Мысли, слова, фантазии

Дыхание тяжелело, когда он оставался один. Когда в уединении вновь мог позволить себе проявить чувства, кажущиеся знакомыми, но такими же непривычными, как дежавю или размытое временем воспоминание. Когда сердце замирало и плавилось от полыхающих в груди эмоций. Когда жгло под рёбрами, и Келус задавался вопросом: «Это Стелларон так реагирует на эмоции, или всё дело в проявлении моей человеческой сущности?». Тело слегка потряхивало от усталости и новых впечатлений. Но сил на то, чтобы оценить интерьер своей комнаты в новом отеле, совсем не осталось. Келус, не включая света, с расслабленным выдохом повалился спиной на двуспальную постель и раскинул руки. По телу прошелся табун маленьких электрических разрядов, в мышцах кололо от скопившегося за несколько дней напряжения. Полностью расслабиться удалось лишь спустя несколько тягучих минут непрерывного лежания, и только тогда парень понял, насколько утомила его их миссия и нескончаемые бои с Легионом Антиматерии и заражёнными фрагментумом солдатами. «Мы хорошо справились. Думаю, каждый из нас заслужил перерыв на отдых», — сказал Дань Хэн прежде, чем все разошлись по своим номерам. Говорил он со свойственными ему собранностью и непоколебимостью, словно усталость была также для него недосягаема, как проявление любых ярких эмоций. Но его обычно сосредоточенный взгляд говорил об обратном. Устал он не меньше, чем они все и его спутники это хорошо понимали. Март 7 же была готова уснуть на их плечах или, в крайнем случае, на скамейке. Зевала она чаще, чем звучали её слова о желании поскорее лечь в постель. Келус уже был готов к тому, что девушку придётся нести до её номера на руках. Но та скрылась за дверьми своей комнаты раньше, чем он успел оглянуться. Прежде чем разойтись каждый к себе, оставшиеся наедине с тишиной Дань Хэн и Келус переглянулись. Это были тяжёлые дни, каждый из них троих отдавался на полную и все были рады тому, что всё шло как надо, без серьёзных потерь и происшествий. — Хорошо поработали. Наконец-то я понимаю Март, хах. Не помню, когда в последний раз я чувствовал себя настолько уставшим и воодушевлённым одновременно, — говорил Келус, криво улыбаясь. Глаза уже слипались от сонливости, однако ему до последнего хотелось остаться, разделив это недолгое время наедине с напарником. — Да, это было долго и изнурительно. Но я рад, что тебе нравятся экспедиции. Мы уже не впервые отправляемся куда-то без господина Янга и Химеко, так что для меня всё это также значимо. Голос Дань Хэна тихим звучанием раздавался по пустому коридору, освещённому жёлтыми лампами, не бьющими в глаза. Атмосфера и тепло здания убаюкивали. Келус был готов вечно улыбаться стоящему чуть поодаль парню от переполняющего чувства благодарности. Возможно, даже был готов подарить шуточные объятья или похлопывание по плечу, но вряд ли Дань Хэну такое по душе. — Надеюсь, тебе удастся хорошо отдохнуть сегодня. Не ожидал, что работа с тобой окажется не менее интригующей и интересной, чем другие. Думаю, я бы хотел, чтобы ты и дальше путешествовал с нами. Так не одному мне придётся терпеть выходки Март. Дань Хэн сложил на груди руки и расслабленно улыбнулся, устало сощурившись. По его виду можно прочесть: «Что скажешь?». Хоть это и было не серьёзно, особенно последнее, но, возможно, ему правда интересно узнать, как к этому отнесётся Келус. — Ха, ты что, флиртуешь со мной? Последний хитро улыбнулся, вскинув брови. Услышать такое от Дань Хэна оказалось приятно и неожиданно. Не часто тот разбрасывался словами похвалы. — Вовсе нет, — мотает тот головой, понимая, что, возможно, эти слова были слишком нетипичны с его стороны. Однако улыбка на его лице стала только шире после чужого замечания. — Хотя, признаться честно, иногда твои выходки не уступают выходкам Март. «Тебе просто стоит больше веселиться с нами!» — хотелось бы ответить Келусу на это, но он прекрасно понимал, что после этого вряд ли что-нибудь изменится. Дань Хэн такой, какой он есть. Он из тех, кто не любит вести себя вызывающе, не любит шумные компании и предпочитает этому уединение в