Glass

В зарослях камыша шелестом тростинок играючи шуршал ветер. У содрогающейся ленивыми волнами воды суматошно танцевали среди капель стрекозы — их синие брюшки блестели на полуденном солнце, как битое бутылочное стекло в лучах концертных софитов на полу танц-зоны после выступлений. Люди часто били бутылки после их опустошения, когда напивались. Туди этого не понимал. Вдалеке виднелся противоположный берег, там, движимые порывами ветра, которые заставляют голодных чаек задерживаться на месте в воздухе, как будто они позируют для фото, высокие деревья приветливо махали ему верхними ветвями-лапами. Туди выставил руку с омытым волнами осколком и смотрел через него на самое высокое на противоположном берегу дерево. Через цветное стекло всё выглядело так, будто на мир наложили эффект сепии. Стекло было коричневым. Из такого делают бутылки для пива, Туди запомнил. Мёрдок часто бил такие в Конг Студиос, когда тексты получались особенно, по его мнению, дурацкими и работа не шла. Ещё оно бывает зелёным, чаще всего зелёным, как баночная гуашь в детских наборах, иногда оливковым, а коричневое бывает разных оттенков. Например то, что чаще всего берёт Мёрдок, тёмное, почти чёрное, Рассел предпочитает пиво в бутылках более светлого оттенка, если вообще пьёт, а бутылки в руках Нудл обычно из скучного прозрачного, но с красочными цветастыми этикетками. Однажды он предложил ей сделать из них какой-нибудь арт объект или просто коллаж на стену, но идея так и не реализовалась, потому что этикетки было сложно отклеить, не порвав. Туди тогда это расстроило, но они все равно склеили вместе коллаж, пускай, и из журнальных вырезок. Туди попеременно то прикрывал глаз, которым смотрел через стекло, то открывал. Так высокое дерево то скрывалось из виду, то магическим образом появлялось снова. Есть дерево, нет дерева. Песок засы́пался ему в сланцы после того, как он, шаркая мокрыми после купания ногами, шёл обратно к расстеленному у кустов полотенцу. Они разложились под большим деревом, тут была раскидистая широкая тень, в которой можно было спрятаться от солнца, чтобы не обгореть. Туди был бледным, как побелка, и всегда очень легко обгорал, а Нудл потом мазала его каким-то вонючим заживляющим ожоги кремом. Ему не нравился этот крем, поэтому впредь он старался не обгорать. — У тебя смешно дёргается нос, когда ты сосредоточен, знал? — рядом с его ногами, засыпав стопы песком, упала пара цветастых шлёпанец Нудл. Та, возвышаясь над его миром в цветах сепии, вытирала голову полотенцем с цветочками и капала на покрывало водой с купальника. Туди направил стёклышко на неё и Нудл погрузилась в палитру старого плёночного фильма. От верхней части бикини по её животу стекали струйки воды, когда она выжимала чашечки лифчика. Мёрдок сказал бы, что это сексуально. Туди не понимает, что сексуального в воде. Такая же идёт из-под крана. — Никогда не задумывался, — он отрешённо покачал головой, почти забыв, что на фразы, адресованные ему, нужно отвечать. — Что тебя так заинтересовало? Туди протянул ей осколок, огладив скруглённые края пальцем. Нудл, приподняв солнцезащитные очки, осмотрела его сокровище, но, впрочем, не особо впечатлилась. Легонько приподняла уголки губ. — Пойдёт в коллекцию, — сказала она, падая рядом. Туди подобрал ноги и чуть сдвинулся в сторону, чтобы её мокрая кожа не холодила ближайшее к ней бедро. Он не особо любил холод. — Я хотел найти синее, — расстроенно выдал он, осматривая свою находку на ладони. — Но люди редко бьют синие бутылки. Как я понял. — Ещё найдёшь. Люди чего только не бьют на пляжах. Он отстранённо пожал плечами, снова уставившись на воду. Они уехали в отпуск всей группой, как только откатали тур. Коллективным советом было принято решение укатить куда-то, где людей будет меньше — после концертов они все устали от большого скопления людей в одном месте, поэтому хотелось куда-то, где нога человека ступает раз в пару часов и надолго не задерживается. Мёрдок выдвинул предложение уехать к какой-нибудь реке, потому что большинству всё-таки предпочтительнее отдыхать у океана. И, несмотря на то, что само предложение было завуалированно слоем какого-то старческого ворчания и мата, принято оно было с большим энтузиазмом. Иногда, когда Мёрдоку было лень сильно притворяться противнее, чем он есть на самом деле, он выдавал довольно хорошие идеи. Туди хотелось бы, чтобы ему чаще было лень вести себя, как старый ворчливый дед. Недалеко от их покрывала в начале пляжа звенели колокольчиками ловцы ветра над входом в магазин с надувными кругами и мороженым. Туди был рад, что они решили упасть именно тут. Под деревом колокольчики было слышно особенно ярко и каждое дуновение слабого ветра сопровождалось весёлым перезвякиванием издалека. Ребят магазин заинтересовал мало, только Рассел купил холодной воды, которая за время купания нагрелась и сейчас лежала в гнезде из полотенец, намочив их выделившимся конденсатом. А Туди нашёл там горы драгоценных сокровищ: в маленьких плетёных корзиночках у кассы