Выручай-комната

Это не было зависимостью. Читаем в словаре: зависимость — формирующееся с течением времени чувство нехватки чего-либо… -Да, только не чего-то, а кого-то.- Драко захлопнул словарь и раздраженно запихнул его на место. За спиной прошелестели легкие шаги. -А вот и объект зависимости, — с горечью отметил он, всё еще стоя лицом к стеллажу. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы уточнить — именно она прошла мимо. Он бы и с закрытыми глазами, да что там, даже с заткнутыми ушами — кожей, обонянием, уже понял бы, это прошла — она. Захотелось врезать кулаком по полкам, им то что — они дубовые, еще тысячу лет простоят, а вот ему контролировать себя становилось всё сложнее… И зачем только пришел в библиотеку! Это же ее любимое место отдыха! Да затем и явился, чтобы побыть рядом, посмотреть, как будто на сдвоенном зельеварении не насмотрелся. Драко прикрыл глаза, вспоминая, как сегодня умудрился подсыпать толченых жуков точильщика в котел Уизли, отчего зелье рыжего вскипело фиолетовыми пузырями и забрызгало стол преподавателя. Гриффиндорцы отгребли десять штрафных баллов от Снейпа, а Малфой — возмущенный взгляд Гермионы. О, что угодно, только не равнодушие. Вот чего он не выносил, так это когда она игнорировала его. -Как сейчас, — мелькнула мысль. Малфой открыл глаза и обернулся. Грейнджер сосредоточенно водила пальчиком по корешкам книг. Драко представил вместо них свою щеку, его окатила душная волна, пульс заметно участился. «Что ты со мной делаешь, грязнокровка», — мысленно простонал он. Да, это отвратительное слово. Его самого коробило, когда он произносил его вслух. Все-таки его воспитывали на классической литературе, и поэтому любое слово, действие или жест, вступающие в диссонанс с гармонией, вызывали у него почти физическую боль. Но это был его способ защититься от нее, от своей к ней любви. Малфой смотрел в спину Грейнджер. Та бродила погрузившись в свои мысли, ничего не замечая вокруг, поразительно в этот момент напомнив ему Полумну Лавгуд. В такую прострацию она впадала каждый раз, попадая в окружение книг. Он видел ее в Лондоне в крупном магазине, она была с миловидной женщиной с такой же копной волос на голове, вероятно, — матерью. Договорившись о встрече через два часа, женщины расстались, и Малфой увязался за Гермионой. Вообще-то ему было интересно, за какими покупками направляется гриффиндорка. Он был бы не прочь подсмотреть ее вкус в выборе белья, а потом отправить, анонимно, подарок. Но Гермиона не была бы собой, если бы выбрала тряпки вместо книг. Он вошел за ней крадучись, но буквально через пару минут понял, что может свободно встать перед ней и махать руками — она его не заметит, ну разве что он будет загораживать ей полки с ее любимыми книгами. Он бродил за ней два часа, примечая те книги, на которые она обращала особенно пристальное внимание. Потом проводил Грейнджер до кафе, где ее дожидалась мать, вернулся в магазин и, сам себе поражаясь, скупил все, заинтересовавшие Гермиону книги. Он потратил два месяца, читая их, и пытаясь привести в систему. Это не были книги для учебы, в них не было ничего о заклинаниях или зельях, но они определенно были магическими, только Малфою никак не удавалось ухватить суть магии. Он разглядывал корешки уютно устроившихся на его столе книг: Толстой «Война и мир», Ремарк «Жизнь взаймы», Остен «Эмма», Цветаева «Стихи» и «Трагедии» Шекспира. Путем простого анализа он выяснил, что все эти книги были о любви. Причем, любви или запретной, или невозможной ввиду обстоятельств: Наташа теряла Андрея, Лилиан -Клерфэ, Цветаева обращалась с самыми пронзительными словами к умирающему брату мужа, Шекспир –классика, даже Драко читал в детстве «Ромео и Джульетту». -Неужели она любит кого-то, кого нельзя любить? Ей-то чего беспокоиться? — Он криво усмехнулся, — это надо мной висит проклятие