Воспоминания о дожде

      Иногда, я жалею о том, что могу время от времени вспоминать свое прошлое. Если рано лягу спать и вместо чтения книг провалюсь в неспокойный сон, я вспомню о том, что когда то был другим человеком. О морском прибое и каменных стенах величественного здания. Под гонения холодного поющего ветра и яркие искры прыжков Звёздного Экспресса. Под россыпи галактик и планет под ногами. На мягких одеялах и спутанных белых волосах, лёгкими прядями падающих на улыбающееся лицо. Я вспомню. И мне даже жаль, что больше никогда не забуду. В тот прохладный вечер, ветер кланял печальные ивы. Они были настолько же одинокими, как и бездомные коты, встречавшиеся на витиеватой улице. Он шёл под ледяной дождь и серебрянные капли, нитями струящихся из облаков, застиливших всё небо. Они капали как сухое вино и разливались как волны о скалы топящие берег. Белоснежной пеной, как снежные лавины или пузырьки в бутылке шампанского. Сгоревшие в посыпанной с домов штукатурки. Чёрные волосы, короткие, как жизнь людей пробегающих мимо и зелёные глаза лишь с одной стороны подведенные красной подводкой, слегка подтекшей под натиском ветра и капель. Серый зонт накрывал от такого же неба, но разве он спасёт от дождя внутри тела? Или кто-то может посмотрит в изумрудные радужки и вспомнит былой аквамариновый блеск потонувший в бирюзе его слез. Или протянет руку с доброй улыбкой и засмеявшись достанет тени или подводку, дорисует стрелку под левым глазом, а он приластится щекой к нежным пальцам и больше никогда не убежит от своих глубоко похороненных страхов. Оставит поцелуй на костяшках, наблюдая за стремительно краснеющими щеками. И хитро улыбнувшись потянется к вишнёвым губам, но это не сегодня. Возможно. Только в час, когда время остановится на Лофу Сяньчжоу и он остановится посреди стремительно пустующей улицы и последний раз взглянув в туманную даль, развернется и вернётся обратно в поезд, где ждëт не родная, но живая семья. И может быть он перестанет думать о отголосках чужих оборвавшихся голосов и не станет вспоминать о лазурных рогах в его истинном облике. И никогда больше не вздрогнет расчёсывая короткие волосы, не понимая, почему они так резко обрываются на белой шее. Больше не подумает об этом. Лишь взглянет в золотые глаза смеющейся Стеллы и на тонкие пальцы Март, крепко сжимающих голубой фотоопарат, отпив глоток крепкого чёрного кофе от Химеко улыбнётся Вельту и кивнет задорной Пом-пом. Но он продолжает идти. Наступая на глубокие тусклые лужи и наблюдая на с каждой секундой разрастающийся ливень. Подаренный зонтик неплохо спасает, но лишь от внешних смеющихся капель. Ведь к сожалению не придумали зонта, чтобы укрыться от сжирающих заживо мыслей. Он идёт по собственной тюрьме и каждый камешек на идеально выточенной дороге отзывается ненавистью к его прошлому воплощению. Они все, и дороги и люди, и дома и громко переговаривающиеся деревья, все бы отвернулись, узнав кто идёт так упрямо под серым дождём серых капель. И он действительно хочет развернутся назад. Обнять тёплую Химеко и весёлую Март. Сесть и записать в базу данных "В Лофу Сяньчжоу особенно холодно в сильный ливень", а потом утонуть в недавно купленной книге и слышать смех за соседней стеной. Почему он продолжает идти вперёд? Не замечая сменяющийся пейзаж перед своими глазами. Его взгляд лишь зацепляется за деревянную лавочку, насквозь промокшую под гневом сегодняшней злобной погоды. Он останавливается и буря проникает под недавно выстиранную одежду, заставляя мурашки бегать по телу. На лавочке сидит человек. И Дань Хэн действительно хочет убежать прямо сейчас. Трусливо. Как заяц заприметивший лису за соседними кустами. Зажмурится и не вспоминать. Забыть. Ведь он не умеет решать эти проблемы. Проще уйти, сменить облик и личность, проще найти новых верных друзей. И так же просто бросить их не обращая внимания на полные слез глаза вечно радостной Март и громкий плач плохо переживающий расставания Пом-пом. Это просто. Убежать. Убежать и просто забыть. Вернуться и просто напомнить. И понять, что тебя не забыть. Он всё так же стоит, а стихия бушует вокруг, подхватывая в воздух зелёные листья. На лавке сидит до боли знакомый человек. На нём нет намёков на твои воспоминания. Но Дань Хэн подходит ближе и вот уже может разглядеть каждую волосинку на длинных иссиня-черных прядях волос. Он хочет сбежать, но слишком хочет остаться и серый зонтик накрывает их обоих от ледяного дождя. Сидящий замечает переставшие катится по плечам мокрые капли и поворачивает голову вверх, а Дань Хэн уже знает - его глаза киноварно красные, словно розы, написанные самой яркой краской. Они пустые, будто высохшие под палящим солнцем, но он знает, что его слезы это ливень захвативший Сяньчжоу. Его кровь - это звезды на ясном бескрайнем небосводе. Его бинты - облака заслонившие космос. – Простудишься. - только говорит Дань Хэн, но кажется будто всë закончилось в эту минуту и яркое солнце осветило корабль. Но вдалеке лишь послышался раскат гулкого грома. – Переживаешь? - просто отвечает Блэйд и будто бы больше ничего и не надо. Только дождь и простой серый зонтик. Только лавочка, только два человека стоящих так далеко и так рядом. Они разные, всегда ими были. Они когда-то любили, но есть ли что-то между ними сейчас? Они открыли перед друг другом все двери, а позже закрыли, будто и не были вовсе знакомы. – Возможно. - ни одной причины для лжи. Он слишком сыт обещаниями: своими, чужими. Кажется, уже неважно кто что вновь расскажет, он больше не услышит и больше не вспомнит. Они молчат и смотрят друг другу в глаза. Даже если стыдно - больше не важно. Хочется лишь запомнить или забыть навсегда. Он не знает, что хочет от этой встречи - уйти или всё же остаться. Наверное, его больше не ждут нигде: не на экспрессе не дома. – Твои глаза тогда были другими. Бирюзовые, я всё ещё помню. Нет. Он не уйдёт туда где больше не ждут. Он останется там, где ему всегда рады. – Дань Хэн... - вновь начинает Блэйд, глядя прямо в глаза. – Для тебя я могу быть Дань Фэном.. - надломленно, тихо, смешно. И не нужны слова для продолжения и не нужно говорить, объяснять. Рядом с ним он вновь будет расчёсывать длинные чёрные волосы и подводить оба аквамариновых глаза красной подводкой. Он не будет жалеть, что ушёл и наконец-то, улыбнувшись, всë вспомнит.