Проблема выжившего

      Холодный подвал и странное ощущение под телом. Необычайно плохо и непонятно. Где он? Глаза с трудом получилось открыть, все тело ломило, а когда он вяло шевелит рукой слышен звук перекатывания песка. Знаете, когда вы рассыпали песок, убрали, а на полу и под ногами ощущения песчинок? Так противно когда песок засыпается в одежду… Хотя то, что было на нем, сложно так назвать, обноски, не более. На улице так тихо, что становится некомфортно, будто все люди вымерли, слышно только разгульный ветер, который засыпает в небольшое окошко, под высоким потолком, еще песок.       Голова необычайно сильно болит, заставляя чувствовать легкую тошноту? Стены кажутся запредельно высокими, настолько будто потолок по ощущениям находится за несколько километров от смотрящего. Хочется чего-то, но непонятно чего. Вдруг находятся отголоски здравого рассудка, которые велят хотя бы сесть на этот отвратительный полу песчаный пол. Собираясь с мыслями, он наконец-то заставляет уставшее тело, которое еле-слушается его, сесть и сухой ладонью опереться на дощатый пол, ощущая пальцами песчинки. Он в какой-то комнате, очень не примечательной, может для кого-то уродливой. Может быть в прошлом он бы даже не зашел сюда, только если под дулом пистолета. Пистолет. Он лежал на высокой туе, до которой невозможно было дотянуться без вспомогательных средств, по крайней мере ему так казалось. Для защиты ли он? Если для защиты, то от кого защищаться? Вряд-ли тут были инопланетные монстры, подобные тем, что были на компьютере Сережи. Он играл в какую-то дурацкую стрелялку, чтобы отдохнуть. Расслабиться. Очистить разум. Странные ассоциации, особенно когда ты не знаешь где находишься, не понимаешь почему болит все тело, а в особенности голова.       Наконец проморгавшись и помассируя переносицу, он смог заставить себя встать окончательно. Ноги ватные, стоять, а тем более ходить было проблематично. Та тумба теперь выглядела не такой недосягаемой. С трудом подойдя к ней, пришло осознание, что то, что Разумовский посчитал револьвером, оказалась криво лежащая, ржавая кружка, с характерными вмятинами. Рядом с ней совершенно несоответствующий белый лист бумаги, тонкие пальцы в веснушках потянулись к ней, ожидая ответов на свои вопросы, коих было до жалости мало.       Содержание было коротким, всего пара предложений посередине и подпись под ними. Как же драматично. Это заставило Сережу только нервно усмехнуться, но как только он прочитал эти драматичные предложения по спине прошли мурашки, а с мужчины начал стекать холодный пот. Такой знакомый, слегка грубоватый почерк с разрывами в миллиметр в некоторых словах. Родной почерк… Вроде таким же были подписаны какие-то школьные записки и тусклые валентинки, но это было давно. Очень давно. Разумовский настолько далеко от того времени, что эти воспоминания нагоняют лишь щепотку злобной старушки-ностальгии. “Если ты это читаешь, то значит ты проснулся. Я приду к тебе скоро. -Олег”       Олег? Он здесь? Не успел Сережа додумать свою беглую мысль, как послышались шаги. Шаги, которые он узнает из тысячи, настолько они ему знакомы. Пара секунд и дверь, которую Разумовский не успел заметить, открывается. Там стоял он. Он. В нос ударило запахом, который отличался от всех тех, что он уже ощутил в этой комнате. Голубые глаза прошлись сверху-вниз по силуэту, стоящему в дверях. Даже в темноте он мог различить его, среди остальных, такого как Волков нигде нельзя было найти. Такого верного, доброго и отважного. Он был первым человеком в детском доме, с которым Сережа познакомился, первым с кем сдружился настолько сильно, что они могли понимать друг друга с полуслова, первым кто так крепко засел в его сердце и голове, на многие года. И вот он стоит перед ним, захотелось дотронуться, ощутить под пальцами не тот колючий песок, а его кожу, наверняка такую же сухую как и у мужчины. Ноги непроизвольно потянули к мужчине, немного заплетаясь между собой, а тот… Не произнося ни слов, поставил поднос с какой-то едой на пол и грубо закрыл дверь. Сережа в отчаянии шлепнул по двери, сползая спиной на пол.       – Олег! Это действительно ты!? Ты же!? Прошу, скажи где я, Олег, я умоляю тебя! Я ничего не понимаю! Я ничего не помню! Олег!... – Он обнял колени руками, по телу пробивалась дрожь. Было ощущение, что вот-вот начнется истерика от непонимания. – Мне страшно…       Запуская себе в волосы пальцы, он начал немного покачиваться. Он ничего не понимал и не помнил. Его последние воспоминания это прекрасная Венеция. Красивый дворец, Майор Гром и… Игра. Ужасная игра… Или может просто чудная? Они играли в шахматы… Он… Они… В голове всплыло то самое воспоминание. Олег в клетке, умоляет Сережу не делать ничего безрассудного и Игорь, который берет в руки фигурку черного слона, как ошейник не срабатывает, и как… слышатся пять выстрелов. Пять пуль. Олег… Лежит на полу. Без сознания и весь в крови… О нет… Что же он наделал…