Письмо

«Пишу вам, дорогой мой Александр, свет моих очей и часть моей души. Как горько признавать, но дни наших встреч подходят к печальному для нас концу— к расставанию. Как бы я не грезил в своих мыслях о том чтобы остаться в вашем Петербурге ещё на пару дней, но я вынужден покинуть его и вернуться домой. Но посещение города—всего лишь малая часть моих душевных терзаний, я не буду тосковать по этим улицам так как по вам. Больно мне лишь от того, что долго не смогу я увидеть вашего ясного взгляда цвета холодных вод неспокойной Невы, тайком направленного в мою сторону. Как же мне жить дальше без взора на вашу нежную игру на фортепиано, что радовала мою усталую от тяжёлой работы душу при каждом робком взгляде в вашу сторону. Надеюсь, вы продолжите радовать приезжих гостей вашего поместья своей музыкой. Александр, душенька моя, не сочтите за проявления близости, ибо близость к вам до сих пор находиться за гранью для меня. Но просто я хочу чтобы вы знали, для меня вы—вечность. Вы и более никто не посмеет поселиться в моих бесконечных мыслях о своем тяжком труде и безусловно о вас. Невозможно впредь забыть мне вас, о свет очей моих. И пускай пройдет нещадное время, и вы, прошу простить за предположение, по какой-либо причине передумаете видиться со мной, то знайте лишь одно. Вы—моя душа. Вы—то чем я живу теперь и буду продолжать жить. Но поделюсь своими думами, не встретимся мы ещё долго. Ох, но не гневайтесь мой дорогой Александр! Поймите, поймите меня, но увы слишком много мне предстоит сделать чтобы ещё хоть раз съездить к вам, в Петербург. Но за всё время проведененное вдали, где-то далеко на Урале, каждый свой вздох я посвящаю вам, каждый мой сон будет только о вас, каждое письмо посвященно вам. Я вас люблю, душа моя. И смелю попросить вас всего лишь об одном, ждите меня. Да, может быть это слишком много, да может вы и вовсе не воспринимаете меня всерьез даже как друга, но молю, просто ждите нашей следующей встречи. Если вы исполните мою просьбу, тогда и дышать мне станет легче и если позволят мне мы встретимся раньше. Александр, более не могу вас просить о чём-то, но будьте же вы счастливы и без меня, спешно покидающего любимый вашей душой Петербург. Но помните же! Помните! Я не хотел и не хочу оставлять вас вот так вот скоро, но я вынужден! Ждут меня дела и работа. Но будьте же счастливы, мой милый Александр, и может быть пройдет совсем немного и мне снова позволят хоть одним глазком вновь узреть ваш светлый лик. Более вас задерживать не смею своими робкими и неумелыми словами, прощайте! Прощайте, душенька моя! Ваш покорный и верный друг, Константин. Но для вас просто Костя.»