Together until the very end...

Они не умели быть счастливыми, но не могли друг без друга, ни дня.

*** 10 Сентября. Он вошёл на кухню, зажав в руке пачку сигарет, которую она купила утром, его лицо было напряжено, как будто он нёс в себе бурю, готовую разразиться. - Это что за херня? - бросил он, швырнув пачку на стол - я же сказал тебе — «Marlboro», не «Winston», я не курю эту дрянь Вероника подняла глаза от книги, её пальцы сжали страницу чуть сильнее, чем нужно, она знала, что это не просто о сигаретах, это было о вчерашнем звонке, о её улыбке, которую он увидел, когда она говорила с кем-то по телефону. - Марки вообще не было - ответила она спокойно, но её голос дрогнул - ты бы сам сходил, если у тебя такие прихоти Он шагнул ближе, его тень накрыла её, как мгла. - Прихоти? - он фыркнул, его рука сжала край стола - это не прихоти, это простое уважение, ты, кажется, забыла, что такое уважение, да? Она встала, её ноги чуть дрожали, но она не отводила взгляд. - Не начинай, Вадим. - Не начинай? - он рассмеялся, но смех был пустой, как эхо - это ты начала, своими звонками, своими улыбками, своими «о, я просто поговорила с ним минутку», не надо делать из меня дурака - Я никого не делаю дураком - выдохнула она, её голос стал выше - ты сам себя в это вгоняешь, это просто телефонный звонок, чёрт возьми! Он шагнул ещё ближе, его дыхание обожгло её кожу. - Просто звонок? - прошипел он - тогда почему ты улыбалась так, будто он — твой бог? Она пожала плечами, её губы дрогнули, но она не сказала ни слова, всё уже было сказано. - Молчишь? - его рука схватила её за локоть, плотно, с нажимом, который заставил её вздрогнуть. - Пусти - прошептала она, но её голос не звучал убедительно. Он не отпустил, его пальцы вцепились в неё, как будто он боялся, что она сейчас уйдёт. - Ты моя - прошептал он, его голос был тихим, но полным угрозы - не забывай об этом Она закрыла глаза, её дыхание стало прерывистым, но она не сопротивлялась. - Молчи - прошептал он снова, его губы коснулись её уха - просто молчи И она молчала... *** 13 Сентября. Ника стояла перед зеркалом, её пальцы дрожали, пока она пыталась скрыть синяк под тональным кремом, шрам на её душе был глубже, чем тот, что оставил на её коже Вадим, она надела свитер с высоким воротником, чтобы скрыть следы его пальцев на шее, её телефон лежал рядом, как молчаливый свидетель её боли, и она знала, что больше не может молчать. - Антон - её голос дрогнул, когда она набрала номер - мне нужно с кем-то поговорить Антон ответил почти сразу, его голос был спокойным и тёплым, как чашка кофе в холодное утро, но даже его слова не смогли согреть её изнутри, она рассказала ему всё, кроме самого страшного, она не сказала, как Вадим вчера снова взял её, как будто она была его собственностью, как будто её тело не принадлежало ей, Антон слушал молча, но она чувствовала, как его тишина наполняется гневом. Когда она повесила трубку, в комнате стало тихо, как в гробу, но тишина длилась недолго, дверь захлопнулась, и в квартиру ворвался Вадим, его глаза горели, как угли, и она поняла, что он знает, он знал, что она позвонила Антону. - Ты думаешь, он тебя спасёт? - прошипел он, шагая к ней, его голос был тихим, но она слышала в нём обещание боли. Она попятилась назад, её спина упёрлась в стену, нет выхода, он подошёл ближе, его дыхание обжигало её лицо, его руки схватили её за плечи, бросив на пол, как тряпичную куклу, она почувствовала, как ковёр впивается в её кожу, как его пальцы впиваются в её бёдра, она хотела кричать, но её голос застрял в горле. - Моя - прошептал он, его губы касались её шеи - только моя И она снова замолчала, потому что слова были бессильны. *** 15 Сентября. Ника стояла у окна, её пальцы сжимали телефон так крепко, что кости белели, голос на том конце провода был чужим, холодным, как металл : Авария - сказали ей - ваш отец скончался на месте - мир вокруг неё замер, звуки утонули в вакууме, она уронила телефон, и он разлетелся на тысячи осколков, как её сердце. Слёзы текли по её щекам, но она даже не пыталась их смахнуть, она чувствовала, как её ноги подкашиваются, и она упала на колени, обхватив себя руками. - Папа… - её голос был едва слышен, но он разрывал тишину, как нож. Дверь распахнулась, и Вадим вошёл, ее глаза скользнули по её фигуре, заметив её состояние, но вместо сочувствия в них вспыхнул огонь желания, он подошёл к ней, его шаги были тихими, как у хищника. - Что случилось? - спросил он, его голос звучал равнодушно, словно её боль была ему безразлична. - Отец… - она не смогла закончить, её голос сломался. Вадим опустился рядом с ней, его пальцы скользнули по её спине, но это не было нежностью. - Ты должна успокоиться - прошептал он, его губы коснулись её шеи. - Прекрати - старалась Ника вырваться, но она была слишком слаба. - Ты мне нужна - он уже тянул её за пояс, его дыхание стало тяжелее. - Ты совсем черствый - её голос дрожал от отчаяния. Он только рассмеялся, его смех был грубым, как песок, он