спокойной обстановке. Точная противоположность своим напарникам. И, возможно, только благодаря этому они движутся по верному пути. — Что ж, но хотя бы в боях я хорош, согласись. Ведь по этой причине ты хочешь, чтобы я продолжил путешествовать с вами? Келус самодовольно вздёрнул подбородок и оперся одной рукой о бедро. — Верно, — кивает Дань Хэн, а улыбка на лице испаряется, уступая более естественному для него выражению. Он шагает к двери, ведущей в его номер, и останавливается на пару мгновений, чтобы напоследок окинуть напарника задумчивым взглядом и сказать следующее: — Но не только, есть ещё одна причина, но не думаю, что сейчас это уместно... Хорошо отдохни. Юноша кивает ему напоследок и через несколько секунд совсем неслышно скрывается в своей комнате. Келус озадаченно проследил за ним, оставшись наедине с чувством информационного неудовлетворения. С этого момента мысли о «ещё одной причине» не покидали его. Келусу было трудно понять это, хотя он пытался, анализируя тон и поведение Дань Хэна в тот момент. Но что можно было сказать, когда его вид ничем не отличался от привычного, что можно было наблюдать день за днём? Спокойный, задумчивый, анализирующий, непроницаемый, сосредоточенный, внимательный... Можно было перечислять ещё уйму эпитетов, но тогда время будет потрачено впустую, а Келус так и не придёт к нужному выводу. Хотя выдумывать всякое он любил, однако не исключал того факта, что иногда это не всегда шло ему на пользу. Недолго помыслив, он понял, что у него есть ещё одна проблема. Он сталкивался с ней всего один раз, когда решил поспорить с Март 7 о том, кто дольше продержится без сна. И в итоге понял, что когда слишком долго не спишь, заснуть вновь бывает очень трудно, даже если сонливость как таковая присутствует (но спор он выиграл и не жалеет об этом). Возможно, ему придётся потратить полночи, чтобы хотя бы задремать. Келус уже успел стянуть с себя обувь, перчатки и верхнюю одежду, поэтому сейчас он вытягивался вдоль постели, подмяв под себя одеяло, и наблюдал за звёздной россыпью за окном. Где-то там за орбитой их ждал звёздный экспресс, а Химеко и Вельт Янг наблюдали за ними. Иногда он завидовал проницательности этих двух. Господину Янгу порой хватало секунды, чтобы разглядеть в выражении лица Дань Хэна что-то, что для других являлось недоступным. То тревога или печаль. Келусу хотелось бы понимать окружающих так же, но, кажется, такой навык придётся оттачивать как минимум столетие. И всё же, его терзало и другое. Он проследил это за собой не так давно. Кажется, его чувства к Дань Хэну меняются в странную и крайне недопустимую крайность и это напрягало, поскольку изменения протекали всё интенсивнее, не давая парню и продыху. И чем больше времени Келус проводил в его компании, тем больше в этом убеждался. Для него было обычным делом флиртовать с гражданскими во время знакомств на очередном пункте пребывания. И это ощущалось совершенно обыденно, словно так и должно быть. Он и не думал о том, чтобы сблизиться хоть с одной дамой или парнем, с которыми успел переброситься парой двусмысленных фраз. И даже эта мимолётная связь, что проскакивала между ним и всеми теми людьми, не перерастала во что-то большее. Но с ним всё было иначе. Келус испытывал что-то особое, когда говорил с Дань Хэном. Даже если их диалог был совершенно обычным, без эмоциональной окраски или флирта. Но последнего между ними не было никогда. Хотя недавний разговор в коридоре ставил этот факт под сомнение (или Келусу просто так хотелось). И вот чего он не мог выбросить из головы уж точно, так это улыбку парня, что являлась такой же редкостью, как и неожиданный комплимент с его стороны. Да, для Келуса слова Дань Хэна были именно комплиментом. И несмотря на то, что он получал их достаточно много от других людей, слышать эти слова именно от него было особенно приятно. Но Дань Хэн не похож на того, кого интересуют любовь и романтика. Кажется, будто в поле его внимания может находиться лишь служба в Звёздном экспрессе и работа в архиве. Было даже сложно сказать, может ли он вообще испытывать романтические