Партия

«Прямым Онегин Чайльд-Гарольдом

Вдался в задумчивую лень:

Со сна садится в ванну со льдом,

И после, дома целый день,

Один, в расчеты погруженный,

Тупым кием вооруженный,

Он на бильярде в два шара,

Играет с самого утра.»

***

      Нынче Онегин был не один, в компании Ленского, кто по неизвестным ему причинам променял целый день у Лариных перед днём рождением Ольги на беспечное катание шаров с парой-тройкой бутылок доброго вина, при мягком свете свечей.       Они уже сбились со счету, да и смыслу-то в нем не было: совершенно ясно, что Онегин выиграл много больше партий, в отличии от товарища, да и играли то ни на что. Поэт был как-то неловко весел и старался выставить свои проигрыши за пагубное влияние вина с утра, которое может удивительно по-разному влиять на людей: «Тебе, Евгений, легче играть, а я еще не так много алкоголя в своей жизни выпил, чтобы достичь твоего уровня!» — Владимир, всё хотел у Вас узнать, отчего сегодня к Лариным не пошли? Аль невеста стала не мила более? — насмешливо спросил Онегин, на что последовала ледяная тишина, после чего он успел откровенно насладиться зрелищем: сосредоточенный, брови сведены, нижняя губа слегка закушена; локти упирались в бильярдный стол, рука нервозно подрагивала, держа кий, между прочим, не правильно. — Ну что же Вы? Так уж совсем играть разучитесь, позвольте — вовсе не спрашивая разрешения, в некоторой мере бестактно, горячее дыхание обожгло ухо и шею поэта, медленно и осторожно Онегин начал наклонять его так, чтобы тело находилось на уровне стола и было менее зажато. Да, Евгений показал все правильно, но, черт побери, почему так близко? Ленский вспыхнул и на секунду зажмурился, будто ожидая чего угодно, но явно не продолжения игры. — Теперь удар — тихо и бархатно прошептал наставляющий. Дуэт.       Довольный Онегин встал подле, опершись на борт стола и поглядывая на зардевшего товарища, у которого в голове пронеслась буря эмоций и мыслей, но продолжил сосредоточенно прицеливаться в следующую сферу. Естественно, у него ничего не вышло, после чего стоило Ленскому выпрямиться, как повисло еще более неловкое молчание.       Не сказать, что Евгений был хоть капельку смущен, даже наоборот, но вот у поэта глаза забегали по комнате, рука держащая кий, нервозно теребила его. — Так что вы про Ольгу сказали, я не расслышал? — вальяжно протянул первый, практический демонстративно взяв кий тупой стороной и промахнувшись, таким образом вновь очередь Владимира.       Только несчастный наклонился и приготовился ударить, как некто вновь одной рукой придержал талию, другой направлял ведущую. — Евгений, в самом деле, что Вы делаете… M-Mieux pas ici… — еще больше смешиваясь пробормотала «жертва», стараясь здесь же провалиться сквозь землю. — О чем Вы? Неужели поэты-романтики способны подумать о таком порочном и грязном? — вслед за тихой репликой последовал такой же невесомый поцелуй в шею — на этом игра в кошки-мышки закончилась.        Кий был отложен в сторону, Онегин поддался вожделению и вторая рука скользнула на локоны «товарища», трепетно перебирая их, а губы слились в горячем поцелуе. Увлекая за собой Ленского, пришлось на мгновение разорвать лобызания, но только чтобы усадить его на стол и поддаться страсти в полной мере, попутно расстегивая рубашку поэта.       Онегин начал покрывать сначала невесомыми поцелуями кадык и его основание, но в районе ключицы неожиданно прикусил нежную кожу, попутно зализывая оставленную багровую метку, вырвав из груди партнера громкий стон.       Тут Евгений притих и нежно обвил его руками, как бы обнимая, боясь спугнуть доверившегося ему зверька. Такой исход поэта более, чем устроил, несмотря на свою всеобъемлющую любовь, он не был готов к чему-то большему, а Онегин принимал его таким.       Когда партнер вовсе затих, Ленский наклонился к его макушке и оставил невесомый поцелуй, зарывшись в каштаново-золотую шевелюру, что волшебно переливалась при струящемся свете свечей.