Путник страданий. 1 Прошлое

      Раннее утро. Вновь послышались шаги «халатиков» за дверью с голосами. Встав с кровати, Дима оглянулся и медленными шагами подошёл к второй кровати, на которой спала Блэй. Она вздрагивала и что-то шептала во сне про себя, было похоже, что ей снится кошмар. Опустив взгляд в угол к шторке, он заметил свою сестру, которая тоже спала, прижавшись спиной к стене. Как только мальчишка закрыл штору, чтобы её спрятать, дверь внезапно распахнулась, и в палату зашли двое мужчин в белых халатах с серьезными выражениями лиц. Мужской грубый голос громко раздался по палате. — На выход. Одна и другой. Дима быстро обернулся и взглянул на уже не спящую Блэй. Её лицо выглядело напуганным, и было слышно тяжелое и сбитое дыхание. — Быстрее! И без глупостей. Быстрым шагом эти двое вышли из палаты. Под присмотром они зашли в какую-то комнату, похожую на процедурную или лабораторию. В комнате был стол, заваленный бумагами, и кушетка. Из прозрачного шкафа, внутри которого виднелись стеклянные баночки с чем-то, исходил запах спирта. — Кто из вас больных украл ключи? Врачи осмотрели двух напуганных детей. Страх и холод проходили по телам. Голова начинала кружиться, заставляя ноги дрожать. — О каких ключах идёт речь? Врач, не отводя от детей взгляд, нахмурился. Дима, опустив уши, вспомнил, что эти самые ключи у него в сумке, и нужно было что-то срочно делать. В голове появились воспоминания в виде образов: труп, таблетки, формалин, ошейник, призрак… А вдруг всё случится то же самое с нами, что и с теми детьми? — Раз не сознаётесь, то пожалеете. Девочку отвести в другой кабинет и накачать, а с этим я сам разберусь. Его слова звучали ужасно и отвратительно. Что могло потом случиться? Эти лекарства и ампулы создают в той самой лаборатории. Что туда добавляют? А если Блэй больше никогда не вернется? А что, если дети, которые пытались сбежать, теперь уже мертвы? Воздуха не хватало, хотелось упасть и громко плакать, прикусывая губу до красной жидкости. Тихо выдохнув и собравшись с силами, Дима крепко схватил запястье Блэй. Выбежав из кабинета, они начали бежать так быстро, что коридор начинал размазываться, и мало что можно было придумать в этой ситуации. Сзади себя они слышали крики тех врачей и их громкие шаги. Никто из них не догадывался, что случится такая ситуация.       Оказавшись во дворе, они подбежали к высокому забору с железными колючками в прутьях. Блэй, свалившись на колени и взявшись за сердце, начала резко дышать и кашлять. Дима тем временем тоже упал рядом с ней, пытаясь отдышаться. Их тела были почти без сил, звук стучащих сердец было слышно без проблем. В глазах всё плыло и темнело. — Вот тебе и доброе утро. Т-ты решил, что мы сбежим тут? Я ещё пока ничего не понимаю... Дима, взглянув на свою подругу, увидел, как она была счастлива и грустна одновременно. Встав на ноги, они взглянули на высокий забор. Наступив голой ногой на железный прут, он почувствовал, как маленькие колючки впились в кожу. Начав ползти наверх и игнорировать боль, он старался посматривать вниз. — Это первая идея, которая появилась у меня в голове. Может, это и глупо, но что я ещё могу сделать?! — А что будет потом? — Не знаю. Ещё нужно как-то вернуть сестру. Блэй, резко взявшись за забор, начала быстро ползти вверх за Димой. Забор был в высоту два метра. Побег был неожиданным, что стало их провалом. Казалось, что ползти оставалось совсем немного, пока не послышался громкий звук выстрела со жгучей болью в плече. Громко заорав от боли, он рухнул на землю, ударившись спиной. Его левая рука начала держаться за кровавую рану, а боль заставляла уронить горькую слезу. Продолжая смотреть на забор, он видел, как Блэй ошарашенно смотрела на него. — Беги, дура! Не смотри на меня! Блэй упала к нему от растерянности. Приземлившись коленями на землю, она проползла к Диме и, прижав его к себе, обняла. Взглянув на врача, она видела, как ствол был направлен на неё и палец тёр курок. Опять был слышен звук выстрела, но вместо криков был звук, похожий на стекло. Глаза Блэй стали белыми, и возле двух тел был прозрачный купол, напоминающий щит с трещинами. Внезапно на улицу выбежал второй врач с пистолетом в руках. — Что стоишь?! Лови их! В глазах Блэй появился страх. Её глаза стали обычными, а вот щит потрескался и пропал. Дальше была только тишина и тьма. — Прости меня.