чистой крови — я должен жениться по указанию родителей, я должен ненавидеть грязнокровок. Теперь он уже мог относиться к своему чувству к ней спокойно. Все-таки он был Малфой, а Малфои никогда не были трусами. И он признал — как изъян — свою любовь к маглорожденной. Но он не собирался признаваться! Еще не хватало — опозорить род только из-за какого-то глупого сердца. Но в книгах было еще что-то, что больно его цепляло. Если, думая о запретной любви, он еще мог допустить, что Гермиона тайно грезит о ней, то вторая мысль, заложенная в классических произведениях, ранила его до глубины души. У Толстого Наташа находила «земное счастье» с Пьером — добрым другом, Лилиан поддерживал верный Борис, Эмма обретала блаженство в объятиях «друга детства» — мистера Найтли, и даже Джульетта, не сведи она счеты с жизнью, в итоге осталась бы с Парисом. Все эти добрые друзья детства поразительно напоминали остро ненавидимого Малфоем рыжего недомерка. И Малфою становилось трудно дышать, а перед глазами начинали бегать белые точки, когда он представлял Гермиону — с ним. В такие моменты накатывало желание — найти рыжего и закопать в подворотне, чтобы его никто никогда не нашел. О, Малфой и не замышлял каких-то далеко идущих планов в отношении Грейнджер, и, конечно, ему только в кошмаре могло присниться, что он на ней женится. Но при этом он не собирался делить Гермиону — ни с кем. И уж точно — не с Уизли. Все эти мысли проносились у Драко в голове, пока он рассматривал Гермиону, отбирающую книги. Она уже набрала с десяток фолиантов, каждый толщиной с хороший кирпич, и теперь растерянно оглядываясь поверх стопки, отыскивала себе место для занятий. Малфой решительно шагнул, протянул руки и отобрал у гриффиндорки книги. — Иди за мной! — командным тоном приказал он, следуя между стеллажей к дальнему столу у окна. Это было его любимое место для занятий — достаточно уединенное, с хорошим освещением и недалеко от стеллажей Запретной секции, что позволяло незаконно таскать необходимые книги, пока мадам Пинс была занята другими посетителями библиотеки. Гермиона проследовала за ним молча, что его и порадовало — не спорит, и — разозлило — равнодушна?! Он уместил книги слева от приоткрытой створки окна, из которого открывался вид на бело-синие горы и ленту реки у подножия скал, развернулся и приготовился к язвительно отповеди. Гермиона смотрела внимательно и серьезно, как будто пыталась что-то решить для себя, что-то сложное, как интегральное исчисление сложной функции, по крайней мере, такой напряженный у нее был взгляд. -Спасибо, Малфой, — наконец произнесла она. Драко кивнул, и, не сказав ни слова, удалился. Малфой шел к подземельям и мысленно честил себя, на чем свет стоит. За то, что ничего не сказал — раз, за то, что отобрал у нее книги — два. Слизеринец не должен помогать гриффиндорке, даже если от одного ее вида у него сносит башню. -Фи, — скривился Малфой.- Что-то, общаясь с Грейнджер, я поднабрался простонародных выражений. Он ожесточенно прочертил палочкой по стене, — вот почему принцы не должны общаться с прачками! «Впрочем, — мысленно добавил он, — это не мешает принцам — спать с прачками!» На этой воодушевляющей ноте Малфой завернул за угол и резко остановился, едва не уткнувшись носом в Макнейра с Ноттом, которые с увлеченным видом, склонив головы, рассматривали что-то лежащее у их ног. «Не что-то, — осознал Малфой, — кого-то». На него испуганно глядели карие глаза, круглое лицо, неуклюжий — Долгопупс! «Ничего из себя не представляет, — мысленно отметил Драко, — но Гермионе нравится, — тут же добавил он, присмотревшись к толстячку повнимательнее. — А не кандидат ли это на роль Пьера Безухова, — вдруг осенило Малфоя, — он подходит даже больше Уизли.» «Так, — одернул себя Малфой, уже успев мысленно прикинуть какие заклятия мучения присоветовать Макнейру с Ноттом, — возьми