всё. Сидеть вот так, чувствовать Августа рядом с собой, ощущать его прикосновения и слушать его размеренное дыхание. Ему хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Дима зажмурился. Чёрт возьми, он был так влюблён. — Honey, всё хорошо? — голос Августа мягко прошелестел у него над ухом. — Да, конечно, я просто… Дима поднял голову и так и не смог закончить предложение. Лицо Августа оказалось слишком близко. Вся эта ситуация была ужасно похожа на ту, что была вчера, с разницей только в том, что теперь Август нависал над ним. Дима сглотнул. В этот момент и появилась эта странная решимость. Хотелось то ли рассказать Августу о своих чувствах, то ли спросить о его чувствах, то ли наконец поцеловать его. Последнее желание впилось в мысль намертво. Диме показалось, что ещё немного, и он начнёт задыхаться. От недостатка кислорода или Августа – не понятно. Шёпот сорвался с губ сам собой: — Август… Останови, отвернись, скажи хоть что-то, что заставит меня отстраниться от тебя. — Дима?.. Он не знал, собирался ли Август сказать что-то ещё. Просто не хватило сил дослушать. Собственное имя, сорвавшееся с губ напротив, подействовало лучше любого спускового крючка, и Дима, прикрыв глаза, резко сократил всё и без того крошечное расстояние между ними, и прижался к губам Августа своими. Губы у Августа были мягкими. И пахли приятно. Это всё, о чём Дима мог думать в этот момент. Сердце бешено стучало в грудной клетке, кровь гудела в ушах. Целовать Августа было настолько же невероятно приятно, насколько и страшно. А ещё страшнее стало, когда Дима вдруг понял, что секунды шли, но Август не отвечал ему, а его рука вдруг исчезла с Диминого колена. Чёрт. Дима резко открыл глаза и отстранился. Закружилась голова. Лицо вспыхнуло. Август смотрел на него большими растерянными глазами, и Дима понял, что это всё. Конец. Он поступил, как последний придурок, допустил самую большую ошибку. И он не знал, что теперь делать. Хотя, возможно, один выход всё же был. — Прости, это была моя ошибка, — на одном дыхании выпалил он и пулей рванул из комнаты. Он уже был в коридоре, когда услышал сзади взволнованное: — Дмитрий, подожди! Но Дмитрий не хотел ждать. Дмитрий хотел скрыться от Августа, да и от всего остального мира тоже, желательно. Запереться в комнате, залезть под одеяло, прихватив с собой кота, и не вылезать примерно никогда. Дима ловко преодолел лестничный пролёт и, услышав торопливые шаги на ступеньках вверху, ускорился. — Дима! Он залетел в комнату и захлопнул дверь. Руки дрожали, но он всё же сумел кое-как провернуть замок. Очень вовремя, потому что уже в следующую секунду в дверь ударили. Не слишком сильно – Август, вероятно, просто не успел вовремя затормозить. — Дима! — голос Августа звучал чуть приглушённо, и Дима мысленно в очередной раз посетовал на картонные стены. — Пожалуйста, открой! Давай поговорим! Пушок, чей сон побеспокоил шум, встревоженно подскочил к хозяину и потыкался носом ему в ногу. Дима вымученно улыбнулся любимцу и подхватил его на руки. — Дмитрий, mon coeur, прошу тебя! В коридоре зазвонил телефон, и Дима, кажется, впервые услышал, как матерится Август. Он яростно рявкнул «what?» и начал говорить что-то ещё, но Дима уже не слушал. Он подхватил с прикроватной тумбочки большие наушники и достал из кармана джинсов телефон. Пушок устроился у него на коленях и тихонько замурчал, чувствуя настроение хозяина. Дима включил первую попавшуюся песню из плейлиста Юли – свой включить он не решился, там композиции были слишком грустные и романтичные, а своё и без того паршивое состояние усугублять не хотелось. Уткнувшись затылком в стену, он прикрыл глаза и запустил свободную руку коту под свитер. На губах всё ещё гудело ощущение мягкости губ Августа. У него была куча всяких баночек с косметикой, наверняка там что-то и для губ было. Дима бы спросил, но теперь сомневался, что сможет когда-нибудь даже просто заглянуть Августу в глаза. Песня переключилась на что-то возмутительно тоскливое – уж для Юли-то точно! – про любовь, и Дима, сморщившись, быстро переключил её. Музыка всё играла, время шло, а грусть и усталость решили взять своё, так что Дима и сам не заметил, как провалился в сон. Когда он открыл глаза, на улице было уже – или ещё? – темно. Голова немного гудела, а во рту было сухо и одновременно с этим отдавало каким-то противным металлическим вкусом. Чёртов вечерний сон. Наушники разрядились