Тёмное солнце

      Последние пару километров пришлось пройти пешком: дорогу из-за недавних дождей совсем развезло. Поэтому Шерил пребывала в скверном настроении.       Рюкзак давил на плечи, мошкара покусала ладони и шею. Дорога через лес хоть и была раскисшей от влаги, с краешка подсохла, оставляя достаточно места для ходьбы. Можно, конечно, было подождать денёк в городе и завтра доехать с комфортом на машине, но Шерил побоялась, что за это время Дети солнца ещё и передумают. Она не для того тащилась в такую даль, чтобы её отшили у порога!       Хотя вряд ли они бы так сделали. Только не теперь.       Конечно, Шерил изучила все доступные материалы, а община хоть и была закрытой, но не настолько, чтобы совсем никого не пускать. Так что фото этого места имелись, и Шерил не слишком удивилась, когда деревья наконец-то расступились, открывая небольшую деревеньку.       Прищурившись от солнца, Шерил разглядывала приземистые бревенчатые дома, заборов не видно. Люди были одеты в самые обычные джинсы с футболками, ходили между домами по своим делам. Был слышен визг циркулярной пилы и пахло деревом. Вцепившись в лямки рюкзака, Шерил немного занервничала, но решительно направилась к ближайшим людям.       Те сами её заметили, вперёд вышла приветливая девушка в цветастой юбке и бежевой футболке. Её запястья скрывали кожаные браслеты, а в тонкие косы в светлых волосах были вплетены бубенчики, мелодично позвякивавшие при ходьбе.       Девушка приветливо улыбнулась, но перед Шерил встала решительно, разведя руки:       – Мне очень жаль, но это частная территория, проход запрещён.       Чёрта с два ей было жаль, но вежливость Шерил оценила. Девушка была такой юной, что ей едва ли можно было дать двадцать. Шерил сразу почувствовала себя старой в свои почти тридцать.       – Я по приглашению. Меня зовут Шерил Лэндри.       Имя девушка явно узнала. Её лицо осветила улыбка, и она сложила ладони вместе, как будто собиралась молиться, поклонилась. Похоже, это было приветствие «для своих». Или для гостей.       – Очень рада тебя! Меня зовут Эми. Сейчас приведу Дерека, жди здесь.       Она тут же упорхнула, оставив Шерил стоять на примятой траве на подходе к домикам. Мужчины, которые несли на плечах бревно, покосились на неё, но ничего не сказали.       Непонятно, почему нужен Дерек, но может, здесь так заведено. Потому что общалась по электронной почте Шерил именно с неким Дереком. Аж с начала мая общалась! Почта, а не мессенджеры, оказалась ужасно долгим способом коммуникации. Дерек не подписывал письма никакой должностью, только именем, но заявил, что является одним из жрецов-ведьмаков общины и уполномочен говорить с чужачкой.       По-прежнему держась за лямки рюкзака как за что-то понятное, Шерил украдкой огляделась. На окнах ближайшего дома висели миленькие занавески, позади него виднелось сушившееся бельё. Откуда-то со стороны раздался смех, но плотно расположенные строения скрывали людей от взгляда.       Никто не знал, сколько именно последователей насчитывали Дети солнца. Разные источники называли совершенно разные цифры, официально ничего не заявлялось. Но домиков Шерил видела много, пусть даже не все из них были жилыми.       Всё казалось милым и аккуратным, но таким оно и в фильме «Солнцестояние» казалось.       Когда Рэйчел, главред Шерил услышала, что та собирается к Детям солнца, то приспустила свои очки и проникновенно спросила:       – Ты рехнулась?        Звучало пожёстче, Рейчел никогда не лезла за словом в карман, зато описывала ситуации чётко. Конечно, она имела в виду не столько языческий характер общины, сколько то, что пригласили Шерил в одиночестве. Этот жрец Дерек настаивал именно на таком, чтобы «уберечь таинство наших ритуалов».       Зато Шерил было разрешено снимать, записывать и даже брать интервью у членов общины, если они согласятся. К тому же позвали на Литу – праздник солнцестояния, чтобы показать самые яркие ритуалы. Вряд ли её тут планировали зашить в шкуру медведя и ритуально сжечь, раз это официальный визит с фотосъёмкой. Это и стало весомым аргументом для Рэйчел.       И сам материал, конечно же. На их портале «Отвратительные будни» не стеснялись поднимать самые разные темы, но неизменным оставалось высокое качество статей, тяготеющих к антропологическим, социальным и культурным вещам. Но строчить очередной материал о Керуаке Шерил не хотела, об Уорхоле уже сказала всё, что могла, а для анализа зарождения «фильмов о монстрах» в Золотой век Голливуда у неё попросту не хватало знаний.       Но антропология была её страстью. Шерил мечтала хоть раз увидеть такую закрытую общину вживую, посмотреть на ритуалы – и написать по-настоящему стоящий материал. То, что у местных был явно языческий уклон, только больше подогревало интерес – хотя Шерил не решилась бы признать вслух, что в основном из-за родителей, лютых христиан, которые предпочли не общаться с дочерью, когда она отказалась быть девственницей до брака, уехала в богомерзкий большой город и вообще стала строить карьеру.       Шерил и себя считала в некотором роде викканкой. Рэйчел на это верно замечала, что она тогда – йог, потому что по средам и пятница занимается йогой вместе с Эйприл, которая вела с мужем исторический подкаст.       У каждого была своя область в «Отвратительных буднях», и только Шерил третий год писала статьи и никак не могла определиться, о чем она на самом деле хочет говорить, чтобы заявить о себе. Дети солнца должны стать прорывом.       Похоже, Рэйчел тоже это понимала, потому что вздохнула, но поездку одобрила. Особенно после того, как убедилась, что интернет в общине и правда есть. Компьютер только один, с него писал Дерек, но интернет раздаёт роутер, так что с телефоном Шерил проблем не возникнет.       Она уже хотела малодушно проверить его, когда заметила возвращающуюся Эми вместе с мужчиной.       Шерил ожидала старика, ведь он представлялся как высокопоставленный жрец. Такого, с бородой как у Санта-Клауса, который печатал ей письма одним пальцем на клавиатуре. Но к её удивлению вместе с Эми шёл молодой мужчина, её ровесник, около тридцати, может, чуть больше. Гладко выбритый, подтянутый. В белой футболке и обычных джинсах. Его светлые волосы трепал ветер.       