себя в руки! Скоро на всех подряд бросаться начнешь из-за своей грязнокровки. Своей — это мысль, возможно и правда нужно «присвоить» ее и зависимость постепенно сойдет на нет». — Так он мысленно уговаривал себя, одновременно вслух отчитывая молодых прихвостней, накладывая Обливиэйт на Долгопупса и приказывая доставить его к портрету Полной Дамы в целости и сохранности. Отправив дружков выполнять задание, он направился к себе в комнату. Пришло время разработать план. К вечеру детали были проработаны. Он знал, что Гермионе сегодня предстоит дежурство, и как раз на седьмом этаже замка. Всё складывалось идеально, оставалось лишь старательно попасться ей на глаза в нужный момент, и, при этом –выглядеть как можно подозрительнее. Драко отработал перед зеркалом фирменную скользящую походку, несколько раз оглянулся через плечо, нахмурив брови, оглядел себя в зеркале и решил, что весь этот спектакль сможет обмануть только такую наивную девицу, как его грязнокровка. Во время ужина Малфой так внимательно наблюдал за столом Гриффиндора, что Блейз, незаметно нагнувшись, шепнул ему в ухо: «Дыру не прожги!» Малфой ответил ему резким взглядом: «Не твое дело!», на что Забини усмехнулся и пожал плечами — «Как хочешь». Малфой вернулся к наблюдению, уже не так откровенно пялясь на Грейнджер. Та сидела между Поттером и Уизли, что-то одновременно записывая в блокнот, и — читая, успевая при этом что-то жевать. Малфой скривился. Он никогда не позволял себе такой небрежности. — Ужин должен быть ужином — временем, когда за приятной беседой устанавливаются прочные деловые контакты, так учил его отец. И выглядеть ты должен безупречно! Малфой мысленно оценил себя: черные брюки, идеальные стрелки, начищенные ботинки, белая рубашка, мантия — с иголочки, волосы уложены, щеки выбриты. Настоящий мужчина всегда бреется дважды в день, независимо от обстоятельств — еще одно из отцовских наставлений. И принялся рассматривать Грейнджер: на голове воронье гнездо, руки в пятнах чернил, рукава свитера небрежно поддернуты, чтобы удобнее было писать…. На этом мысли Малфоя сползли с темы этикета в совсем другую область. «Руки такие тонкие, белая нежная кожа, на виске справа бьется тонкая голубая жилка, видно даже отсюда, губы искусаны и обветрены, так бы и смягчил их поцелуем. Стоп! — мысленно дал себе оплеуху Малфой, — дыши, всё будет, но не здесь. Имей терпение и ты получишь свою дозу.» Ужин завершился. К моменту патрулирования Малфой подготовил Выручай- комнату, установил отводящее глаза заклятие, чтобы никто даже случайно не зашел в коридор седьмого этажа, и стал дожидаться Гермиону. Единственное, чего он опасался, что она придет не одна, что верные «оруженосцы» увяжутся за своей «принцессой». Не то что это испортило бы его планы — он Малфой, и если он что-то решил, то шел до конца, но это могло бы занять такое драгоценное время, или сбить его настрой. Всё обошлось, «принцесса» как мысленно стал называть ее Малфой, пришла одна. Она шла и что-то тихо шептала себе под нос. Он прислушался — заклинание? Нет — стихи. Он узнал — то, что Цветаева посвятила Петру Эфрону — своей невозможно, запретной любви: «… склонился королевски прост, и было страшное сияние двух темных звезд.» Ему показалось, что она произнесла «.двух серых звезд». Ослышался? Времени думать не оставалось, Гермиона как раз поравнялась с замаскированной и приоткрытой дверью в Выручай — комнату. Драко шагнул из ниши, где прятался, стоя за доспехами, ухватил Гермиону за плечи и втолкнул в комнату, быстро захлопнув и заперев дверь. Он ожидал криков, истерики, вопросов, был даже готов к пощечинам, а она просто стояла и смотрела на него — молча. Он сделал шаг к ней, она не двигалась, за ёе спиной серебрилась пологом роскошная кровать, в канделябрах горели свечи, стены были отделаны светлым деревом — он старался сделать комнату