и валялись под кроватью, очки и телефон нашлись на подушке рядом, а Пушок дремал у Димы в ногах. Хотелось встать и пойти попить, но одновременно с этим не хотелось беспокоить кота. Вздохнув, Дима смирился со своей участью и потянулся за очками и телефоном. Под часами – они услужливо сообщили ему, что время уже перевалило за десять вечера – висели непрочитанные сообщения, отправленные пару часов назад. На английском. augustholt: Тебе не должно быть жаль. augustholt: Это не было твоей ошибкой. augustholt: И в принципе не было ошибкой. augustholt: Давай поговорим, когда ты будешь готов. augustholt: Пожалуйста. Был в сети минуту назад. Сердце болезненно заныло. Чёртов Август. Дима в конце концов поднялся с кровати и поплёлся на кухню, шаркая ногами по полу. Налил себе воды, а Пушку насыпал корма, на шум которого кот тут же прискакал. Дубин погладил его по лысой голове и вернулся в комнату. Дима закусил щёку изнутри и уставился в потолок. Он мог бы просто сидеть и страдать, но был ли в этом смысл? Правда, придумать, что делать, он тоже не мог: тревога и какое-то отчаяние до сих пор заполняли собой все мысли и не давали рационально думать. А ещё на этом определённо сказывалось то, что мозг никак не запускался после сна. Взгляд упал на телефон в руке. Что ж, не знаешь, что делать – спроси друга, да? Пролистав список контактов, он уставился на самый сомнительный. Вздохнув, Дима открыл редкую переписку. Хоть и самый сомнительный, но в то же время самый подходящий в этой ситуации, пожалуй. scoobydoobin: Странная просьба, наверное scoobydoobin: Но ты можешь дать совет? Ответ от Олега Волкова пришёл буквально через несколько секунд. Диме почему-то казалось, что эта привычка мгновенно отвечать выработалась у него из-за нетерпеливого Серёжи. wolfich: выкладывай Дима вздохнул, почесал сфинкса за ухом и начал торопливо набирать сообщение. scoobydoobin: Что делать, если я поцеловал парня, который мне нравится, и которому, как мне казалось, я тоже нравлюсь, но он мне не ответил и, что ещё хуже, кажется, он испугался? scoobydoobin: И поэтому теперь я сомневаюсь? scoobydoobin: Но он написал мне и сказал, что это не было ошибкой? scoobydoobin: И теперь я вообще ничего не понимаю? wolfich: ты сбежал? Дима моргнул. И вот откуда он всегда всё знает… scoobydoobin: … scoobydoobin: Возможно? wolfich: идиот. wolfich: он за тобой бежал? scoobydoobin: Допустим?.. wolfich: вдвойне идиот. wolfich: собирай яйца в кулак и иди объясняться со своим электровеником Дима цокнул. Вот что Игорь, что Олег. У одного вместо Августа все остальные месяцы, у другого электроприборы. Пушок вернулся с кухни и пристроился у хозяина на коленях, вытягивая шею, чтобы заглянуть в экран телефона. Как будто что-то понимал, ага. scoobydoobin: Чего так грубо сразу… scoobydoobin: И с чего ты взял, что речь про него вообще… wolfich: дим. Дима прямо почувствовал на себе холодный и серьёзный взгляд татарина. Вдоль позвоночника пробежали мурашки. scoobydoobin: Понял, принял, прости scoobydoobin: Спасибо за помощь, Олежа scoobydoobin: Серёжке с Маргошей привет wolfich: отчитаешься потом Дима отбросил телефон на кровать. Пушок поднял голову и ткнулся хозяину в подбородок носом, подбадривая. Дубин вздохнул. Пожалуй, откладывать это всё правда не имело смысла. Кое-как пригладив растрепавшиеся после сна волосы и одежду, он вынырнул в коридор и поплёлся на нужный этаж. Что следует говорить он, естественно, не знал, но искренне надеялся на то, что что-нибудь само придумается. Или Август спасёт положение. Диме оставалась всего пара ступенек, когда он услышал до боли знакомый голос. Говорящий на русском. Почти без акцента. — Не будем мы этот контракт подписывать, так ему и передай. Знаешь, куда он может себе эти проценты засунуть? Матерь божья, — Дима вытянул голову и увидел, как Август расхаживает туда-сюда по коридору с мигающей лампочкой, устало прикрывая глаза рукой. — Скажи, что нам поступило более выгодное предложение? Закончились деньги? Holy God, скажи, что я умер, ну в конце-то концов! Август, шедший как раз в сторону Димы, резко опустил руку и уставился на него. У Димы появилось сильное желание сбежать, но он сдержал этот порыв. Лампочка перестала мигать. Дима наконец полностью поднялся и встал в нескольких шагах от Августа, неловко заламывая руки за спиной. — Я перезвоню, — голос Августа вдруг сел. Он сбросил звонок и неловко убрал телефон в карман