чувства к кому-нибудь. Незаметно для себя Келус наблюдал за его поведением во время присутствия Март 7 и других особ женского пола. Единственное, что он мог сказать об отношениях этих двух, иногда их взаимодействия напоминали отношения брата и сестры, не переносящих друг друга в некоторых моментах. Для Март Дань Хэн слишком закрыт и замкнут, что противоречило её характеру, более открытому и коммуникабельному. Было очевидно, как сильно его утомляла её энергичность и импульсивность. Келус уверен, в некоторых моментах Дань Хэна это даже раздражало. Можно было замечать, как после возвращения на экспресс он запирался у себя и мог пропадать в архиве очень долгое время. Возможно, таким образом восстанавливая свою эмоциональную и психологическую целостность. А в отношении с другими девушками Дань Хэн вел себя как со всеми, как обычно. Келус как-то предположил, раз тому не интересны девушки, то, должно быть, его привлекают парни? Но и этого проследить не удалось, сколько бы парень не наблюдал за ним. Его радовала эта незаинтересованность в других людях в глубине души, но и расстраивала в то же время. Может, Дань Хэн аромантик или асексуал? Или, как он сам упоминал, его беспокоит прошлое, не позволяя сосредоточиться на чем-либо другом? Ну, последнее Келус додумал, ведь точного ответа он не знал. Может, стоит просто спросить? Мысли заглушает непреодолимое желание зевнуть, которому юноша следует. В следующую секунду он меняет положение, отвернувшись от окна, и ложится на бок, обняв скомканное одеяло. «А вот что было, если бы я тоже нравился ему? Какими тогда были бы наши отношения?» Прикрыв глаза, Келус вздохнул, удобнее устроив голову на подушке. Его разморённое сознание принялось вырисовывать различные сюжеты всех «если» и «а вдруг». Ему не приходилось это контролировать. Более того, ему это нравилось. Нравилось представлять себе, как он вызывает у Дань Хэна несвойственные ему эмоции смущения, веселья, азарта, страсти. От последнего сердце вздрагивало, а тело со страшной силой окутывал жар, не уступая мурашкам, бегущим по коже. Дыхание сбивалось, как только воображение генерировало такие картины, которые обязательно вызовут стыд на утро и вопросы от напарников, не понимающих причины странного состояния их компаньона. Но Келус проделывал это уже не единожды, так что сразу отбросил мысли о том, как будет чувствовать себя после. Сейчас это не важно. Важно — он, его фантазия и возможность творить в своих мыслях то, что невозможно в реальной жизни. Минуты тянулись долго, но они были особенными и было бы неплохо потратить как можно меньше времени на то, чтобы удовлетворить все свои физические потребности мыслью и магией воображения. Келус горячо выдыхает, плотно прижавшись к одеялу. В паху притно ныло, и этого лёгкого трения было достаточно для того, чтобы фантазийный поток ударил в голову жарким пламенем. Он представил, как одним незатейливым вечером он заглянул в архив-комнату Дань Хэна. Парень в это время сидел за столом и делал записи в дневнике, которые Келус однажды пытался разобрать, но вскоре бросил это занятие, так как записи были слишком неразборчивыми. Поднявшись по ступеням, юноша встал рядом и присел на край стола, привлекая этим внимание обладателя серо-голубых глаз. Взгляд его глубокий, проникновенный. Келус предложил Дань Хэну отдохнуть, на что тот согласился, но не сразу. Как только их разговор зашёл об обыденности, Келус понял, что стоит приступить к действиям. Это настолько же предвкушало, как решение взглянуть на то, что иногда таили за своей холодной металлической сущью загадочные мусорные баки и почтовые ящики. Такие моменты всегда окутывали сладким трепетом. Келус наклонился, а рукой оперся о спинку стула, поймал на себе непонимающий взгляд и… Вдруг из плотного фантазийного погружения его вывел внезапный стук в дверь. Парень вздрогнул и разлепил веки, бросив озадаченный взгляд в сторону двери. — Кто там? В голосе почти что не прослеживалось сонливости, что оказалось облегчением для того, кто стоял сейчас за дверью. — Это я. Дань Хэн? Сердце Келуса тут же ускоренно