уютной. Комнату, где он собирался сделать Гермиону своей — по, или — против ее воли. Еще шаг, она не двигалась, молча, смотрела на него, он не мог оторвать взгляд от ее губ. Они не были зло сжаты, не кривились от отвращения, они были расслабленны и так манящи, будто она стояла рядом с Уизли. Мысль о рыжем гриффиндорце огнем обожгла Малфоя. Он резко шагнул вперед, схватил Гермиону за плечи, притиснул к себе и поцеловал — исступленно, резко, прикусывая губу, ожидая, что его оттолкнут — в любой момент. Но — не этого… Гермиона вздохнула, а потом ее губы раскрылись, и она поцеловала его в ответ, обняв за шею и запустив руки в волосы. От неожиданности Драко едва не отступил, но, осознав, что его не отвергают, притянул ее еще ближе к себе, обнял за талию и, скользя ладонями по спине, уже гораздо нежнее — отдался поцелуям. -Нет, — прошептала она в его губы, когда он прервался глотнуть воздуха.- Мы не должны, — ее голос отнюдь не звучал уверенно. -Никто ничего не узнает, — шептал он как заклинание, продолжая целовать ее и подталкивать к кровати. Она не сопротивлялась. Ее ладонь легка ему на грудь, скользнула к пуговицам рубашки, потянула ремень из брюк. Он стянул с нее свитер, взялся за майку. Она замерла.- Никто ничего не узнает, — и они продолжили. Он старался не спешить и быть нежным, что удавалось с трудом. Его ожившая греза, его неотвратимая зависимость, была с ним рядом, живая и теплая, трепещущая и отвечающая. Сложно было сохранять контроль, даже, несмотря на малфоевскую выдержку. После, когда Гермиона спала, положив голову ему на плечо, он лежал, глядя в звездный полог, и думал, что его зависимость, как оказалось, никуда не делась, а стала еще острее. И, как истинный слизеринец, он лежал и думал, что же теперь делать. Проанализировав все варианты, он пришел к выводу, что должен заставить Гермиону выйти за него замуж. Странно, еще утром мысль о том, чтобы связать свою жизнь с грязнокровкой, казалась нелепой. Сейчас же, слушая ее мерное дыхание и стук сердца на своем плече, он пришел к выводу, что это будет самый разумный поступок из всех, что он совершал за всю жизнь. Успокоенный этим выводом, Драко уснул. Проснулся он от едва различимого шороха. Открыв глаза и не двигаясь с места, чтобы оценить ситуацию, он увидел Гермиону, тихо собирающую свою одежду. Она уже успела натянуть юбку и лифчик. Он лениво подумал, что все это вновь окажется на полу через пять минут. — Грейнджер, — тихим шепотом, от которого гриффиндорка подпрыгнула на добрый фут, — иди сюда. Он разглядывал ее через прикрытые ресницы. Она выглядела так соблазнительно, что он не был уверен, сумеет ли быть нежным и спокойным еще хотя бы десять минут. -Нет, — она отвернулась. — Драко — ничего не было, — она избегала смотреть ему в глаза. Малфой сел в кровати. «Ей что — стыдно? Стыдно, что она была с ним?» Перекатившись, он ухватил девушку за руку, она не сопротивлялась, молча с тоской, глядя на его руку на своем запястье. -Гермиона, посмотри на меня! — требовательно произнес Малфой, подтягивая гриффиндорку к себе и глядя снизу вверх. Грейнджер стояла перед ним с несчастным видом. -Ну, что ты себе придумала? — Драко приложил ладонь к лицу Гермионы, она закрыла глаза и потерлась о нее щекой. -Это была ошибка. Мы — с разных факультетов. И никогда не будем вместе. И, — она судорожно вздохнула, — я — грязнокровка. Это слово, произнесенное ею, ударило его, как пощечина.