домашних штанов. — Дмитрий, я… — А на русском? — Дима неловко улыбнулся. — Ты же умеешь, так к чему это всё? Август резко кивнул и сделал неуверенный шаг вперёд. Он собирался сказать что-то, но Дима опередил его: — Прости. За… За то, что произошло. И за то, что подслушал, наверное. Но за то, что поцеловал тебя, мне, наверное, больше жаль. Я не хотел рушить нашу дружбу и… Август закачал головой, в пару шагов сокращая расстояние между ними и кладя руки Диме на плечи. — Дима, остановись, прошу! Я уже говорил, это не было ошибкой. Ты ничего не разрушил, и… Боже. Ты хотел этого? Дима, чуть помедлив, кивнул. Хотел. И всё ещё хочет. Но не говорить же об этом вслух. В горле почему-то встал ком, а в глазах защипало, и парень поспешил сморгнуть нежеланную влагу. Не хватало ещё разреветься. — И я хотел, — тихо, почти шёпотом произнёс Август. — Но ты, — голос дрогнул, и Дима опустил голову, пряча горящее лицо. — Ты не ответил. И руку убрал, и… — Дмитрий! — ладони Августа вдруг переместились к нему на щёки, мягко обхватывая, заставляя вскинуть голову и заглянуть в тёмные глаза. — Когда я испытываю сильные эмоции, то бьюсь током, помнишь? А ты вызываешь во мне слишком сильные эмоции, и я просто не хочу сделать тебе больно. Диме показалось, что ещё немного, и ноги попросту перестанут держать его. Он схватился за плечо Августа и выдал то, что первым пришло ему в голову: — Почему ты соврал, что не умеешь говорить на русском? У тебя даже акцента почти нет. Август рассмеялся. Лампочка снова замигала, а между одним из пальцев Августа и щекой Димы тихо треснул разряд электричества. Август тут же убрал руки чуть в стороны. Диме потребовалось мгновение, чтобы начать тосковать по мягким прикосновениям. — Прости. Это… Прозвучит странно, наверное, но ты понравился мне. Заинтересовал. Мне захотелось узнать тебя ближе. Кто-то сказал, что ты хорошо знаешь английский, и я не придумал ничего лучше, чем сделать вид, что ни слова не знаю на русском и попросить помощи у тебя. Не знаю, считается ли это любовью с первого взгляда, но… Дима начал думать, что перенимает нетерпеливость у Разумовского. Потому что во второй раз за вечер он не стал дослушивать Августа. Привстал на носочки, руками цепляясь за широкие плечи, и прильнул к его губам. Август шумно выдохнул. И чуть наклонился, крепче прижимаясь к губам Димы и отвечая на поцелуй. Одна ладонь мягко опустилась Диме на щеку, большой палец мягко проскользил по коже. Диме хотелось заскулить от того, как же ему было в этот момент хорошо. Слабый электрический заряд пощекотал кожу где-то под ухом, и Август тут же испуганно отстранился. — Чёрт, прости, я… Дима схватил Августа за шею и резко дёрнул на себя, целуя снова и почти неразборчиво бормоча ему прямо в губы: — Замолчи, прошу, замолчи, заткнись, — каждое слово подкреплялось новым поцелуем в уголок рта. — Это не больно, я даже почти не чувствую, слышишь? Мой кот царапается больнее, идиот. Какое-то необъяснимое желание взяло верх, и Дима слегка прикусил нижнюю губу Хольта. Лампочка истерично замигала. Август, казалось, забыл в этот момент, как дышать. А Дима отстранился на секунду, чтобы заглянуть ему в лицо, и почти шёпотом потребовал: — Просто заткнись и поцелуй меня нормально наконец! И Август подчинился. Его руки наконец уверенно нашли своё правильное место: в волосах и на щеке Димы. Сам Дима же крепче обвил шею Августа, прижимаясь как можно теснее, кончиками пальцев задевая прохладный металл позвоночника и чувствуя слабое пощипывание от зарядов. Поцелуй медленный, мягкий, вкусный. Такой, который хочется растянуть максимально, чтобы наслаждаться каждой секундой, каждым мгновением. Дима, хихикая, снова прикусил губу Августа. Лампочка в коридоре последний раз мигнула и с треском окончательно потухла. Дима отстранился, чтобы опрокинуть голову и посмотреть на результат их трудов, а потом с ухмылкой протянул: — Мистер Хольт, думается мне, между нами пробежала искра. Август несколько секунд ошарашенно смотрел на него, а затем вдруг расхохотался, заключая Диму в объятия и зарываясь носом в светлые волосы на виске. — Mon amour, tu me rends fou! Дима знал значение только пары слов, но всё остальное его и не волновало. Его в принципе ничего не волновало теперь, когда он чувствовал себя таким счастливым.

***

scoobydoobin: Мы встречаемся scoobydoobin: Спасибо <3 wolfich: поздравляю wolfich: на дачу в пятницу собирайтесь wolfich: :)