Together until the very end...

Он ранил её чаще, чем кто-либо — словами, поступками, молчанием.

Но только его прикосновения могли её исцелить.

Они были друг для друга болью и лекарством одновременно.

*** 25 Мая. Антон, весело попрощавшись, хлопнул по плечу Вадима и подмигнул Веронике : - Ну, вы тут не скучайте, а я поехал, Ник береги этого угрюмого брата моего - подмигнул и ушёл в коридор, оставив за собой лёгкий след сигарет и смеха. Вероника всё ещё улыбалась, стоя у двери, лёгкая, спокойная, такая… тёплая, слишком тёплая, как показалось Вадиму. - Что? - спросила она, заметив, как он смотрит. Он молчал, просто смотрел, жёстко, холодно. - Ты весь вечер сияла, как будто не меня слушала, а… его - произнёс он сдержанно, но внутри всё уже вскипало. - Вадим, ты серьёзно? Это же Антон, он тебе брат, буквально и мне как друг - она пыталась рассмеяться, но в его взгляде не было шутки. - Да, именно и ты разговаривала с ним так, как давно не разговариваешь со мной слушала его, смеялась коснулась его руки, когда смеялась, ты даже не заметила, да? - Ты сейчас реально ревнуешь к своему брату? Он подошёл ближе, на шаг, не повышая голос, но с тем ледяным тоном, который звучал страшнее любого крика. - А ты когда в последний раз вот так смотрела на меня, а? С интересом, с тем… живым светом в глазах? Или я теперь просто фон, а ты оживаешь рядом с кем угодно, кроме меня? - Ты свихнулся - сказала она тихо, как будто самой в это верилось с трудом. Он отвернулся, провёл рукой по волосам, плечи дёрнулись, потом снова посмотрел на неё : - Просто скажи честно, ты скучаешь по вниманию, да? Я тебя утомил? Или тебе нужно, чтобы рядом был кто-то… попроще? Потеплее? - Вадим... - голос её дрогнул - ты не имеешь права делать меня виноватой за то, что я на минуту чувствовала себя живой Тишина. Слишком длинная, слишком тяжёлая. Он подошёл к ней ближе, совсем близко, не дотрагиваясь. - А я думал, я тебя оживляю, а выходит только держу на месте Она опустила глаза, он сделал шаг назад. - Всё, я спать - голос у него сел. Вероника осталась одна в гостиной, в дрожащем свете ночника, с обидой и страхом, и мыслью — что-то сломалось. *** 26 Мая утро. Утро выдалось холодным, будто и не лето вовсе. Вероника встала рано, не найдя Вадима рядом, он ушёл на кухню, оставив за собой не закрытую дверь спальни — как знак : не выгоняю, но и не зову. Она подошла к нему несмело, он стоял у окна, с кружкой кофе, молча, ни взгляда, ни слова. - Вадим… - начала она. Тишина, только глоток кофе и напряжённая линия его плеч. - Прости я не хотела, чтобы ты почувствовал себя ненужным, это не было чем-то… не тем я просто… расслабилась, на секунду, ты же знаешь я с Антоном ничего такого мы просто — друзья, ты же знаешь это, да? Он поставил чашку на подоконник чуть громче, чем нужно, не поворачиваясь. - Я знаю, рзумом — знаю, но есть что-то - он наконец повернулся к ней - что вспыхивает в груди, как будто меня разрывает я ненавижу это, эту ревность, сомнение, себя за то, что не могу просто поверить и отпустить - Тогда... не отпускай - она подошла ближе, взяла его за ладонь - не отпускай меня, накажи, накричи, промолчи неделю, но не отдаляйся вот так, ладно? Я боюсь, когда ты молчишь, мне легче, когда ты злишься, чем когда холоден Он сжал её пальцы, но взгляд был по-прежнему острым, обиженным. - Мне тоже страшно, Ника, страшно, что однажды ты встретишь кого-то, с кем снова станешь смеяться и поймёшь, что ко мне ты просто привыкла отдавать выдох Она качнула головой, взяла его ладони обеими руками и прошептала : - А я смеюсь, когда ты рядом, просто ты давно не слушаешь, как я смеюсь Он впервые посмотрел прямо ей в глаза, гнев в нём не исчез, но что-то дрогнуло. Он выдохнул и прошептал в ответ : - Не бросай меня, когда я самый невыносимый - Не брошу, потому что именно тогда ты самый настоящий Он не ответил, просто прижал её ладони к своей груди — сильно, будто боялся, что отпустит, и она исчезнет. Тишина между ними стала иной — не затаённой, а живой, она дышала в унисон с его грудью, а он опустил голову, прижался лбом к её лбу, их дыхания спутались, всё остальное исчезло. - Я не умею правильно... - пробормотал он. - Мне не нужно правильно - прошептала она - мне нужен ты Он поцеловал её — сначала мягко, будто извиняясь, потом крепче, голова кружилась не от близости, а от того, как он держал её — как будто это был не момент, а последняя возможность сказать всё, что болит. Они молчали, но пальцы говорили, губы говорили. Прикосновения были признаниями, которых он не мог произнести словами, а она — не требовала. Он целовал её шею, плечи, будто перечитывал всё, что когда-то боялся потерять, а она отвечала — не страстью, а доверием. Она позволяла ему быть хрупким, неуверенным, и всё равно любимым. Они не спешили, не доказывали, просто были рядом — телами и сердцами, это была близость, рождённая не из желания, а из боли и желания исцелить её. Когда всё стихло, и он прижал её к себе, укрывая одеялом, она прошептала : - Мы с тобой... выжили Он прижал губы к её виску и выдохнул : - А теперь будем жить *** 30 Мая ночь. Ночь, когда