- Никогда больше не произноси вслух это слово, хорошо? Он подтянул ее к себе, усадив на колени, обнял и погладил, как маленькую — по плечу, усмехнулся весело: -К слову о факультетах: моя мать проучилась первые пять курсов на гриффиндоре и лишь потом перевелась на слизерин, отец — слизеринец, я никогда не встречал двух людей, которые настолько любят друг друга. -Так что, — он поцеловал ее под один глаз, под второй. Ее ресницы щекотали его губы, а от ее слез их защипало — она вчера здорово прикусила ему нижнюю губу, — самой большой проблемой на данный момент является подвенечное платье. -Что? — Гермиона непонимающе уставилась на него. -Ну да, — Малфой с совершенно спокойным видом, будто они обсуждали сорта варенья, подаваемые к завтраку, смотрел на нее. -Кольца у меня есть, с Дамблдором я договорюсь, в подружки невесты возьмем Поттера — тебе он не откажет, но вот платье….Малфой театрально задумался, приложив палец к голове. -Ты смеешься! — Гермиона попыталась оттолкнуть его. -Ничуть, — Драко смотрел на нее так серьезно, что она замерла.- Я жить без тебя не могу. У меня настоящая зависимость от тебя. Где бы я ни находился, я ищу тебя взглядом. Если ты входишь в комнату, я затылком чувствую, что ты — уже здесь. От запаха твоей кожи и волос у меня кружится голова, когда ты случайно касаешься — меня как будто бьет током. — Я не шучу, я никогда не был настолько серьезен и откровенен, я собираюсь завладеть тобой на ближайшие лет сто, и учти — ты не отбрыкаешься. Никаких Пьеров, Борисов или как их там еще. Драко провел по волосам пятерней, взлохматив их и став похож на негативную копию Поттера. Гермиона подумала, что никогда об этом ему не скажет, это же приведет Малфоя в ужас. И, что он там говорил о Пьере и Борисе? -Ты следил за мной! — Она уставилась на него в изумлении. — Ну да, следил.- Он сделал покаянное лицо.- И даже купил и прочел твои любимые книги — и Остен, и Толстого, и других. Гермиона смотрела на него недоверчиво: -Ты прочел книги, на которые я обратила внимание? -Ну да, а что? — Малфой явно нервничал.- И вообще, — решил он перевести разговор, — почему ты не сопротивлялась, почему — согласилась? Гермиона склонилась и поцеловала Драко.- Потому что, я люблю тебя уже шесть лет, дурачок. Малфой почувствовал себя так, будто ему по голове врезали подушкой, было не больно, но мысли совершенно разбегались. -То есть, — осторожно заметил он, — ты выйдешь за меня замуж? -Да. -За меня — белобрысого хорька с ужасным характером? -Да. -За пожирателя, лгуна и доносчика, за стервозного выскочку? Гермиона задумалась. Он замер. -Это — не про тебя, — решительно отмела она. — И да, я за тебя выйду. -Тогда, — Малфой встал, — как бы мне ни хотелось вернуться с тобой в кровать, — он хитро покосился на покрывало, а Гермиона залилась краской, — я думаю, сначала мы идем к Дамблдору. -О, — Гермиона покраснела. — А он… -…не будет ли он возражать? — за нее закончил Малфой. Задумался: -Пожалуй, нет. Старикан очень проницательный, а только интроверт и женоненавистник не заметил бы взглядов, что я бросал на тебя в обеденном зале. Малфой оказался прав. -А, мистер Малфой, мисс Грейнджер, — Дамблдор поднялся из-за стола в своем кабинете, когда влюбленные, обнявшись, вошли в кабинет директора. Точнее — обнимал Гермиону за плечи –Драко, чтобы не сбежала, а гриффиндорка, позабыв свою храбрость, жалась к нему и неуверенно поглядывала на старого волшебника. -Профессор, — Малфой был как всегда краток и целеустремлен, — не буду отнимать ваше время. Вы, вероятно, заметили мои чувства к мисс Грейнджер, и, как оказалось, по счастливому совпадению, они — взаимны. Обвенчайте нас, профессор.- Малфой сказал всё, что хотел и теперь спокойно устроился в кресле у огня, подтянув к себе Гермиону, и, усадив ее, сопротивляющуюся, к себе на колени. Альбус с улыбкой смотрел на них: -Ну что ж, не вижу причин, мешающих мне это сделать, если мисс Грейнджер согласна. Гермиона сделала очередную попытку подняться с коленей Драко, потерпела неудачу, еще пуще покраснела и сказала: -Профессор, я его люблю уже шесть лет. Но нам — нельзя быть вместе! -Почему? — с любопытством уставился на нее профессор. -Ну, я гря., — она замолчала, почувствовав, как напрягся Драко.