Возможно, это вовсе не Дерек, а его сын, который и проведёт к отцу. Но её сомнения развеялись быстро. Эми подходить не стала, а мужчина уверенно приблизился, но ладони не складывал, а вполне обыденно протянул руку:       – Дерек. Ты, видимо, Шерил?       Он очаровательно улыбался, отчего на щеке появлялась ямочка. Располагать людей к себе он умел, но Шерил одёрнула себя, что Курт, её бывший, тоже вёл себя точно так же, а она-то, дура, повелась на его очаровательные манеры. Стоит всегда оставаться настороже.       – Шерил Лэндри.       – Меня можешь называть просто Дереком. Хорошо добралась?       – Да, хоть и пришлось идти пешком.       Его лице исказилось расстройством, и оно странным образом придавало ему ещё больше очарования. Или скорее искренность, хотя Шерил не понимала, это умелая маска, обычная вежливость или Дереку правда жаль.       – Что же так! Могла до завтра подождать, Арчи говорил, что дорога совсем высохнет, он бы тебя подвёз.       – Ничего страшного, – пожала плечами Шерил. – Я не против пройтись пешком. Хотелось скорее начать.       Дерек улыбнулся так, будто победил на школьном конкурсе рисунка, и она похвалила его работу. Было что-то в этой улыбке от детской гордости, и Шерил даже не сразу сообразила, что эмоции касаются общины – Дерек решил, ей не терпелось приехать в этом место.       Нет, ну в какой-то степени он прав. Ей любопытно. Не признаваться же, что она попросту боялась, Дети солнца передумают и выпроводят её на подходе.       – Пойдём, – предложил Дерек, – я покажу твою комнату.       Он повёл мимо жилых домиков, попутно представив нескольким попавшимся на пути людям и показывая, в какую сторону дальше хозяйственные строения, а где поля. Они несколько раз мелькнули между домов, но не слишком интересовали Шерил. Она знала, что Дети солнца – аграрная община, они выращивают продукты на полях и в теплицах, держат скот, так что полностью обеспечивают себя питанием. Некоторую часть продают в городе и обменивают на то, что не могут вырастить.       Дети солнца – это близость к корням, природе и самими себе. По крайней мере, так они позиционируют, пишут на сайте. По факту, это языческая община, заявляющая о кельтских корнях, которая не отрицает внешний мир, но и не считает себя его частью. Поэтому у них есть интернет, телефоны и телевиденье не запрещены, но они будут праздновать Литу через неделю, и Шерил планировала впитать каждую частичку этого праздника, чтобы потом создать самый крутой материал в своей жизни.       Дерек привёл к небольшому домику, пояснил, что он может выглядеть пустовато, потому что гостевой.       – Я думала, вы закрытая община, – удивилась Шерил.       Вставив ключ в замок, Дерек повернул его, потянул дверь, потом дёрнул посильнее, прежде чем она открылась.       – Это так. Но к нам приходят новые люди, которые хотят стать Детьми солнца, они и живут здесь до своего посвящения... или до того момента, как решат покинуть нас или мы откажем им в принятии.       – То есть в течение испытательного срока?       – Что-то вроде того, – улыбнулся Дерек.       Внутри домика оказалась чистенькая пустоватая кухня, но в холодильнике – свежие продукты, выращенные тут же. Попутно Дерек объяснил, что она может готовить сама, но утром и вечером в общей столовой тоже можно поесть. Комнат было две, в каждой по паре кроватей, крепко сбитому шкафу, столу и комоду с вязаной декоративной тарелкой. Дерек предложил занять любую кровать, сейчас тут никто не жил, и Шерил выбрала комнату, где в вазе стояли свежие ромашки. Очень мило.       Скинув рюкзак, Шерил мечтала опробовать ванную, которая, к счастью, выглядела вполне современной, и Дерек заверил, что воды в бойлере достаточно. Он мялся у двери, не решаясь что-то сказать, но наконец осторожно начал:       – Шерил, ты должна понимать, что мы – закрытая община. Тут нет чужаков, и пришлые могут пугать нас.       Она насторожилась. Оставалось надеяться, что не попала к извращенцам.       – Тебя никто не тронет, – заверил Дерек, как будто прочитал мысли. Или они были написаны у неё на лице. – У нас очень миролюбивые люди. Никто не запрещает тебе бродить тут. Но если будут отказывать в интервью, не лезь. И лучше ходи везде со мной.       – Я не боюсь...       – Но тебя могут бояться.       Снова улыбнувшись обезоруживающей улыбкой с ямочкой, Дерек положил ключи от домика на стол. На потёртую поверхность падал солнечный луч из окна, кружа пылинки над связкой.       – До вечера можешь отдохнуть здесь, я приду около восьми, покажу столовую, познакомлю со всеми. Если что-то нужно, то обращайся.       Вещи Шерил разложила быстро, она брала самый минимум. Открыла ноутбук, чтобы проверить наличие Интернета и увидела, что сигнал хоть и слабый, но стабильный.       Вода в душе лилась примерно так же: мало, без сильного напора, зато без перебоев. Смыв пот после прогулки по лесу, Шерил определённо почувствовала себя лучше, так что с интересом и уже вдумчиво осмотрела весь дом.       Чистый, аккуратный, но обезличенный. И повсюду, разумеется, солярные знаки: вышитые круги с лучами на скатерти и полотенцах, вырезанные деревянные солнца на стенах. Над каждой дверью пучки трав, а в углу кухни круглая ваза с колосьями.       Местные называли себя ведьмами и ведьмаками и предметы «с силой» шли у них на продажу даже лучше экологически чистых овощей и фруктов. Говорили, что обереги Детей солнца приносят немыслимую удачу, ведь они заряжены солнечной энергией! Шерил подозревала, что такие слухи распространяли сами члены общины для лучших продаж  – или они вообще не имели об этом представления и жили себе тихо.       В городке Шерил, конечно, поспрашивала. Большинство относились к общине ровно, а вот грузный Эд из автосервиса за чашкой кофе рассказал, что многие местные обращаются к тамошним ведьмам.       – У моей соседки дочь однажды заболела... уж она её и в больницах показывала, и везде, но доктора руками разводили. Что-то наследственное. Соседка совсем отчаялась и обратилась к ведьмам. Те не прогнали. Наоборот, несколько дней приходила оттуда старушка, что-то шептала, ветки жгла, а потом оставила мешочек и наказала заваривать дочери травы каждый день. Теперь врачи снова руками разводят. Здоровенькая!       В подобные истории Шерил не особо верила, но материал они представляли шикарный, так что она записала рассказ Эда на диктофон и уже перевела в текст. Отлично будет смотреться во вступительной части статьи!       