***

      Открыв глаза, Дима видел белые стены, голоса, двери палат… Ему было плевать на то, что он чувствует. Что происходит возле него? Тоже плевать. В воздухе ощущался запах спирта, из-за которого кружилась голова. Лежа на кушетке, он заметил, что только сейчас у него в глазах появились солнечные зайчики от ярких ламп.       Раз, два, четыре, десять, восемь. Его глаза вновь открылись, и, оглянувшись, Дима был в своей родной палате. Его сердце начало сильно биться, и чувство было, что он слишком живой. Что он видел? Свет. Яркий свет… Посмотрев на своё тело, он заметил, что на нём были только короткие изношенные серо-белые шорты, торс был голым с маленькими порезами и белыми шрамами с каплями засохшей крови от открытой раны на плече. По-хорошему, ему надо было бы помыться. Нахмурившись, он смог сказать лишь: — Какая мерзость. Как же мне плохо. Взглянув на соседнюю кровать, он увидел, что кровать была пуста и не заправлена. Внезапно раздался тихий девичий голосок. — Ты как себя чувствуешь? Резко оглядевшись, Дима увидел свою сестру, которая стояла слева от него. Она обеспокоенно смотрела на Диму, заламывая свои пальцы. Они смотрели друг другу в глаза, будто заглядывая в душу. — Я… Я не знаю. Внутри меня будто пусто… Но боли сильной нету. Как я тебя вообще не заметил? Ада, спокойно выдохнув, улыбнулась и, развернув брата к себе, нежно обняла, стараясь не задевать открытую рану. — Как же ты меня напугал… Они стояли в обнимку в тишине минуту. Слышали сердцебиение друг друга. Чувствовали вдох и выдох друг друга. Успокаивая свой рассудок, эти объятия вытягивали всё плохое. Нежно отпустив чужое тело, они долго не расслаблялись. Дима встал на пол, ощутив холод ногами. — Ты знаешь, где Блэй? Куда её забрали? Ада помотала головой. Новости были не самые лучшие. Оставалось думать только о том, как её можно было спасти. В чём смысл этого места? Он оглядел палату и выдохнул. — Где моя сумка? — Я не знаю. Ситуация была с одной стороны хорошей, а с другой — ужасной. — Ты спал дня четыре. Тебе постоянно что-то вкалывали, а мне просто оставалось прятаться за тумбочкой или за шторкой. Блэй тоже не было эти четыре дня, я не знаю, где она… Ты ещё говорил во сне. Ты что-то помнишь? Дима, слегка удивившись, спокойно ответил: — Нет, — огорчённо сказал Дима, опуская свою голову вниз и смотря в пол. — А как ты жила все четыре дня? — Приходилось выходить и брать хлеба прозапас. Ну и там по мелочи. — Тебя никто не видел? — Нет. Видимо, никто всё-таки не заметил тот сломанный формалин. —Мне так обидно. У меня нет ключей… Нет сумки. Я буквально остался ни с чем. Ну почему другие дети имеют родителей, имеют свой дом, имеют нормальные условия, а я нахожусь в этом дурдоме? Тут люди становятся зомбированными из-за уколов! Постоянно этот ужасный запах спирта и порошка! Я умру в этом месте! Почему в свои восемь лет я должен видеть трупы?! Я видел даже девочку-призрака, которая говорила о семейных проблемах! Как меня всё бесит. Внезапно послышался звук пищания, и по всему телу Димы прошёлся электрический ток. Громко вскрикнув, он упал на колени, тихо всхлипнув. Девочка, подойдя к брату, крепко обняла его. Её глаза заслезились, но пустить слезу она не смогла. — Мы справимся. Перестань говорить такую чушь. Они отодвинулись друг от друга. — М-м. Плечо… Нужно найти Блэй… Кх… О-ох… По-моему, в первый раз не было так сильно больно. Тихо постанывая от боли, они вдвоем встали с пола. Внезапно в голове у Ады словно включилась лампочка в голове. Через пару секунд она протянула маленький крючок. — Держи. Им можно открыть двери. Нашла его на полу. Дима, взяв крючок, начал его рассматривать. В его маленьких ладошках был коричневый крючок с острым лезвием на конце. — Лучше всего будет пробираться