- Я маглорожденная, — она судорожно вздохнула, — это может повредить Драко. -Или — спасти его, — подсказал директор. Гермиона ошеломленно смотрела на Дамблдора. — Да, детка, не известно, что станет с так называемыми «чистокровными» семействами, замешанными в делах Волан-де-Морта, а с этим браком и у Драко, и у его родителей появится шанс оправдаться. Брови Драко поползли вверх. Гермиона с ужасом оглянулась на него. Малфой отстраненно подумал, не думает ли она, что он затеял всё это, лишь бы спасти свою шкуру. -Я согласна, — выпалила Гермиона. -Нет! — Малфой встал и аккуратно пересадил Гермиону в кресло.- Нет, не из-за этого! — Он резко ударил по столу, — не чтобы спасти мою жизнь, не надо жертвовать собой, нет! Теплые ладони легли ему на плечи. Он вздрогнул. Гермиона потянула его за руку, пытаясь развернуть лицом к себе. Он, нехотя, повиновался, не смея посмотреть ей в глаза. Она поцеловала его, он почувствовал ее улыбку. -Потому что люблю тебя, вот почему! Плечи Драко расслабились. Он обнял Гермиону за талию, притянул к себе, целуя, скользнул ладонями по спине, ребрам… -Кхм, — Дамблдор глядел на покрасневших молодых людей с затаенной нежностью и заметной насмешкой: -Что-то вы торопитесь. Поцелуи — только послед слов: «Можете поцеловать невесту». Кто будет свидетелем? -Поттер. -Хорошо.- Дамблдор скептически поднял брови, — ваше право, ну вы, однако, смельчаки. Поттера вызвали. Всё рассказали. Первым делом он хотел придушить Малфоя, но этого не позволила Гермиона. Потом — наорать на Грейнджер, но здесь вмешался Драко, задвинув плачущую девушку себе за спину и обещая Поттеру вырвать его болтливый язык, если он не заткнется сию секунду. Успокоил Гарри, как ни странно — Дамблдор, рассказав, что когда-то так же поженились его родители — задира Джеймс Поттер, наводивший ужас на ботаников, типа экстраверта Снейпа, и — отличница и умница Лили Эванс, которая, казалось, терпеть не могла нахального парня. На этих словах Гарри замолчал. Посмотрел по очереди на Гермиону, на Драко, с силой потёр лицо.- Никогда не привыкну! Ладно, — он решительно обернулся к директору, — что делать? В остальном церемония прошла спокойно и завершилась традиционным поцелуем под возмущенное фырканье Гарри. — Не знаю, сколько вы протянете, пока в школе не разнесутся новости.- Гарри чему-то веселился. — Малфой, на твоем месте я был бы осторожнее, за твоей головой выстроится очередь желающих оторвать ее и поиграть в футбол. Поттер растянулся в кресле рядом с Фоуксом и жевал лимонную дольку. Малфой невозмутимо смотрел на него, обнимая жену. На фоне того, что он сегодня получил, кучка обнаглевших поклонников Гермионы или фанатиков от слизеринцев не казалась чем-то пугающим. — Поттер, — миролюбиво заметил Драко, целуя Гермиону в висок, — завидуй молча. А когда Гарри возмущенно уставился на него, ядовито заметил: — Кстати, ты будешь крестным нашего первенца, так что советую потренироваться и не кривиться при фамилии «Малфой». Увидев ошарашенное лицо Поттера, Драко едва не расхохотался, а когда Гарри подозрительно покосился на живот Гермионы, подумал: -О да, я постараюсь, чтобы это случилось как можно скорее! Гермиона совершенно пунцовая, утащила Драко из кабинета директора, по пути отчитывая, что не надо было так пугать Гарри, ему, мол, надо привыкнуть. Малфой шел следом за гриффиндоркой и думал, что вот теперь его совершенно не напрягают ее отповеди. А затем, затащив ее в первый же свободный класс, принялся целовать до тех пор, пока она не начала оседать на пол на подгибающихся ногах, как заклинание шепча: «Драко, Драко…» -Ну, держись, выручай — комната, — подумал Малфой, утянув жену до следующего свободного класса.- Чувствую, оценки Гермионы пойдут вниз, спать-то некогда будет. Малфой ногой распахнул дверь в Выручай — комнату, отметив, что теперь к спальне добавилась и кухня. — Правильно, всё равно, в ближайший месяц мы отсюда не выйдем, — и закрыл дверь.