забилось. Он подорвался с постели, выпутав ноги из одеяла и приблизился к двери. Было стыдно, чертовски стыдно. Вот чтобы он ещё раз фантазировал о напарнике, когда тот находился буквально за стенкой… Парень щёлкнул замком и открыл дверь, сморщившись от внезапного яркого света, полившегося из коридора. На пороге стоял Дань Хэн. — Прости, не хотел беспокоить, — негромко говорит он, оценивая внешний вид взъерошенного Келуса перед собой. — Ничего, мне всё равно не спится, так что ты вовремя… наверное. Что-то случилось? Келус пытался показаться непринуждённым и, наверное, у него это получилось. Дань Хэн мялся какое-то время. Кажется, прямо сейчас он сомневался в правильности своих действий и тщательно обдумывал это. Вскоре он вздохнул и наконец-то решил объяснить. — Я тоже не смог уснуть. И почему-то был уверен, что тебя так же это беспокоит. Я решил, что можно использовать это время на то, чтобы продумать наш дальнейший план на завтра. Но, наверное, это так себе идея для тебя… Я пойму, если ты решишь не тратить личное время. Дань Хэн взглянул на него в ожидании ответа. Хотя выглядел так, будто уже был готов услышать отказ и вернуться обратно к себе. Келус был удивлён услышанным. Но в следующее мгновение понял, что с этим делать. — Да нет… Думаю, после этого точно буду спать как убитый. Заходи. Келус отошёл в сторону, освобождая проход. Дань Хэн казался чуть удивлённым, но всё же молча прошёл внутрь. Келус закрыл за ним дверь, а затем включил лампу, стоящую на журнальном столе, и уселся на рядом стоящее кресло. Дань Хэн последовал его примеру, заняв точно такое же напротив. — Думаю, в этот раз всё пройдёт куда лучше, чем мы предполагали. Нам удалось заработать доверие, да и военные теперь согласны на нашу помощь после того, как мы помогли им побороть вторжение Легиона Антиматерии… — заговорил Дань Хэн, устремив задумчивый взгляд куда-то в сторону. — Разве не ты всегда говоришь о том, чтобы оставаться бдительными, даже когда прогнозы благоприятны? Келус откинулся на спинку кресла и целесообразно закинул ногу на колено. — И я по-прежнему придерживаюсь этого и вам всем советую. Мы не можем знать, что нас ждёт впереди. Всегда стоит готовиться к худшему сценарию. Разумно и логично – в стиле Дань Хэна. Келус привык слышать от парня подобные речи. Но из-за этого иногда казалось, будто он совсем не умеет расслабляться. И даже в этот момент он казался напряженным, словно был готов пойти сражаться прямо сейчас. — Ну, с этим я тоже согласен. Но сейчас мы можем не думать об этом, верно? Они в безопасности, так что на какой-то период, даже если он совсем короткий, они могут перестать беспокоиться о чём-либо. К тому же, в любой момент к ним может прийти поддержка из космоса. Шансы на то, что они потерпят неудачу, несомненно были, но вероятность того, что они вернутся целыми и невредимыми, значительно превышала вероятность таких шансов. И они оба это понимали. — Верно, — всё же соглашается Дань Хэн, и Келус замечает, как расслабленно опускаются его плечи. — Но я ещё хотел бы отметить несколько деталей, которые могут помочь нам завтра… Далее Дань Хэн рассказывал о том, что ему удалось заметить во время их путешествия, в каких случаях это можно будет использовать себе на пользу и какие нюансы стоит учесть, чтобы в дальнейшем не совершить непоправимых ошибок. Келус внимательно слушал его, хотя для себя понимал, что вникать в этот льющийся поток рассуждения ему было сложно. Внимание и мысли постоянно ускользали от него и текли не в том направлении. У него не получалось думать о чем-либо другом, помимо того, что он ещё не отошёл от дела, которым собирался занять себя этой ночью. Внезапное появление Дань Хэна значительно охладило настрой, но всё же не до конца. Келус то и дело ловил себя на том, что засматривался на парня перед собой, на его азиатские черты лица, изящные скулы, холодную радужку глаз, заглядывающих куда-то вглубь… его стройное вытянутое тело, ухоженные бледные руки, плечи, обтянутые тёмной тканью верхней одежды… Хотелось расстегнуть молнии на воротнике, наклониться, уткнуться в нежную шею