были сложены брелоки с залитыми эпоксидной смолой рыбками, жуками и ракушками, браслеты с бусинами из натуральных минералов и колье из камушков с отверстиями на ниточке. Туди обрадовался тому, что кто-то наконец додумался продавать такие мощные амулеты на удачу как куриный бок. В его детстве их приходилось мастерить самостоятельно. Мёрдок назвал это ширпотребом. Но купил Туди брелок, хоть и ворчал ещё минут сорок. Туди улыбнулся своим мыслям, нащупывая брелок в кармане шорт. За спиной что-то зашелестело, содроганием воздуха до него долетели движения. Через секунду послышалось неразборчивое бурчание. Туди обернулся через плечо на подошедшего сонного Мёрдока — на солнце его разморило и он вернулся на покрывало за кремом. Сложившись, он сидел на корточках восле сумки, копошась в бесконечных дополнительных отделах рюкзака Туди. Он был самым вместительным, поэтому мелочи вроде кремов, очков, документов и ключей в неограниченном количестве сложили туда. Под ороговевшими от долголетней игры на жёстких железных струнах баса пальцами сумка звенела перекатывающимися по дну ключами от мотоцикла Нудл. С брелоком в виде сердечка. Туди помнил, почему он такой шумный, он сам ей его подарил. Внутри был запрятан маленький бубенчик, который можно было прощупать, если сильно надавить. Мёрдок перекатывал сигарету между зубами. С мокрых волос на покрывало катапультировались крупные капли. — Как тебе водичка? — спросил Туди больше из желания обратить на себя внимание, чем действительно из интереса. Мёрдок что-то неразборчиво пробурчал, зажал сигарету между пальцами и выдохнул дым в шумящие ветви дерева. — Сойдёт, — резюмировал он, докопавшись наконец до крема. Мёрдок упал рядом, половиной мокрого тела соприкасаясь с голой кожей Туди, от чего его, уже отогревшегося, промурашило. Ну вот. — Я прошёлся по отдалённой части пляжа. Там есть интересные локации с крупными камнями, можно было бы отснять какие-нибудь промо-фотки для будущих альбомов, — бурчал он, попеременно выдыхая дым между словами. — Или, — вмешалась Нудл, просовывая руку в рюкзак к вывалившейся оттуда раскрытой пачке чипсов. — Можно просто пофоткаться на память. Она приподняла одну бровь, ловя его хмурый взгляд на себе. — Мёрдок. Мы в отпуске. Хотя бы иногда можно не думать о работе и потенциальной выгоде. Ради всеобщего спокойствия. Мёрдок пробурчал что-то себе под нос и разлёгся на покрывале, продолжая соприкасаться мокрой ногой с кожей Туди. Одна половина его тела не попадала в тень и левый глаз щурился под беспринципными солнечными лучами. Но положение он менять не стал, лишь повернул голову в сторону сидящих. Туди перебирал в пальцах скруглённую стекляшку. — Если б я не думал о работе, пока вы балду гоняете, ничего бы и не было, — ворчал Мёрдок, прикрыв глаза. — Не скажи. В твоё отсутствие Туди умудрился сольный альбом записать, — Нудл, поднимаясь с покрывала, хрустела чипсиной. Мёрдок поморщился. Существование The Now Now было для него больной темой. Туди рассматривал его вытянутую ногу, мысленно соединяя родинки на голени в созвездия. Они получались кривыми и нереалистичными. Туди видел карты ночного неба и таких созвездий там нет. Мёрдок закряхтел, лениво отмахиваясь от её аргумента. — Заунывные сопли в сахаре, а не альбом. Нудл фыркнула, молча покидая их ленивое царство. Вдалеке у воды Рассел надувал матрас с головой единорога. Хороший матрас. Туди однажды спал на нём, когда они только его купили. — А я думал, что он тебе понравился, — неловко отозвался Туди, когда тишина затянулась настолько, что Мёрдок успел бы уснуть за время молчания. Мёрдок приоткрыл один глаз. — Альбом, — пояснил Туди, чуть отодвигаясь, чтобы Мёрдок мог комфортнее расположиться на покрывале. Лёгкий порыв ветра снёс с веток несколько листков и Туди снова услышал перезвон колокольчиков у магазина. — Я понял, — отозвался Мёрдок, якобы нехотя сдвигаясь поглубже в тень. Он хотел скрыться от солнца, Туди точно это знает, просто не любит принимать подачки. — Он нормальный. Но это не отменяет того, что это заунывные сопли в сахаре. — Ты пробовал сопли с сахаром? Мёрдок приподнялся на локтях, смотря на него, как на идиота. Но Туди не идиот. Он отучился на юриста. — Блять, Туди, и мёртвому надрочишь, — выдохнул Мёрдок, усмехаясь. — Я говорю о том, что основной мотив твоего альбома стар, как говно мамонта. Это не значит, что он плох, просто все перетрахали тему душевных скитаний уже во всех возможных позах и углах. Туди недопонимающе приподнял брови, но на всякий случай обиженно надулся. — Так всё-таки, — не успокаивался он. — Тебе понравился альбом? Мёрдок посмотрел сквозь него мутными глазами и его взгляд рассыпался где-то на ветру в голубом безоблачном небе. Там, где застывают позирующие чайки, шумят танцующие улетевшие с машущих ветвей листья, играют синебрюхие стрекозы и поют отголоски колокольчиков. Он медленно сел и положил на сложенные колени Туди раскрытую ладонь. В середине, пересекая линию жизни, лежало облизанное неторопливыми волнами голубое стёклышко.