К тому же Эд рассказал, что в городок часто приезжают те, кто ищет встречи с ведьмами. Иногда Арчи возит их. Чаще члены общины сами находят таких людей в городе.       Зевнув, Шерил поняла, что усталость всё-таки нагнала и прилегла на кровать, с любопытством взглянув на висящие в изголовье солнца из дерева: три штуки, одно наверху, два других пониже. Вроде бы верхнее считалось дневным, два других – утреннее и вечернее.       С удивлением Шерил заметила и четвёртое, вот о таком она не слышала: так низко на стене, что почти пряталось под подушкой, красовалось абсолютно чёрное солнце с изящно вырезанными лучами.       Засыпала Шерил под бензопилу, которая упорно продолжала резать деревья, и это оказалось очень убаюкивающе. Просыпалась под неё же. До восьми время ещё было, и Шерил надела прежние джинсы и футболку, густые вьющиеся волосы стянула в хвост, клетчатую рубашку повязала на поясе.       От двери дома вниз вели три ступеньки, дальше начиналась притоптанная трава. Солнце светило ещё ярко, и Шерил приложила руку козырьком, оглядывая дома. Отходить далеко она не стала, боясь не заметить Дерека и в итоге упустить возможность ужина и знакомства с остальными, но и сидеть смирно не собиралась. Ходя только там, где разрешено, никогда не сделаешь годного репортажа.       Такому в колледже не учили, но опыт у Шерил всё-таки какой-никакой был. Просто до сих пор не хватало действительно «её» сюжета. Того самого, который станет собственными тремя ступеньками вверх.       Завернув за дом, Шерил прошла между своим и следующим, точно нежилым, скорее складом. Дверь она дёрнула, не особо надеясь на успех, и она правда оказалась заперта. Что ж, и к лучшему, она не настолько отчаялась, чтобы сразу лезть в чужие дома.       Дальше открывался вид на лес и поваленные деревья. Вырубили их явно не здесь, скорее всего, привезли машиной, а местные уже распиливали и убирали. Пятеро мужчин, две бензопилы. За работой переговаривались, кто-то разливисто захохотал. В этом было что-то такое простое и первобытное, что Шерил невольно восхитилась. Достала телефон и сделала несколько кадров.       Прошла чуть дальше, но поля отсюда видны не были. Не то чтобы Шерил в них разбиралась или отличила одну посевную культуру от другой, скорее, ей было любопытно. Да и заходящее солнце уже не палило, но наполняло мир мягким светом, в котором открывающиеся картины казались простыми, честными и невольно увлекали за собой. У Шерил возникало ощущение, что да, она здесь чужая, но стоит ей сделать несколько шагов, и она войдёт в этот мир, станет его частью.       Станет частью хоть чего-то.       – Шерил?       Она обернулась на голос Дерека, но слова оправдания, что она отошла, застряли в горле и растворились в очередной обезоруживающей улыбке. Дерек вовсе не злился. Он стоял между домами, и медовый солнечный свет обнимал его фигуру. Продолжая улыбаться, он протянул руку Шерил.       Не колеблясь, она подошла, но в этот момент магия исчезла, оставив её наедине с обычными сомнениями. Она что, правда собиралась взять его за руку? Может, здесь так и принято, но это казалось неуместным.       – Извини, – выдавила Шерил. – Тут красиво. Хотела посмотреть.       Каждая фраза была чистой правдой, хотя они и не были причиной и следствием друг друга. Дерека ничего не смутило. Он опустил руку, тряхнул головой, не переставая улыбаться:       – Ничего страшного, я понимаю. Идём знакомиться с остальными?       Шерил кивнула и зашагала следом за Дереком. Они миновали гостевой дом, ещё несколько и довольно быстро вышли к длинному строению, одноэтажному, как и все местные дома. Двери были широкими, сейчас они оставались распахнутыми, и внутрь тянулись многочисленные люди.       – Здесь вся община? – поинтересовалась Шерил.       – Нет, конечно! Многие предпочитают ужинать у себя, особенно семьи. Другие приходят не каждый день. Но в целом, да, мы любим собираться вместе.       Внутри оказалось помещение, заставленное длинными столами, большинство мест уже занято. Дерек подвёл Шерил к возвышению, где лицом к остальным сидело пятеро стариков, три женщины и двое мужчин.       – Наши старейшины,– представил их Дерек и назвал имена. – Шерил.       Фамилиями здесь не пользовались, это Шерил знала заранее. Она вежливо кивнула старикам, они ответили ей тем же. У мужчин были окладистые бороды, женщины предпочитали собирать волосы в косы. На плечах одной старушки покоилась вязаная шаль.       Дерек отвёл Шерил к другому столу, где собралась шумная молодёжь от двадцати до тридцати, там же уселись они сами. Шерил узнала Эми, которую видела раньше, с остальными её тоже познакомили.       Поужинали простой, но очень вкусной едой: тушёная капуста, свежие овощи, рыбный суп. Мясо здесь ели не так часто, но это не было запрещено. С удивлением Шерил поняла, что её ожидания во многом не оправдались. Она так и сказала Дереку, когда после ужина он провожал её до дома.       – Думала, что мы окажемся нелюдимыми и угрюмыми? – хитро уточнил Дерек.       Шерил была вынуждена признать, что он недалёк от правды. Что-то такое она и предполагала.       – Мне казалось, вы будете менее дружелюбны к чужакам.       – Ну... на самом деле, мы правда не любим пришельцев. Не очень умеем с ними ладить. Но о твоём приезде всех предупредили. Мы знали, что ты захочешь узнать о нас и будешь писать.       Шерил вспомнила, как Эми и другие девушки уже составили её расписание на всю неделю вплоть до Литы, и туда входила и экскурсия по полям, и помощь в украшении селения... короче, буквально всё, о чём только могла мечтать Шерил. И её заверили, что на Литу она тоже приглашена. Слишком хорошо, чтобы быть правдой!       – И вы нормально к этому относитесь? – уточнила Шерил. – Что я буду писать.       – Мы закрытая община, но это не значит, что мы не ждём новых последователей. Так что твоя статья станет отличной рекламой.       – Как практично!       Шерил улыбнулась, а Дерек рассмеялся. Смех у него тоже оказался приятным.       – Не ожидала, что мы такие вот корыстные?       – Не ожидала, что меня допустят... до всего.       – Нам нечего скрывать. Да и никаких таинств не будет. Не волнуйся, у нас есть обряды, на которых чужакам не место. Даже на Лите... за неделю ты посмотришь на нас, а мы посмотрим на тебя. К каким именно ритуалам стоит тебя допускать.       