лицом, опалить горячим дыханием кожу и оставить на ней осторожный поцелуй. Попробовать на вкус мочку уха, столкнувшись с металлическим привкусом серьги… Интересно, как бы Дань Хэн отреагировал… — Ты же понимаешь, о чём я? — вдруг говорит он, кажется, наконец завершив свой длинный монолог. — Я, конечно, не уверен на сто процентов, но думаю, что у нас это не вызовет затруднений и мы со всем справимся. Что скажешь? В комнате повисло молчание. Дань Хэн ожидал услышать мнение напарника, а Келус усиленно пытался осмыслить происходящее и вспомнить хоть что-нибудь из того, что ему только что рассказали. Ладони вспотели от волнения и парень сжал их, сгорая от стыда. Единственное, что пришло ему в голову – прикинуться дураком. — Хорошая идея! Конечно, я за, — непринуждённо выкинул он, после чего Дань Хэн с долей недоумения выгнул бровь. — Не ожидал, что ты согласишься. Может, ты ошибся? Я предложил уйти пораньше, до того, как проснётся Март 7, чтобы выполнить задание без неё… — Что?! — Келус выпрямился и ошалело уставился на него, наплевав на то, что только что выдал себя. — Ты… серьёзно? Хочешь оставить её здесь? Но… — Нет, я это не поддерживаю. Дань Хэн скрестил руки на груди и почти незаметно улыбнулся, осознавая нелепость происходящего. — Просто я заметил, что в какой-то момент ты перестал меня слушать и решил проверить, так ли это. — Ах… Чёрт… Келус сгорбился и вновь припал спиной к спинке кресла, уведя виноватый взгляд в сторону. — Извини, я просто задумался… Хотя, знаешь, я всё равно не сомневаюсь в том, что твой план хорош… — Вот как... Дань Хэн прошёлся по фигуре напротив задумчивым взглядом. Странное выражение лица Келуса в тот момент крепко сохранилось в памяти. Было легко понять, что оно означало, однако принять сложно, поскольку нечасто встречалось в жизни такое, когда какой-либо другой человек испытывал в его сторону похожий интерес. Это происходило, когда они навещали космическую станцию «Герта», и Дань Хэн привык это игнорировать. Но Келус не влюблённый исследователь или учёный, с которым они, возможно, увидятся лишь раз. Он спутник, с которым придётся биться бок о бок и решать совместные проблемы неизвестное количество времени. Стоит ли решить этот момент сейчас или в очередной раз проигнорировать? — Знаешь, если тебя что-то волнует, ты можешь рассказать мне, — всё же предлагает Дань Хэн. — Правда? Келус вскинул бровь, взглянув на того из-под лба. Ему пришлось приложить усилие, чтобы не засмеяться от абсурда, волнения, стыда, возбуждения, лёгкой тревоги… Внутри столько всего намешалось, что его лицо начало невольно гореть, а взгляд бегать по сторонам в поиске какого-нибудь спасения. Рассказать Дань Хэну правду? Интересно, как же поменяются их взаимоотношения после этого. Вряд ли исход окажется положительным. Более того, это может осложнить выполнение их общей задачи, так как после такого вряд ли они продолжат общение как ни в чём не бывало. Не хотелось ощущать груз этой липкой неловкости в дальнейшем… Хотя, есть одна идея. — Эм, я всё не могу перестать думать о… — Келус чешет затылок, стараясь подобрать нужные слова. Получалось с трудом, в голове варилось непонятное месиво, и разобраться среди всего этого ужаса было крайне затруднительно. — О ещё одной причине, которую ты решил не рассказывать. Мы говорили о том, почему бы ты хотел, чтобы я остался… — Помню. Так это то, что тебя тревожит? — с долей недоверия спросил Дань Хэн. — Не тревожит… Скорее, мне просто любопытно. Дань Хэн с лёгким прищуром вгляделся в лицо Келуса. Тот умел хорошо скрывать свои истинные чувства – это часто пригождалось ему во время различных поручений. Но сейчас что-то было не так. Келус не врал, он интересовался искренне. Но что-то он точно скрывал. И, кажется, прямо сейчас догадывался, что Дань Хэн подозревает о том, что с ним происходит. Дань Хэн же пока не определился, как стоит к этому отнестись. Ему было сложно понять, что он чувствует. Понять, о чем говорит вдруг подскочившее волнение и быстро забившееся сердце. И он решает скрыть это, как делает это всегда, когда его окутывали непривычные