всё вышло из-под контроля. Вечеринка шла уже несколько часов, и Вадим, забыв про меру, выпивал слишком много. Его глаза горели неясным огнём — смесью боли, ревности и беспокойства. Вероника стояла у стены, пытаясь не замечать его приближения, но он был настойчив. - Ник, ну дай мне просто тебя обнять - ворчал он, хватая её за плечи. - Вадим, отпусти - сказала она, пытаясь отодвинуть его, но он не слушал. - Это моя жена! - вдруг вскрикнул он, резко повернувшись к своему другу, который пытался его остановить. - Вадим, ты переборщил - спокойно сказал друг, пытаясь удержать его. Но Вадим уже не слышал ничего, кроме собственного гнева. - Ты не будешь решать, что со мной и Вероникой делать! Это моё право! - кричал он, глаза бешено блестели. Друг вздохнул, отступая, но Вадим не остановился, взгляд стал диким, пальцы сжались в кулаки. - Я тебе покажу - прошипел он и внезапно ударил. Началась драка, стычка была короткой, но громкой — друзья пытались разнять их, крича и пытаясь оттащить. Вероника стояла в шоке, не зная, что делать, вадим, потеряв контроль, был неузнаваем – человек, которого она любила, превратился в бушующую бурю. Когда всё наконец утихло, Вадим тяжело дышал, а в глазах стояли слёзы — не только от боли, но и от осознания, что он переступил черту. *** Вероника осторожно протирала шрамы и синяки на его лице — каждое прикосновение было будто попыткой залатать не только тело, но и разбитое между ними доверие. Вадим сидел на краю кровати, плечи опущены, глаза полузакрыты — казалось, устал от самого себя. - Ты не должен был этого делать - тихо сказала она, держа в руках спиртовой компресс. - Я знаю - прошептал он, не поднимая взгляда. Она наклонилась ближе, дотрагиваясь до его щёки, и в этот момент он резко схватил её за руку. - Не уходи - прорычал Вадим, взгляд горел болезненной страстью и отчаянием. Вероника почувствовала, как внутри всё сжалось. Он снова стал слишком близок — не только физически, но и эмоционально, и в этот миг она поняла, что грани их терпения и боли размываются. - Вадим - попыталась она отодвинуться, но он крепче сжал её кисть - пожалуйста, не сейчас Он не слушал, его губы нашли её шею, дыхание — неровное и горячее, его прикосновения были требовательны, почти безумны. - Ты моя - прошептал он, будто убеждая прежде всего себя. Вероника закрыла глаза, чувствуя одновременно страх и притяжение, понимая, что этот вечер новый рубеж, где им придётся выбирать, сдаться разрушающему вихрю или бороться за себя и друг друга. Вадим прижал Нику к себе так сильно, что казалось, будто боится отпустить — словно она была единственной опорой в этом шатком мире. Его руки дрожали, но прикосновения были нежными, будто он боялся причинить ей боль. Она закрыла глаза, ощущая тепло его тела и биение сердца, совпадающее с её собственным. Между ними не было слов — только дыхание, которое сливалось в единое. Губы Вадима нашли её шею, плавно скользя вниз, оставляя следы, полные тихой страсти и покаяния, он не спешил, каждое прикосновение было молитвой, попыткой загладить прошлые ошибки. Ника ответила лёгким вздохом, чувствуя, как внутри разгорается огонь, мягкий и нежный, её руки обвили его шею, притягивая ближе, словно говоря : Я здесь, я с тобой. В темноте комнаты их тела нашли друг друга, без слов и условий, это была близость не только тел, но и душ, обожжённых болью и тоской, теперь ищущих исцеления в объятиях друг друга. Когда страсть начала стихать, они остались в тишине, прижавшись друг к другу, позволяя сердцам говорить вместо слов. *** 9 Июня. - Сколько можно? - голос Вадима дрожал от злости, когда он захлопнул входную дверь - опять почти под утро, и опять с этой Агнией? Вероника сняла туфли, едва удерживаясь на ногах, и посмотрела на него устало. - Не начинай, пожалуйста - пробормотала она, проходя мимо, пахнущая вином и клубом. - Не начинай?! - он резко повернулся к ней - ты исчезаешь на целый день, не отвечаешь, а потом приходишь домой под шафе, будто тебе плевать! - Я просто отдыхала! Мне нужно было выдохнуть! - выкрикнула она, - а не сидеть в четырёх стенах и слушать, как ты контролируешь каждый мой шаг! Вадим подошёл ближе, в его глазах сверкала боль. - Я контролирую?! Я переживаю, потому что ты, Вероника, меняешься, и не в лучшую сторону, ты не бываешь дома я чувствую, будто ты просто... сбегаешь от всего, от меня... Она отвернулась, чтобы не расплакаться, тишина повисла в комнате на несколько мгновений. - Ты знаешь, почему я ухожу? Потому что дома дышать нечем, потому что я не хочу постоянно чувствовать вину за всё - её голос сорвался. Он отступил на шаг, её слова резали сильнее, чем крик. - Так ты теперь с Аминой и Агнией найдёшь, чем дышать? - прошипел Вадим - это твой способ справляться? Алкоголь и тусовки? - А ты когда-нибудь пробовал просто меня понять? — выдохнула она - или тебе важнее, чтобы всё было как надо, как в твоей голове? Он сжал челюсть, глаза налились злостью, но он ничего не ответил, только ушёл в спальню и захлопнул за собой дверь. А Вероника осталась стоять одна, в тишине, в прихожей, в глазах — слёзы, а в груди — пустота. ***