chihiro

кевин привык к боли. кевин привык собирать себя по кусочкам, вновь и вновь вставая с холодной и леденящей душу поверхности поля, сплевывая потерявшую вкус кровь. кевин привык игнорировать жжение осточертелой и ненавистной для него цифры на щеке. кевин привык сыпать килограммы соли на незаживающие раны. кевин привык к тяжелой трости хозяина, к обреченному взгляду жана, к жесткой хватке рико у себя в волосах. ко всему можно привыкнуть, хотя и не хочется. кевин дэй помнит, как рико цеплялся за него в детстве и как он хотел угодить дяде, но также кевин помнит, как душераздирающе жан пытался встать с пола, пока рико колотил его всем, что попадется под руку. кевин знает ту часть рико, которую тот не показывал никому, кроме него, но также он знает и другую — жестокую, истеричную и непоколебимую. кевин совсем не хочет признавать, что он точно так же цеплялся за рико, когда они были маленькими, как и цепляется сейчас. дэй сплевывает и сплевывает, но подставляет голову под очередной удар; он уползает и уползает, но бежит обратно, как верная собака; он ненавидит и ненавидит, но почему-то всегда забывает об этом. кевин знает, насколько грубы руки рико, тянущие его за волосы; насколько страшен его тихий угрожающий голос; и насколько рико зависим от него самого. кевин принадлежит ему по праву, по жестокому и несправедливому праву, с рождения; дэй осознает, как упивается морияма своей властью над ним и контролем. но кевин все равно не может этому противостоять. не может скинуть со своей шеи поводок, так отчаянно и крепко впившийся ему в кожу, залезший вовнутрь и ставший его частью. кевин пытается, пытается и пытается сделать рико мягче, заставить его прекратить, ловя взгляд темных и холодных глаз, невесомо проводя пальцами по белесой коже, верно и униженно возвращаясь ползком на коленях. — рико, ты... — тихо и умоляюще шепчет он, — перестань. хватит. ты же не такой. но рико не слушает. он не перестает и продолжает вести себя так, словно он властен над каждым человеком вокруг себя. и кевин тоже продолжает терпеть, продолжает отключаться от своего тела, когда пальцы рико больно и царапающе блуждают по нему, потому что он помнит того маленького ребенка, пытающегося заполучить одобрение взрослого. потому что он помнит, что рико может быть нежным. что рико хотел с ним дружить. что рико так защищается. кевин знает, что он привык оправдывать все вокруг, привык навешивать несуществующие ярлыки и обманывать себя. рико склоняется над ним мучительно медленно, рассматривая и забираясь в душу с когтями, ловя тревожный взгляд в полумраке комнаты. кевин тянется к его лицу двумя ладонями, мягко прикасаясь, пытаясь всколыхнуть в нем хоть каплю каких-то чувств, которые испытывает сам. и когда рико касается его губ своими, он чувствует только жар, горечь крови и острые зубы, прикусывающие с остервенелыми «мой, мой, мой». кевин над собой издевается, позволяет ему над собой издеваться, потому что отвечает. отвечает и изо всех сил старается направлять нежнее, стереть с хмурых бровей рико раздражение, смыть кровь с его рук и остановить льющуюся, непрекращающуюся жестокость. но жизнь — это не гребаная сказка, в которой все становятся счастливыми от одного волшебного слова или действия. жизнь для кевина — это нескончаемый поток страданий, вусмерть усталого бодрствования и мыслей каждое утро — «почему я жив?». кевин снова и снова оправдывает рико, подчиняясь животному инстинкту верного пса, которому урезали поводок до нескольких миллиметров, до тех пор, пока рико не заходит в крайности и не ломает ему руку, разрывая окончательно между ними эту нить связи, о которой не знал никто. до тех пор, пока рико не убивает сета, не подстраивает день благодарения и не подкупает врача в истхейвене, не шантажом заставляет нила провести две недели в месте, из которого сбежал кевин. до тех пор, пока рико не переходит все границы. насколько хорошо я тебя знаю, рико? кевин паникует, кевин сидит и ждет, когда же рико соизволит прийти за ним и привести его обратно в его законное место, в ноги к морияме и на поле в красно-черной раскраске. кевин не хочет верить в то, что рико такой. что он больше не тот ребенок, у которого еще остались неосуществимые и глупые надежды. что кевин тоже больше не ребенок. дэй не может подавить в себе эту тягу, эту убивающую зависимость от чужого человека, не может окончательно оборвать поводок, не может оправиться и забыть губы рико, изредка касающиеся его. без зубов, без укусов, без боли. кевин забывает, было ли когда нибудь без боли. кевин твердит себе, что все осталось в прошлом, когда рико схватывает пулю в висок от собственного брата, но бесповоротно врет себе. впрочем, как он делал каждый раз в своей жизни. кевин точно знает, что это оставляет след, что рико будет преследовать его во снах, что призрачный запах крови и шрамы на теле будут напоминать о нем. будет напоминать о том, что не все в этой жизни оканчивается сказкой, что у них не было и шанса. кевин вскакивает посреди ночи, когда ему снится темный и холодный взгляд, залезающий в самое нутро.