ночью. Я думаю, она может быть в лаборатории. Хотя тянуть нельзя. Ещё эта боль в плече заставляет мою голову кружиться. И тупой ошейник! — Я в тумбочке видела иголку и нитку. Может, если зашить, то заживет быстрее. Наверное, Блэй всё перетаскивала сюда. Дима взглянул на слегка пыльную тумбочку. Подойдя к ней, он принялся открывать ящики, но удача была на его стороне. Как только он открыл первый ящик, то увидел маленькую иголочку с большим ушком и катушку с черными нитями. Ещё рядом с этим набором лежала какая-то белая ткань. — Надеюсь, ты окажешься права. Взяв содержимое из тумбочки, кроме той белой тряпки, Дима сел на кровать, начиная глазеть на рану, которая была покрыта засохшей кровью. Присмотревшись повнимательнее, он заметил, что в ране что-то поблескивает. Сестра, стоявшая рядом, тоже это заметила. — Ты тоже это видишь?.. Дима кивнул, не отводя взгляда от раны. Дотронувшись и случайно надавив на эту штуку, он вздрогнул от волны пульсирующей боли. — Тише-тише. Давай я сама попробую достать. Белые пальцы с серыми и короткими ногтями еле-еле притрагиваются к блестящему предмету. — По-хорошему, рану надо обязательно промыть с мылом. Слушай, может, это пуля застряла? Хотя что-то на неё и не похоже. Каждое её слово заставляло Диму вздрагивать. Его тело начало немного потеть от переживания. — А может, оно само пройдет? Когда-нибудь. Сестра взглянула на Диму с серьезным лицом. — Нет, не пройдет! Я переживаю за тебя. Промыть нужно обязательно. Вдруг заражение случится. Они вдвоем замолчали на полминуты. — Давай я сам схожу до душа? Нельзя, чтобы кто-то тебя видел. — Ничего страшного. Я сейчас вернусь с водой. Ада быстрым шагом направилась к двери, но та оказалась закрытой. — Чёрт! Вот и пригодится крючок. Спустя полсекунды в голову Ады полетел тот самый крючок. Ловко схватив его, девочка вышла из палаты и направилась за водой. Дима тем временем лёг на кровать и, тяжело выдохнув, вновь посмотрел на иголку с катушкой. — И откуда Блэй берёт такие вещи? Его глаза начали медленно закрываться. Он увидел черный экран на долю секунды, пока он не сменился на бледное лицо сестры. Как только Ада заметила, что Дима очнулся, она дернулась и неряшливо улыбнулась. — Прости, прости я. Я не хотела тебя будить. Дима молча улыбнулся. Внезапно он почувствовал, как странная пульсация начала проявляться в плече, где была открытая рана. Взглянув на рану, он увидел, что та была влажной от воды, и нитки держали ткань кожи. Вот только кончик был не до конца зашит. — Ты просто так спал. Я не хотела тебя будить. Можно сказать, это была анестезия? Ха-ха, не знаю, как ты не проснулся, но… Думаю, сейчас тебе не так уж и больно? Внезапно иголка вышла из кожи и вновь воткнулась в кожу, заставляя пару капель крови брызнуть. — Нет. Это больно… Спустя минуту мучений наконец это всё кончилось. Ада взяла чашечку и остатки воды выплеснула на зашитую рану. — Всё. Дима взглянул на белую и чистую кружку, которую держала девочка в руках. — Где ты успела кружку взять? Ада, встав с кровати, убрала нитку и окровавленную иголку в тумбочку. Кружка всё так же болталась у неё в руках. — В коридоре стоит маленький столик, а на столике — чайник с водой и кружкой. — Ну. Главное, из этой кружки ничего не пить. Я шучу, если что. Они вдвоем взглянули друг на друга и рассмеялись. — Меня что-то в сон клонит… Внезапно альбинос перестала смеяться. Она грустно опустила взгляд на пол, тихо выдохнув. Она вновь посмотрела на брата, который лежал на кровати. — Это грустно. Ложись спать. — Почему? Почему грустно? — Посмотри на свои запястья. Все эти маленькие дырки — это следы от шприца. У тебя много таких дырочек, а это очень плохо. Они вдвоём замолчали. Дима вновь впал в сон, а сестра опять молча спряталась.