ощущения. — Что ж. Раз это настолько сильно тебе интересно, то я расскажу... Дань Хэн вздыхает, а Келус тем временем пытается сосредоточиться. Ожидание позволяет ненадолго отвлечься от мешающих чувств. — Но только если ты расскажешь, что с тобой происходит, — внезапно добавляет юноша. Он не уверен до конца, что хочет знать ответ, но от ощущения недосказанности хотелось избавиться больше. Он был даже готов высказать предположение по поводу этой странной атмосферы, нависшей между ними, но вот так ставить Келуса в неудобное положение не хотелось. — Э-э… Эй, это не честно… — Если не хочешь, не говори. Я не настаиваю. — Но тогда ты не расскажешь мне… — … Келус вздыхает и трёт переносицу. Что происходит? — Ладно… — выдыхает он, то ли всё же решаясь объяснить ситуацию, то ли ставя точку в их разговоре. Он ещё пока сам не понял. Нависает молчание. Дань Хэн сжимает перекрещенные руки и сглатывает. До этого момента он не понимал, насколько на самом деле ему было тревожно и волнительно узнать правду. С момента их первого совместного путешествия прошло очень много времени. Они через столько всего прошли вместе. И за это время их дружба и доверие обрели такую силу, что вряд ли кому- или чему-либо под силу это разрушить. Но почему именно сейчас наедине с друг другом оба чувствуют себя так, будто познакомились только вчера? Недомолвки, неловкость, страх? Келус не боится Дань Хэна, не боится его прошлого. Он один из тех людей, которому тот доверил бы собственную жизнь. В этом было тяжело себе признаться, но пугала его не сколько реакция на своё признание, сколько последствия. Вряд ли Дань Хэн начнёт плохо к нему относиться. Келус уверен, что он отнесётся с пониманием. Но что будет дальше? Он практически на сто процентов ожидает услышать отказ и даже готов принять его. А что дальше? Они начнут реже разговаривать? Начнут реже проводить вместе время? Начнут реже видеться? Келус впервые испытывает подобный страх перед неизвестностью. Это совсем на него не похоже. Неужели Дань Хэн стал ему настолько дорог? Вздох. — Я был уже готов признаться, но почему-то вдруг подумал, что в этом нет никакого смысла. То есть… он есть, но итог не сильно меня радует. — Келус немного хмурится, собираясь с мыслями. Всё таки, он не может предсказывать точное будущее, однако картина в воображении казалась реальной: вот он признаётся, получает от Дань Хэна вежливый отказ, что стопроцентно вероятно, а затем его пронизывает разочарование, его как-будто окутывает холодом и растерянностью, он смотрит, как Дань Хэн уходит к себе, и затем остаётся один, переполненный чувством оставленности и одиночества. Вот так просто, но как же горько… — О чём ты? — подозрительно спрашивает Дань Хэн и тоже хмурится, но уже от того, что ему не нравится наблюдать за тем, как выражение лица товарища темнеет каким-то отчаянием. — Знаешь, это не похоже на тебя. Обычно ты сразу говоришь то, что у тебя на уме. Если то, что ты хотел сказать, очень важно для тебя, я сохраню это в тайне. Ты знаешь, что можешь доверять мне. — Да, знаю… И на самом деле я готов рассказать об этом кому угодно, но только не тебе. Дань Хэн вдруг чувствует, как его дыхание на секунду замирает, будто что-то резко сдавило горло. Это заставляет его рассеянно выдохнуть и ощутить, как грудь наливается какой-то тяжестью, а уверенность ускользает из под ног. Он не ожидал, что Келус так скажет. Это было слишком неожиданно, настолько, что ему на секунду показалось, будто он в чём-то виноват. — И это не потому, что я не доверяю тебе, — тут же спешно добавляет Келус, заметив непонимание на чужом лице. — Прости, это звучало странно, я, если что, не хотел задеть тебя. Иногда говорю не подумав… — Ладно. Но почему именно мне ты не можешь рассказать?.. — Эм, дело как раз в этом… — Келус вздыхает, почесав затылок. — Это связано с тобой. — Со мной? — Да… — Ты что-то натворил? — …И да и нет. — Ладно, я уже говорил, что не настаиваю… — Агрх! Ладно, надоело… Кровь, кажется, слишком сильно ударяет в голову. Келус чувствует резкий жар от смущения, а волнение скручивает живот, готовое всего его вывернуть