С удивлением Шерил глянула на Дерека, а он ей подмигнул, ничуть не делая проще решение вопроса, насколько он сейчас серьёзно говорил. Это шутка? Или правда? Как начала подозревать Шерил, среди Детей солнца всё было таким же – сияющим, переливающимся, светлым, но не обязательно правдивым.       Проклятие. Она уже начинает думать фразами, которыми уместнее писать статью! Хотя ничего про ложь упоминать не собиралась. По крайней мере, если действительно не обнаружит ничего такого.       – По вечерам у нас костры, но ты, наверное, хочешь отдохнуть? Если не уснёшь, приходи, как стемнеет.       Шерил пообещала подумать, поблагодарила. Но стоило ей присесть на кровать, как она решила, что прикорнёт всего на полчасика... и проснулась уже утром.       Следующие пять дней прошли ровно так, как пообещали Шерил. Ей показали поля, теплицы и даже отвели дальше на речку, где девушки визжали и купались в длинных рубахах. Одежда была в основном современной, но что-то такое неуловимо сквозило... Шерил хотелось сказать «языческое», но это звучало слишком субъективно.       Обычные дома, глиняная посуда, косы у девушек. Даже когда надевали простые футболки, в районе ворота были вышиты красной нитью обережные знаки. Работали с песнями, которые Шерил слышала впервые: ей показали и скот, и как прядут козью шерсть, заготавливают сыр из молока, пекут хлеб. Её сводили на рыбные пруды и показали лес, где собирали ягоды и грибы. Она даже попробовала сама слепить чашу на гончарном круге, и у неё ничего не вышло.       Шерил удалось взять интервью у мужчин и женщин, у семьи, которая здесь родила третьего ребёнка, и у старухи, которая работала медсестрой, прежде чем приехать в общину.       Иногда труд был тяжёлым, порой легче, но никто не жаловался, и все были... обычными людьми. Да, везде развешаны пучки трав, а когда при плетении корзин одна из женщин поранила руку, на её рану подула другая девушка, что-то приговаривая. Но потом принесли и обезораживающее средство, и руку перевязали. Пользовались в основном травами, наверняка «колдовали», но Шерил интересовалась языческими общинами и в местной не видела ничего особенного.       Люди приезжали сюда из больших городов, чтобы жить простой жизнью, радоваться солнцу.       С последним был связан, пожалуй, один из самых странных местных обрядов. Они вставали с рассветом, выходили из домой и останавливались на пороге. Поворачивались лицом к востоку и воздевали руки, приветствуя солнце. Стояли так минут десять, а потом расходились по своим делам. Выглядело немного зловеще. Или как медитация.       Шерил спросила у Эми, как они ставят будильники, откуда все так точно знают время восхода? Ведь у них не было телефонов с интернетом. Эми удивилась и вопроса не поняла.       – Мы... ну, знаем. Чувствуем. Это же солнце. А ты разве нет?       Они друг друга не поняли, но Шерил на всякий случай зафиксировала ответ точно как услышала. Подумает об этом после.       Материала у неё копилось много. Интервью, фото, собственные наблюдения. Она даже сшила с другими девушками куклу из лоскутов, исколов все пальцы, и ей сказали забрать её с собой. Кукла вышла кривой, косой и не очень красивой, но Шерил всё равно гордилась, что смогла сделать её сама, и посадила на тумбу рядом с кроватью.       – Наши матери учат наших дочерей, – пояснила Эми, ловко орудуя иголкой. – Но это же не только у нас. Твои не учили?       – Мы были не очень близки с родителями.       Мать научила Шерил только стоять на коленях и читать молитвы. Что ж, по крайней мере, это воспитало в ней упорство.       Завтраки по утрам Шерил часто пропускала, а вот на ужины ходила в общий дом. Ей нравилось ощущать вокруг других людей, которые правда интересовались, как прошёл её день, как ей понравились те или иные вещи. Они расспрашивали её о работе и городе, но без любопытства. Им не хотелось сбежать, их не привлекал внешний мир. Но им была интересна Шерил, её жизнь, то, как она видела окружающее.       Каждый вечер на закате разжигали костёр. Вот куда шли дрова. Как рассказали Шерил, обычно костёр был раз в неделю, но перед Литой – каждый вечер.       Шерил нравились эти посиделки. Она бы не решилась признаться даже себе, но ждала их едва ли не больше всех остальных занятий. Да, те тоже были интересными, но Шерил постоянно отмечала, что и как стоит отразить в статье. Происходящее оставалось работой.       Но во время вечерних посиделок Шерил полностью отключалась от себя-журналистки. Вечера принадлежали только ей. Не имели отношения к работе. К статье. Вечера оставались только её.       В стороне от домов была выкопана неглубокая яма, в которую складывали поленья хитрым образом друг на друга, чтобы пламя поднималось выше. Вокруг поставили грубо сколоченные лавки, на которых собиралась вся община. Обычно кто-то притаскивал барабаны и отстукивал незамысловатый ритм. Многие жители помоложе лихо отплясывали под него. Алкоголь в общине не приветствовался, пусть формально и не запрещался. Как сказал Дерек, будет на Литу.       Хотя бы самой себе Шерил могла признаться, что отчасти вечера стали настолько уютными из-за Дерека. Он ненавязчиво оставался рядом – возможно, это была обычная вежливость или даже желание понаблюдать за чужачкой, но, как показалось Шерил, Дерек искренне получал удовольствие от её компании.       Сначала они говорили, в основном, про Детей солнца. После стандартных объяснений о том, что их вера берёт за основу кельтские учения и ставил во главу угла солнце, Шерил вспомнила о тёмном солнечном диске за кроватью.       Дерек спокойно кивнул:       – Тёмное солнце, всё правильно.       Нахмурившись, Шерил честно сказала:       – Я изучала языческие верования, но ничего подобного не слышала. Закатное, рассветное, зенитное солнце... что за тёмное?       Она думала, сейчас речь пойдёт о чём-то вроде того, что даже ночью где-то светит солнце, но вместо этого Дерек неожиданно коснулся кончиками пальцев места над грудью Шерил.       – В человеке отражается весь мир вокруг. Это мир в миниатюре. И в каждом из нас есть эта тьма. Она бьётся вместе с сердцем.       Сердце находилось чуть ниже, но Дерек деликатно не опускал руку. Он и так смутился, отдёрнул пальцы и уставился на огромный костёр. Отсветы огня танцевали на его лице.       – Интересная теория, – заметила Шерил. – И что, тьма есть в любом?       – А у любого дерева есть мрак между корней?       – Чисто технически, если это одинокое дерево, то в полдень тьмы не останется.       – Она будет там. Но спрячется.       От того, как Дерек это произнёс, у Шерил невольно пробежали мурашки по спине. В низких словах прокатился первобытный рык, та самая тьма, о которой он говорил. Но в следующий миг Дерек улыбнулся, и его улыбка по-прежнему была очаровательной. Даже стала ещё более милой в свете от костра.       – Видимо, ты хорошо настроилась на местную энергию, раз говоришь об этом.       Шерил не очень поняла, что имел в виду Дерек, но сочла за лучшее воспринять это комплиментом. Язвительный голосок внутри заявил, что «энергия» – это как-то не очень вяжется с древними кельтскими обрядами и ведьмовством, но Шерил оборвала этого скептика.       – Солнцестояние, – пояснил Дерек. – Лита. День, когда период тьмы самый короткий. Это одновременно и праздник света, солнца... но в то же время и напоминание о тьме. Потому что когда света меньше, она гуще всего.       – А как же насчёт зимних праздников, когда тьма самая долгая?       – Она теряет силу, если тянется. А вот в Литу концентрация тёмного солнца внутри тебя самая мощная. Мрак просачивается через поры нашей кожи, наши тела не могут его выдержать.       Дерек наклонился так близко, что сердце Шерил пропустило удар, и она не сразу поняла, о чём он говорит:       – Старейшины решили, ты будешь допущена до ночных таинств. Обычно чужакам там не место.       Он выпрямился, отстраняясь, и Шерил потребовалось несколько секунд, чтобы унять сердцебиение и осознать, что ей только что предложили место в первом ряду на ритуале, который ей вообще не было положено видеть.       – Ого! Спасибо. Это большая честь.       – Только никакой съёмки, разумеется, – отрезал Дерек. – Ты приглашена как гость, а не как журналист. Это правда честь.       – Разумеется, – повторила Шерил.       Втайне даже порадовалась. Ей не придётся решать, кто она на этих таинствах. Ей казалось, они будут ближе к нынешним посиделкам, где в ней тоже в такт костру и барабанам билось внутреннее тёмное солнце. Не мрачное, а скорее взывающее к тем сторонам, о которых Шерил и не подозревала.       Следующие вечера проходили без откровений, и Дерек больше не поднимал разговор о грядущих таинствах или тёмном солнце. Зато с интересом расспрашивал о жизни Шерил в городе, о её работе. Она и сама не поняла как, а уже рассказывала и о религиозных родителях, и о Курте, с которым прожила три года, прежде чем понять, какой же он козёл.       – Жаль потерянного времени, – усмехнулась Шерил, неловко пытаясь скрыть за шуткой свою боль.       Дерек оставался серьёзным. Его лицо снова освещалось костром, но в этот раз барабаны уже завели свой чёткий ритм, под который он невольно чеканил слова:       – Оно не потеряно. Это опыт, знания. Ты стала тем, кто ты есть через своё прошлое. Жаль – это если бы ты не осознала, что это не те отношения, которые тебе нужны.       Звучало просто, но вместе с тем правдиво, так что Шерил невольно согласилась. А потом Дерек улыбнулся и протянул ей руку:       – Потанцуем?       – Что ты! – испугалась Шерил. – Я не танцую.       – Ну же, я покажу как. Ничего сложного!       Но Шерил отказалась наотрез. Она ещё помнила школьные танцевальные вечера, на которые ей приходилось одеваться так, как велела строгая мать. Чувствуя себя ужасно неуютно, Шерил жалась к стенам, но и приглашать её никто особо не жаждал.       Уехав от родителей, она тоже не стала завсегдатаем вечеринок. А в колледже познакомилась с Куртом, который предпочитал проводить выходные на диване.       – Хорошо, – мягко улыбнулся Дерек и настаивать не стал. – Но на Лите ты поддашься общему ритму.              Готовиться к празднику начали накануне.       Вместе с другими женщинами Шерил украсила общину: связки колосьев, сплетённые из соломы солнечные круги. Все ходили в душистых травяных венках и белых льняных платьях и рубахах, то и дело заводили песни, которые распадались на весёлый смех.       Шерил тоже выдали подобное платье, и она с восторгом принимала участие в подготовке. Вместе с Эми и корзиной зелёных и белых лент они прошлись по домам, привязывая украшения к перилам, оградами и всему, куда только могли дотянуться.       С кухни раздавалось пение, на этот раз дружное, и Эми пояснила, что там готовят праздничный обед, туда доступа нет. Как и в отдельно стоящий сарай, накрепко запертый.       – Это дело мужчин, – пояснила Эми и отвела взгляд от здания. – Они молятся Рогатому богу и готовят жертву для тёмного солнца.       Конечно же, Шерил стало дико интересно. Но за ней зорко следили, так что она могла снимать всю общину, но ни к кухне, ни к сараю её и близко не подпустили.       – Ты всё увидишь завтра, – пояснила Эми.       Так оно и случилось.       На следующее утро Шерил проснулась очень рано. Поставила несколько будильников, чтобы не проспать, а в итоге полночи ворочалась, под утро не могла и глаз сомкнуть, так что вскочила едва ли не с рассветом.       После традиционной утренней церемонии встречи солнца, почти все обитатели общины не ушли обратно в дома, а высыпали наружу. В тех же белых платьях и рубашках, в венках полевых цветов, люди кружились между домов, то собирались в хороводы на улицах, то распадались.       Шерил нащёлкала множество снимков, что никого не смущало. Народ смеялся и танцевал, то и дело кто-то пел или отбивал ритм на барабане.       К завтраку за Шерил зашёл не Дерек, как бывало все предыдущие дни, а Эми. С удивлением Шерил смотрела на неё, Эми лучилась радостной улыбкой:       – Сегодня Дерек занят. Идём же!       Столовая оказалась забита под завязку. Похоже, в день праздника сюда пришли почти все жители общины, а Шерил знала, что это больше сотни человек. Всё было украшено цветами, особенно стол старейшин. Там же стоял и Дерек вместе с незнакомой девушкой. С улыбкой он принял у старушки крынку с молоком, а девушка – буханку хлеба. Они повернулись к затихшим остальным, и Дерек возвестил:       – Солнце будет радовать нас весь день. Воздадим ему должное!       Он поднял крынку с молоком и первым отпил из неё. Девушка отщипнула от буханки. Это стало сигналом к началу трапезы остальных, которая состояла из молока и хлеба с травами.       – Праздничным будет обед, – шепнула Эми. – До него песни и танцы, можешь фотографировать всё, что хочешь. После обеда лучше убери телефон.       – Дальше запрещено снимать?       – Запрещено только вечером. Это совет. После обеда лучше попробуй сама принять участие в празднике. Не отвлекайся на фото. Прочувствуй нашу Литу.       Шерил признавала, что это справедливый подход, но пока что она оставалась журналистом, поэтому кивнула в сторону стола старейшин, где сидели Дерек и та девушка. Сегодня они завтракали там.       – А почему именно они? Что это символизирует?       – Дерек – сын старейшины Магды, Лиззи – дочь старейшины Сайласа. Так что это преемственность поколений, традиции, которые живут от отцов и матерей к детям.       С удивлением Шерил поняла, что ничего не знала о Дереке. У вечерних костров он расспрашивал о семье, о прошлом, ему было известно буквально всё, а вот Шерил толком и не задавала вопросов. Об общине, да, но очень мало о Дереке. Он только раз вскользь упомянул, что живёт здесь очень давно, уезжал учиться в «большой мир», но снова вернулся, стал жрецом и занялся тем, что можно назвать «связями с общественностью».       Если его мать – одна из старейшин, та самая Магда Эриксон, которая была среди основателей Детей солнца, то понятно, почему Дерек настолько погружён в обычаи и дела общины. Он в этом рос.       После завтрака Дерек подошёл к Шерил и выглядел немного смущённым:       – Извини, не предупредил, но я хотел, чтобы ты сама увидела наши обычаи.       – Мне нравится идея преемственности.       – Мы никого не заставляем, – пояснил Дерек. – Если человек хочет уйти, его не удерживают. Но если вернётся, ему всегда рады. Мы здесь как большая семья, но смею надеяться, не дисфункциональная!       Он рассмеялся, и Шерил закатила глаза.       – Очень странное определение из уст парня, одетого в льняную рубаху по заветам предков, – проворчала Шерил. Она уже прекрасно знала, что подобные поддевания ничуть не обижают Дерека, наоборот, забавляют.       Он подмигнул:       – Напоминаю, что мы тут не дикие люди. Чтим традиции предков, верим в силу солнца и Рогатого бога, но это не значит, что отрицаем остальной мир и его достижения.       – А лечите не только антибиотиками, но и травками.       – Это знания предков. Мы не просто так зовём себя ведьмами и ведьмаками. Мы знаем больше, чем доступно обычным людям, пусть даже они считают себя цивилизованными.       – И откуда вы черпаете эти знания?       – От тёмного солнца, конечно же.       Последнюю фразу Дерек произнёс серьёзно, так что любые шутки застряли в горле Шерил. Да и взгляд Дерека был суровым, с таким видом он обычно не шутил. Но сразу представились знания, добытые от тех самых «корней у деревьев», где всегда тень.       Думать о мрачном не дали. Шерил подхватили люди, веселье увлекло её за собой. Она и сама не заметила, как втянулась в праздничную атмосферу. Вместе с остальными она танцевала между домами, водила хороводы, а её учили песням и не запрещали делать записи.       Всё посвящалось солнцу, долгому дню, налившимся колосьям и ничуть не выбивалось из традиционной языческой картины. Шерил не видела упоминаний о тёмных солнцах.       Один раз за день она заметила странное. Это было после похода на речку, где молодёжь купалась, в том числе обнажёнными. Шерил вежливо отказалась и никто её не заставлял. Но телефон она, конечно, не поднимала, хотя никого из местных не смущала нагота или быть представленными на фото в подобном виде.       – Естественный облик, – пожала плечами Эми, сбрасывая платье. – Что в этом может быть постыдного? Мы позволяем солнцу обнимать себя.       Будь среди них Дерек, Шерил вовсе не была бы против. Но он остался в общине, как пояснил, у него было много обязанностей.       После речки всей толпой возвращались к праздничному обеду. Между домами уже было меньше людей, большинство ждали в столовой. Мимо пробежала стайка детей с насаженными на шесты черепами животных. Вроде бы олени: к рогам привязали белые и зелёные ленты, на костяных лбах нарисованы тёмно-бордовой краской неровные солнечные круги с лучами.       Заметив детей, Эми на них шикнула:       – Вы что! Рано ещё! Ну-ка убирайте и давайте к столу.       – Почему рано? – спросила Шерил у девушки. – А позже уже нормально?       Эми посмотрела на неё с удивлением:       – Конечно. Вечером круг повернётся к угасанию, дни будут становиться короче. Это важная ночь. Мы чтим Рогатого бога и жертву во имя будущего урожая.       Тут же отвернувшись, Эми увлекла Шерил дальше, а та не могла понять, о чём вообще шла речь. Попыталась ещё поспрашивать, но Эми упорно не отвечала, а у самой столовой и вовсе отмахнулась.       – Да всё увидишь!       Праздничный обед обошёлся без особенных ритуалов. Столы ломились от ягодных пирогов, блинов, сыра. Пахло душистым луговым мёдом и был снят запрет на крепкие напитки. До обеда все пили только воду, но теперь щедро наливали медовуху и яблочный сидр. Снова царила атмосфера веселья, радости летнему изобилию и теплу.       После обеда Дерек с другими мужчинами пошли разжигать костры, но Шерил с фотоаппаратом боялась упустить момент местных свадеб. Не всегда в общине заключали браки именно на Литу, но этот день считался наиболее благоприятным.       Сегодня было целых две пары. Они собрались не на центральной площади, как ожидала Шерил, а пошли к реке. Встали перед старейшинами, их руки переплели золотыми лентами. Ритуал был красивым, но довольно традиционным. Шерил уже видела подобное, слышала все эти слова о солнце и долгой плодовитой жизни.       Только в конце старейшине Магде, которая проводила обряд, подали глиняную чашу и костяной нож. Она надрезала пальцы обоих супругов, смешала их кровь и нарисовала ею круги с лучами на лбах у пары.       Вот такого Шерил раньше не видела, но ей показалось, это по-своему красиво и символично. В ярком солнечном свете белые одежды и цветочные венки супругов контрастировали с кровавыми знаками у них на лбах, но странным образом не противоречили. Свет везде и вокруг и напоминание о тёмном солнце кровью.       Когда со свадьбами было закончено, оказалось, что на привычном месте уже разожгли костры. Главный был огромным, а вот рядом расположилось несколько маленьких. Три, если быть точными, но один из них не горел, видимо, символизируя тёмное солнце, время которого ещё не наступило.       В огонь бросали связки колосьев в честь будущего урожая.       – Бог и Богиня соединяются на Белтайн, – охотно поясняла Эми, чуть захмелевшая от медовухи. – Лита – это зенит. Самое яркое солнце. Дальше всё пойдёт на спад, природа разродится урожаем.       Снова звучали барабаны и вокруг костров водили хороводы. Лилась медовуха и сидр, тут же принесли корзины с хлебом с травами. Шерил сама не заметила как убрала телефон в карман платья и позволила празднику нести себя на своих волнах.       Солнце двигалось к закату, хотя до него ещё было далеко, когда начали прыгать через костры.       Некоторые в одиночку, другие предпочитали вдвоём. Не обязательно «парой», среди прыгающих было много друзей. Но когда Дерек предложил руку, Шерил подумала, что вовсе не хочет дружбы. Его ладонь оказалась широкой и сухой. Когда они подходили к костру, Шерил буквально чувствовала обнимающее кожу солнце, пульсирующие в теле жар и силу. Они перетекали от неё к Дереку и обратно через сомкнутые ладони.       Он подвёл Шерил к костру, но не дал время для подготовки. Потянул за собой, подпрыгнул, и вот она уже вместе с ним над пламенем, а в следующую секунду снова чувствует под ногами твёрдую землю. Кто-то рядом захлопал, кто рассмеялся радостным и чуть пьяным смехом. Губы Шерил сами собой расплылись в улыбку, а потом она споткнулась, и Дерек аккуратно поддержал её за талию. От него пахло костром и чем-то первобытно-диким.       – Неси этот свет следующий год, – мягко сказал Дерек. – Эту силу. Возможно, так когда-то прыгали и твои собственные предки.       Шерил хотелось весь следующий год также не размыкать с Дереком рук. Но слова о предках заставили усмехнуться:       – Слышала бы это моя мать!       – Если она ревностная католичка, это не значит, что твои предки были такими же. Твоя бабка ведь из Ирландии.       Шерил удивилась, откуда Дереку известны такие подробности. Или она сама говорила?       – Да, – неуверенно подтвердила Шерил. – Но она была христианкой.       – Может, и да. А может, и нет.       – Откуда тебе вообще о ней известно?       – Шерил, община была готова допустить до Дня солнцестояния чужака, но точно не готова того, у кого нет кельтских предков. Это традиции.       – Ваши местные верования не очень-то походят на кельтские.       – Одни корни, разные ветви. Мы считаем, что наши таинства из более древних, не задокументированных времён. Не смазанные до невнятной округлости чужими священниками.       – С тёмным солнцем-то?       Последнее Шерил сказала с усмешкой, ей хотелось обратить всё в шутку, нелепость, потому что она чувствовала себя неуютно после заявлений Дерека. То есть она написала Детям солнца, а они проверили её биографию? Звучит логично, но диковато.       Хотя не менее дико, чем прыжки через костёр под размеренный бой барабанов. Чем хороводы, цветочные венки и повязанные на запястьях белые ленты.       Наклонившись, Дерек прошептал, и каждое его слово чеканилось, как барабанный бой:       – Древние ритуалы взовут к тебе через собственную кровь и чужую жертвенную плоть.       Шерил подавали деревянные кружки с медовухой, и она не отказывалась. Искры от костров взвивались в темнеющее небо, как её мысли, так же не разгорались, а опадали вниз, к земле. Где ритмы звучали настойчивее, а противиться танцам становилось бессмысленно. Шерил кружилась с Дереком, смеялась с Эми и другими девушками, сцепив руки. Целовалась с каким-то незнакомцем, чьи губы тоже были сладкими от медовухи.       Жизнь, свет, энергия – всё пульсировало вокруг и в самой Шерил. Когда она останавливалась, кончики её пальцев подрагивали в нетерпении, хотелось снова нестись вперёд. Невозможно усидеть на месте!       Некоторые расходились на пары, но никто не покидал место костров. Правда, они начинали медленно угасать – а потом, когда стемнело, зажгли тот единственный, который до этого оставался мёртвым.       Тёмное солнце.       Самая короткая ночь, когда тьма наиболее густая. Когда пламя будет гореть до рассвета, отгоняя мрачные силы – и мрак внутри.       Время древних ритуалов.       Барабаны отбивали чёткий размеренный ритм, не такой ярко пульсирующий. Снова принесли блюдо с едой, но на этот раз с мясом. Каждый брал небольшой кусочек прямо руками. Шерил последовала их примеру. Она не знала местных молитв, поэтому молча отщипнула кусочек и съела вместе с остальными. По вкусу походило на курицу, но вряд ли было ею. Скорее всего, коза: вспомнилось, как животных тоже украшали лентами на праздник. Может, одно из них и стало жертвенным в том самом сарае.       Барабанный ритм звучал ярче, Эми потянула Шерил за руку, а потом исчезла, так что девушка поняла, что стоит в одиночестве рядом с костром. Она заозиралась, не понимая, что ей делать.       А потом вперёд выступил Дерек.       Она узнала сразу, хотя в подобном виде он ещё не представал. Босой, в обычных джинсах, но рубаху снял, обнажая поджарый торс с нарисованными то ли кровью, то ли краской символами. Лицо скрывала большая оленья маска с рогами. Присмотревшись, Шерил подумала, что это не маска, а самый взаправдашний череп.       Дерек держал нож с костяной рукояткой, на лезвии поблёскивали отсветы костра.       – Что происходит? – прошептала Шерил одними губами.       Отступила на шаг, но буквально чувствовала спиной замерших людей. Барабан продолжал отбивать чёткий ритм.       – Тёмному солнцу нужны жертвы, – голос Дерека звучал глухо из-под маски. – Оно питается чужой кровью. Поэтому мы возносим ему кровь. Ради урожая, ради будущего, ради того, чтобы солнце продолжало светить.       Он стоял неподвижно, и Шерил сделала ещё шажок назад. Сразу вспомнились все дикие истории и ужастики, которые так любил смотреть Курт, где барышня ввязывалась в дичь, а потом оказывалось, что она и есть главное блюдо. В голове панически забились мысли, что слишком много народу знает, куда и зачем она поехала, её же будут искать!       Дерек сделал ещё шаг, нож в его руках блеснул, и все разумные мысли из головы Шерил исчезли. Она хотела развернуться и бежать, но в этот момент ей на плечи легли сильные мужские руки, не позволявшие двинуться.       Шерил была готова завизжать, когда вместо этого услышала блеянье или что-то вроде того. Вторая девушка, которая у старейшин подносила общине хлеб, теперь вела на верёвке украшенную лентами козу. Та шла неохотно, но не упиралась.       