Paint your body

— Как я вообще на это согласился? Эрика поднимает глаза на раздражённого Кайла и ухмыляется. Они сидят в позе лотоса друг напротив друга на полу уже полчаса. Брофловски всё это время отсиживается с вытянутой рукой, которая уже порядком затекла, но он знает, что если встанет, то, скорее всего, получит тычок кисточкой куда-то в бок или в грудь. — Всегда знала, что у тебя проблемы с памятью, — Эрика щурится. — Тебе напомнить, жидёнок? Ты согласился на это, потому что… — Я тебя люблю. Да-да, я помню, — Кайл закатывает глаза, чувствуя, как кисть скользит по его руке. — Вот и умница, еврей, — Картман переводит взгляд на его грудь и улыбается шире. — Кстати, можешь радоваться, скоро мучения твоей руки закончатся, я уже заприметила новый холст. — Нет, Эрика, нет! — Кайл дёргается, как ошпаренный, замечая, куда смотрит девушка, а шатенка в последнюю секунду успевает отдёрнуть руку от него. — Твою мать, Брофловски, ты можешь не истерить хотя бы пять минут? Рисунок чуть не смазался! — Картман макает кисточку в банку с водой, которая тут же окрашивается в бледно-зелёный, а после ищет глазами банку с коричневой краской. Кайл чуть сгибает руку, слыша, как та хрустнула, тихо шикает и разглядывает рисунок. На его правой руке до запястья вьются зелёные стебли, на которых распускаются самые разные нежные цветы: голубые, розовые, синие, фиолетовые. Лепестки каждого имеют свой оттенок, форму и размер. На левой руке, которую Эрика перестала мучать ещё минут десять назад, тоже до запястья горят красным и оранжевым витиеватые узоры, а ближе к локтю нарисован маленький воздушный змей. Кайлу, на самом деле, это начинает нравиться. Картман рисует хорошо, иногда не очень ровно, но она и не претендует на звание профессиональной художницы, а Брофловски всё вполне устраивает. Сама Эрика сидит напротив только в домашних чёрных шортах и белом лифчике. Кайла бы смущало это гораздо сильнее, если бы он сам не сидел в одних только тонких шортах. — Каел, для того, чтобы рисовать на теле, надо раздеться, включи свою несуществующую логику! Хватит уже ломаться, не будь жидом и сними хотя бы майку! Кайл громко вдохнул, когда холодная кисть коснулась его груди. Судя по ощущениям, её только вытащили из воды. Эрика задумчиво выводила на бледной коже какие-то невидимые узоры, поглядывая на чужие плечи с веснушками. — Жаль, не получится рисовать здесь, — Картман ткнула кисточкой в правое плечо рыжего и вздохнула. — Хотя, они и без рисунков красивые, — шатенка подняла глаза и улыбнулась, заметив, что Брофловски фыркнул, но заметно покраснел. — Ладно, переживёшь. Что хочешь здесь? — Эрика снова тыкнула кисточкой в грудь парня. — Эм… Ну, даже не знаю, — Кайл заметно растерялся. До этого Картман таких вопросов не задавала, а просто молча рисовала то, что хотела. — А знаешь, можешь не отвечать. У меня есть идея, — гетерохромные глаза девушки нехорошо блеснули. Она обмакнула кисть в чёрную краску и стала писать что-то на бледной груди. Кайл закрыл глаза. Он почувствовал, что его щёки запылали от того, как невесомо заскользила кисточка по его коже, иногда задевая какие-то странные чувствительные точки. На улице лето, окно приоткрыто сверху, а в комнату проскальзывает прохладный ветерок, заставляя кожу покрываться мурашками. Кайл слышит, как ёрзает Эрика рядом. Должно быть, ей тоже не особо жарко. — Готово, — довольно изрекла Картман, взяла парня за руку и подвела к зеркалу, обняв сзади за талию, устроив голову на его плече. — Ну, смотри уже. Кайл медленно открыл глаза и увидел в отражении в зеркале на своей груди надпись, выведенную чёрной краской и круглыми ровными буквами: Kyley-B. Это выглядело даже забавно. Цветы на одной руке, узоры - на другой и резкая чёрная надпись прямо на груди. — Ты… Ты серьёзно, Картман? — Кайл нахмурился, хотя выглядел он совсем не взбешённым, а потрескавшиеся бледные губы начали потихоньку растягиваться в