Я на тебе, как на войне

Раскрытие глаз требует неимоверных усилий, кажется, что под опухшами от усталости глазами залегли синяки, кажется, что они были у него и до этого, но теперь они вовсе сливаются с цветом его собственных глаз. А помнит ли он их? Когда он в последний раз смотрел в зеркало? Разве это допустимо? Естественно нет. Готов ли он бежать ? Куда? Разве это так важно? Он - свободный человек. Как и любой другой , он достоин свободы. А в чем заключается она?ее нельзя потрогать , но ее можно ощутить. Можно ведь? Будучи в плену паранойи и того, кто оправдал это чувство? Нащупав зеркало под кучей бумаг он достаёт его. Дрожащими руками тот ухватывается за небольшой осколок, что лишь отдалённо напоминает его. Совсем разбитый. Окоченевшие от холода пальцы вовсе не слушаются, но держат цепко. Интуитивно, юноша тянется к собственным волосам, взъерошивая. Совсем мягко, из-за недостатка сил. Оттягивая их, казалось бы, совсем в спокойном отчаянии. Первая капля падает на побитую вещицу, разбиваясь. Брызки охватили весь периметр предмета , уродуя тем самым его,оставляя безобразную кляксу, что только портит весь внешний вид. Затем полетела вторая. Совсем отчаянная, как и предыдущия ,в целом А затем третья. И так далее? Тело охватывает неконтролируемая тревога, что казалось бы, никогда не покидала его. Тело дрожало, напоминая, наркомана бьющегося в конвульсиях, принявшего достойную дозу наркоты. А впрочем, он ведь всегда напоминал окружающим горе-наркомана? По-моему, впервые в этом признался Вальтер. Вальтер? " . повернув голову, черноглазый уставился на рыжию макушку с упрёком. Совсем привыкший к такому взгляду , тот пытался усесться на ступеньках поудобнее, ёрзая под ними. Безжалостно заставляя дерево прогибаться и скрипеть под весом Вальтера. Наконец-то найдя достойную позу, тот повернул голову в немом вопросе на абонента, заглядывая в чёрные агаты, что смотрили на него скептично, вздернув бровь. -что? - не понимая негативные эмоции того, Вальтер слегка наклонил голову в бок, сверкая заинтересованным взглядом. Напоминая ему щенка. Действительно щенок. Седовласый лишь хмыкнул своим мыслям, заглядывая в красные глаза, что отдавали солнечным теплом. И вызавпли расположение у многих. Но не с ним. Это точно. Вновь нахмурившись, рука лежавшая на бедре, переместилась на рукоять одного из револьвера сжавшись на оружие. -шпион,- выпалив угрожающе Яков, с напыщенной ухмылкой всматривался в очертания лица собеседника. (Точно, шпион. Он ведь так его называл с самого начала?) Казалось бы шпион напряжённо поджал губы, но с прежней упёртостью на одном дыхании вымолвил: -что? -прекрати корчить это лицемерное лицо,- отмахнувшись, Яков начал крутить револьвер на пальце, ловко покручивая его, не позволяя ему упасть. Совсем привыкший к выкидонам черноглазого, Вальтер только закатил глаза. -я не лицемер. -еще какой. Подавившись собственным возмущением, тот выпалил: -а ты вообще на наркомана похож! На эту выходку, парень только закатил глаза в раздражении. -бинго, немо, в фантазии тебе нет равных,- с напускным спокойствием ответил тот. . " Послышались шаги, вырывая его с собственных воспоминаний. Идет господин, коим он его не считал. Перед ним стоял Валетер. Смиряя его холодным отстранённым взглядом, налитых кровью глаз. Совсем не похожие на него. Он не был похож на него. Парень был бледен, не было прежнего румянца, что пунцовыми пятнами расплывался при смущение или улыбке. Не было больше мякого взгляда, что тот дарил ему при их очередной перепалки. Когда-то блистевший огненный волос, утратил свой блеск. Он весь больше не светится. -немо, я- не успев закончить как его тут же перебили. -я Вальтер. - на автомате поправил его тот, и кажется, он не был заинтересован даже в этом. Точно робот. Затянулось молчание. Напряжённое, что оседало на плечи и давило. И ощущал его, похоже, только сам Яков. - отец просил меня передать. Твои сокомандники погибли во благо нашей общей цели. Тело застыло. Кажется, в этот день все умерло вместе с ним. Дрожащими губами тот лишь выпалил: -ненавижу. Черные огаты горели ненавистью и отвращением, заставшие в них слезы , казалось бы, не решаются скатиться по бледной истощённой щеке. -ненавижу, ненавижу, нена- , словно в бреду повторял седовласый. С отчаянием и разочарованием, в когда-то близком человеке. И Яков тонет. Он захлебывается в темноте, цепляясь за проблески, маячащие на горизонте. Не то чтобы он не хотел спасения. Просто не верит. Не верит до тех пор, пока снова тонуть не приходится. Но на этот раз синева, его окружающая, подталкивает его к тому самому, к «светлому». На следующей день его находят мёртвым, причиной становится передозировкой неизвестных веществ.