Присев перед ней на колени, Дерек начал успокаивать, а потом одним умелым движением перерезал горло жертвенному животному. Когда он поднялся, его руки были в крови. Подняв одну, он подошёл к Шерил и нарисовал на её лбу круг с лучами.       – Мы выбрали друг друга на Белтайн, – сказал Дерек, и Шерил вспомнила, что тогда началась их переписка. – Ты написала мне, и я понял, что это знак. А теперь, в середине лета, мы готовы исполнить обещание.       Он взял её за руку и под бой барабанов повёл мимо мёртвой козы. Перед костром люди расступились, освобождая место, остался лишь один человек на коленях. Мужчина, точно не из местных, Шерил показалось, она видела его в городском отеле, один из тех, кто жаждал приобщиться к тайнам ведьм.       Похоже, сегодня его мечта сбудется. На свой лад.       Руки ему никто не связал, а одна отсутствовала, культя чуть выше локтя была надёжно перевязана.       – Его жертвенная плоть уже послужила в обрядах урожая. Но за тайные знания, которое скрывает тёмное солнце, нужно платить кровью.       Внутри Шерил всё замерло, когда она поняла, что именно предполагается сделать. Мужчина казался одурманенным, а его отсутствующая рука красноречиво говорила, что происходило в том сарае – и что ели чуть раньше вечером вовсе не курицу.       Дерек перехватил нож поудобнее, а потом повернул голову к Шерил, в костяных дырах мелькнули его глаза:       – Шерил.       Он протянул к ней руку с ножом. Не сразу она поняла, что он предлагает оружие ей.       – Соверши эту честь.       – Но я... я... боже!       – Здесь нет бога твоих родителей.       Именно эта твёрдая фраза что-то перевернула внутри Шерил. Заставила последние кусочки её собственной души наконец-то встать на место. На то место, которое они должны были занимать изначально.       Она взяла нож из ладони Дерека, опустилась на колени перед жертвой под бой барабанов. Её душа вибрировала в такт этим звукам. Возможно, она шла к этому моменту всю жизнь. Искала собственную цельность у родителей, у их веры, в работе и даже в отношениях с мужчиной, которому была не нужна.       Дерек наклонился к ней, кость царапнула щёку Шерил:       – Отпусти своё тёмное солнце.       Ударила Шерил резко, хоть и неумело, вогнала нож в грудь мужчины. Он поднял затуманенные глаза, нож соскользнул с ребра, но вошёл в плоть. Мужчина издал булькающий звук, из раны брызнула кровь. Она хлестанула на саму Шерил, заставляя её резко отшатнуться. Дерек перехватил нож, умелым движением закончил начатое, перерезая горло жертве.       Когда он выпрямился и повернулся к поднявшейся Шерил, его руки были в крови. Он поднял одну в благословляющем жесте:       – Ты приняла своё тёмное солнце. Истинное солнце. Оно ждало тебя. Мы ждали тебя.       Шерил поняла, что и сама запачкала белое платье в крови. Подавшись вперёд, девушка нарисовала на костяном оленьем лбу знак солнца. Воплощение Бога и его Богини.       – Нужно оплодотворить поля, – мягко сказал Дерек.       Шерил сорвала с него маску, впиваясь в его губы своими, стирая запачканным кровью платьем священные знаки с его груди.       Он подхватил её на руки и, оставляя за спиной труп козы и мужчины, в свете костра и бое барабана унёс её в поле, куда потянулись и другие пары. Чтобы овладеть друг другом, испачканными в чужой крови. Чтобы поля вместе с ними дышали жизнью в эту ночь. Чтобы свет тёмного солнца пульсировал в их телах и в земле.              Новый рабочий день в редакции «Отвратительных будней» начинался, как обычно. Рэйчел, неизменный главред, уселась за ноутбуком со стаканчиком горячего кофе, который взяла по дороге. Обычно она предпочитала по понедельникам приезжать в офис чуть позже, негласно позволяя и сотрудникам делать то же самое. Но сегодня на десять утра был назначен созвон с Шерил, и Рэйчел хотела провести его в рабочей обстановке.       Проверив в зеркале короткий ёжик волос и не размазалась ли тёмная помада, Рэйчел взяла телефон и позвонила Шерил. Та ответила почти сразу. Она была в светлой футболке, волосы собраны в косу. На заднем плане маячил дом, и Шерил щурилась на солнце.       – Привет! – помахала она.       Рейчел ответила сухим кивком и официальным приветствием. Сначала дела.       – Здравствуй, Шерил. Материал будет сегодня?       – Да, после полудня. Я видела график, смотрю, у нас хорошая статистика.       – Твоя колонка пользуется успехом.       Шерил рассмеялась, и телефон в её руках задрожал. Она иронизировала, что Рэйчел по старинке называет это «колонкой». Хотя фактически это блог Шерил на сайте «Отвратительных будней», который она обновляла раз в неделю. С лёгкостью и сарказмом писала о своей жизни в языческой общине Детей солнца, часто прикладывала красивые фото и рассуждала о психологии.       – Я рада, – серьёзно сказала Шерил. – Там только появился один тип, который каждую неделю оставляет странные комментарии.       – Шляпник Её Величества?       – Ага, он.       – Ему крайне любопытно, как попасть к вам в общину, а твои ответы в духе «солнце само выбирает последователей», только распаляют его!       Шерил закатила глаза:       – Я вижу тех, кто правда заинтересован, и пишу им в личку. Но этот тип тот ещё псих!       – Хорошо, передам айтишникам, чтобы разобрались с ним.       – Спасибо!       – А твои как дела, Шерил?       Сначала работа. А теперь можно расслабиться и рассказать сплетни об Эйприл и её курсе йоги. Тем более, контент-план на месяц Шерил уже присылала, и они его обсудили.       Шерил легко улыбнулась, перевела телефон на дом. Симпатичный, аккуратный. Мужчина прилаживал над дверным косяком круглый знак из соломы.       – Дерек отмечает, что мы ждём первенца, – громким шёпотом сообщила Шерил.       – Серьёзно? Поздравляю!       Как убеждённая чайлд-фри Рэйчел не могла понять, что такого хорошего в ребёнке, но радовалась за Шерил. Та и вправду светилась. К счастью, как атеистка Рейчел могла понять, что найти себя можно и в уединённой языческой общине, поэтому выбор Шерил никогда не осуждала. А уж пренебрежение институтом брака позволило Рэйчел воспринимать Дерека мужем Шерил даже без традиционного оформления отношений.       – Любопытно, – хмыкнула Рэйчел, – какой станет твоя колонка с рождением ребёнка.       Сама подумала, что это может привлечь к ним новую аудиторию. Да и пора Саре из маркетинга всерьёз взяться за продвижение «Тёмного солнца», как назывался блог.       Шерил улыбнулась:       – Главные таинства всё равно не для широкой публики.