наизнанку. Он коротким быстрым движением ерошит свои волосы, чтобы хоть немного собраться, и наконец произносит то, что так долго держал в себе: — Ты нравишься мне, чертовски… Вот что я хотел сказать. Его спина горбится, тело становится невыносимо тяжёлым. Хочется сжаться, спрятаться от чужого взгляда. Благо, Келус ещё не знает, о чём говорят в этот момент глаза Дань Хэна, какие в голове у него мысли. Он переносит груз тела на колени, оперевшись о них локтями. Уши горят, кровь бьёт по вискам… Сам Дань Хэн же в этот момент только начинает осознавать услышанное. Кажется, будто он догадывался об этом где-то на глубинах подсознания, но Келус буквально застал его врасплох, Дань Хэн даже не понял, как на это реагировать. Он видел, как тяжело дались другу эти слова. Но что ему сказать? «Хм, я не ожидал…», «Знаешь, я бы и в жизни не подумал, что тебя привлекают парни…», «Я ценю твою честность…», «Ты хороший парень Келус, но дай мне подумать…». Нет, всё это не то. Со стороны архивиста слышится протяжный вздох, и Келус дёргается, пытаясь понять, о чём тот думает. Прочесть эмоции по вздоху не просто, но он показался ему очень тяжёлым, напряженным. Келус вдруг поднимает голову и замирает. Голова Дань Хэна была отвёрнута в сторону, однако падающий на лицо мягкий свет лампы позволяет разглядеть на щеках густой румянец. Скрещенные руки прижимались к груди, а кисти невольно сжимали рукава кофты. Парень был поглощён собственными мыслями, однако повисшая между ними тишина в итоге привлекает его внимание. Келус прочищает горло, коротко покашляв, а затем сглатывает накопившуюся слюну. Дань Хэн возвращается в реальность и теперь, не отрываясь, смотрит на него. Келуса прошибает ток от непонятного чувства. Он заставляет себя смотреть в ответ. — Причина, по которой я хочу, чтобы ты остался, не сильно отличается от того, что ты сказал мне, — ровно проговаривает Дань Хэн, замечая, как янтарные глаза с непониманием смотрят на него, будто бы спрашивая: «О какой “причине” ты вообще говоришь?», а затем округляются от осознания. — Я же обещал, что расскажу после того, как ты признаешься мне… — Лицо архивиста на пару секунд снова меняется от смущения, но он довольно быстро берёт себя в руки. — В общем, ты тоже мне нравишься, с тобой приятно работать сообща… — То есть, твои чувства профессионального плана? — Первопроходец начинает снова ощущать недавно растворившуюся смелость, но голос всё равно выдаёт волнение. — Не только. Ты нравишься мне как друг. А вот насчёт романтических чувств… — Дань Хэн снова вздыхает и уводит взгляд. Не понятно, это такой знак отказа или просто признак волнения. Келус не знает, сможет ли принять его ответ. Но скорее всего у него просто нет выбора. Он уважает чувства других, кто бы это ни был, а если это касается Дань Хэна, то он готов даже на большее. Но что думает об этом он сам? — Знаешь, я никогда ни в кого не влюблялся, поэтому мне сложно понять, какого это. — Ты… серьёзно? Ни разу? — Вообще. Но одно я могу сказать. Думаю, я испытываю к тебе что-то больше дружбы, но и желанием близости это не назвать. — То есть, у меня есть шанс? — …Возможно. Но… не могу ничего обещать. Дань Хэн не знал, правильно ли сделал, что дал Келусу надежду. Он мог решать проблемы другого плана. Например, защищать экипаж от нападений или собирать информацию о каких-либо существах и явлениях для архива, но разбираться в собственных чувствах… сложно было всегда. Но вдруг он видит, как светлая улыбка невольно растягивается на чужом лице и в глубине что-то щёлкает. — Ничего, — на облегчённом выдохе произносит Келус и выпрямляется. Кажется, будто с его плеч упал тяжёлый груз. — Мне и этого достаточно. И, если ты не против, я с радостью помогу тебе понять, что же ты в итоге ко мне испытываешь. Парень шутливо подмигивает, однако слова его были серьёзны. Дань Хэн замирает, глядя на него, а через пару секунд кивает головой, соглашаясь с этой затеей. Может, этот необычный опыт окажется полезным. И он наконец-то поймёт, о чём думал Келус, когда смотрел на него так, будто нашёл очередной мусорный бак, окутанный тайной…