улыбку. — Сколько ты будешь мне это вспоминать? — Такое забудешь, — саркастично пробормотала Эрика, гладя живот своего парня. — Ты меня спас тогда, в конце концов. Кайл положил ладонь поверх руки девушки и только хмыкнул. И тут его озарило. Он высвободился из объятий шатенки и развернулся к ней, хищно улыбаясь. — Кайли-Би, значит, да? — Картман вмиг растеряла былой энтузиазм и озорство. Ухмылочка с пухлых губ сошла достаточно быстро. Эрика начала понемногу отступать назад, выставив руки в примирительном жесте и нервно посмеиваясь. — Эй, стой! Кайл, слушай, давай не будем делать поспешных выводов, — нервно хихикая, она пыталась быстро ускользнуть от парня, который с грацией лисы надвигался на неё, скалясь. Не такой реакции она ждала. — Вообще-то, сейчас моя очередь рисовать, — Брофловски резко схватил девушку за запястье и опустил на пол, садясь напротив. Эрика тихо вскрикнула и ахнула, когда холодная кисть упёрлась в её плечо. Она почувствовала себя поверженным воином, в которого упирается острый меч соперника. — Хах, что, зов Джерси? — Картман попыталась отшутиться, но заметила, что пыл Кайла совсем не убавился. — Кто знает, — было неясно, подыгрывает Кайл или говорит это на полном серьёзе. Брофловски перевёл взгляд на неиспользованные краски и потянулся к баночкам с коричневым, жёлтым и белым цветами. Эрика следила за движениями рыжего с интересом, а потом, когда тот повернулся на неё, резко закрыла глаза. — Ты чего? Всё хорошо? — Не порть момент, жид! — Кайл уже нахмурился, но потом кивнул себе, улыбнулся, осторожно спустил лямки лифчика Картман и стал выводить что-то на широких мягких плечах. Эрика иногда хихикала и дёргалась, слушая, как Брофловски матерится сквозь зубы, если что-то выходит неровно или смазывается. Идея порисовать на телах друг друга определённо стоила таких эмоций и ощущений. — Ты мстишь мне за твои затёкшие ручонки или просто слишком стараешься, как обычно? — Картман не решалась открывать глаза, а Кайл ей не отвечал. Девушка хотела дёрнуться назло ему, но подумала, что тогда, скорее всего, вся будет в краске или запачкает лифчик, так что это было рискованно. — Рыжий, ты оглох? — Да слышу я, — недовольно отзывается тот. — Можешь уже открывать глаза. Эрика открывает глаза, встаёт, переступая через ноги парня и подходит к зеркалу. На правом плече был нарисован небольшой енот в красном плаще, а на другом - большая жёлтая звёздочка, окружённая несколькими такими же маленькими. — Охренеть можно, — Картман подавила смешок, но улыбку сдержать не смогла и стала поворачиваться в разные стороны, рассматривая рисунки. Оказалось, что под рисунком енота было нарисовано что-то вроде длинного кровавого следа от когтей. Кайл, довольный произведённым эффектом, подошёл к девушке, положил руки на её мягкий, чуть выступающий вперёд живот и чмокнул в пухлую порозовевшую щёку. — Ну всё, хватит уже, жид, — Эрика смущённо отмахнулась и заметила, что лямки её лифчика спущены. Быстро отстегнув их, девушка отбросила лямки на кровать и вздохнула. — Подожди, Эрика, — на костяшки девушки легла холодная ладонь. — Я забыл кое-что. — Ну спасибо, Кайли, — протянула Картман елейным голоском и обняла Брофловски за талию. Они стояли в центре комнаты. Вокруг были разбросаны банки с красками, кисть закатилась под кровать. Ничто не нарушало идиллию пары. Брофловски иногда путался пальцами в пышном каре каштановых волос, смотря на любимую сверху вниз. — Да пожалуйста, Айрин, — усмехнулся парень, удовлетворённо поглядывая на выведенную каллиграфическим почерком надпись на чужой полной груди: Bad Irene. — Теперь до конца жизни будешь мне это вспоминать, грёбанный ты еврей? — Ага. И даже не надейся, что забуду, — Кайл обхватил лицо Картман и чувственно чмокнул в губы, после отстранившись и погладив её щёки большими пальцами. — Тем более, ты тогда классно выглядела. Эрика улыбнулась уголком рта и снова потянулась к любимым губам.