не видел её боли, не хотел видеть. - Ты моя - прошипел он, его руки уже срывали с неё одежду. Ника закрыла глаза, её слёзы смешались с его поцелуями, она чувствовала, как её тело становится его инструментом, как её душа умирает всё больше. Но она не кричала, она уже не могла. Тишина. Только тишина... *** 17 Сентября. Ника стояла на стуле, её руки дрожали, а пальцы судорожно сжимали петлю, которую она сама связала из старого шнура, прохладный воздух комнаты обнимал её кожу, но внутри неё была пустота, огромная, как бездна, она уже не плакала, слёзы кончились, осталось только это — шаг вперёд, и всё, её отец был бы рядом, если бы… - Что ты, блядь, делаешь?! - громовая волна голоса ворвалась в тишину. Она даже не успела обернуться, как Вадим уже был рядом, его руки смахнули её со стула, как ветер сбивает лист с ветки, она упала на пол, ударившись плечом, но боль была тупой, далёкой, он стоял над ней, его лицо искажено яростью, но в глазах — паника, которую она никогда раньше не видела. - Ты с ума сошла?! - он кричал, его голос разрывал воздух, как гром. Ника не отвечала, она просто лежала, её тело обмякло, как тряпичная кукла. - Ты думаешь, это выход?! - он схватил её за плечи, тряс её, но она не сопротивлялась. - Мне нечем дышать… - её голос был тихим, как шелест высохшей травы. - А мне нечем жить, если ты так поступишь! - он чуть не рыдал, его голос срывался. Она посмотрела на него, его глаза пустые, словно зеркала, отражающие только тьму. - Ты забрал всё, что у меня было - прошептала она. - Я заберу ещё больше, если ты попытаешься снова - его голос стал низким, почти шёпотом, но в нём была угроза, холодная, как лезвие. Он поднял её, её тело обмякло в его руках, и он прижал её к себе, его дыхание было горячим, но в его объятиях она чувствовала только холод. - Ты моя - прошептал он, его губы коснулись её лба. Ника закрыла глаза, ей хотелось кричать, но её горло было сжато, как петлёй. *** 19 Сентября. На кладбище было тихо, только ветер шелестел листвой деревьев, будто шептал что-то на ухо мёртвым, Ника стояла у могилы отца, её пальцы сжимали край траурного платка так, что костяшки побелели. Рядом с ней — Вадим, его рука лежала на её плече, но она не чувствовала его прикосновения, а ещё дальше — мачеха, её лицо бесстрастно, лишь губы слегка подрагивали, когда священник читал молитву, Варя и Валера стояли рядом, их глаза были опущены вниз, а Миросилава, плакала, уткнувшись лицом в платок. Вечером, после поминок, Ника напилась, Вадим привёз её домой, его рука крепко держала её за талию, пока он поднимал её по лестнице. - Ты должна поспать - сказал он, пытаясь уложить её на кровать. Но она резко села, её глаза горели, как угли. - Нет - прошептала она - я хочу, чтобы ты меня трахнул, грубо, жестко, чтобы мне было больно Вадим замер, его глаза сузились. - Ты не понимаешь, что говоришь - Я прекрасно понимаю - её голос дрожал, но было в нём что-то твёрдое - я хочу чувствовать боль, физическую, а не моральную Он посмотрел на неё, его глаза стали тёмными, как ночь. - Ты уверена? Она кивнула, не отводя взгляда. Вадим двинулся к ней, его руки схватили её за плечи, он прижал её к кровати, его дыхание стало тяжёлым, а губы опустились на её шею, кусая кожу так, что она вздрогнула. - Ты этого хотела - прошептал он, его голос был низким, как рёв зверя. Ника закрыла глаза, её пальцы вцепились в простыню, когда он вошёл в неё, резко, без прелюдии, боль была острой, но она молчала, только её губы дрожали. - Ты моя - прошептал он, его движения становились всё жёстче - и ничья больше Она не отвечала, только её тело вздрагивало под его натиском, а в голове звенело одно : отца больше нет. *** 20 Сентября. Утро было холодным, свет пробивался через шторы, оставляя на полу длинные тени, Ника сидела за столом, её руки дрожали, когда она пыталась поднять чашку кофе, Вадим стоял у плиты, его спина напряжена, руки сжимали ручку сковороды так, будто она была его врагом, аромат жареных яиц смешивался с тяжёлой тишиной, которая висела между ними. - Ты не говоришь ни слова - наконец нарушил тишину он, его голос был низким, но в нём чувствовалось напряжение. Она не ответила, только её взгляд скользнул по нему, холодный и пустой. - Ночью ты была другой - продолжил он, поворачиваясь к ней, его глаза сузились, губы изогнулись в подобие улыбки, но в ней не было тепла - ты умоляла меня или забыла? - Я была пьяна - прошептала она, её голос был тихим, но твёрдым. - Пьяна? - он засмеялся, коротко и резко - это оправдание теперь? Он двинулся к ней, его шаги были медленными, но угрожающими, Ника не сдвинулась с места, только её пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели. - Ты можешь трахаться со мной только через алкоголь? - его голос стал тише, но от этого только опаснее. Она молчала, её взгляд был устремлён в пустоту. Вадим наклонился, его рука схватила её за шею, пальцы впились в кожу. - Ответь - прошептал он, его дыхание стало тяжёлым, глаза горели. Ника не ответила, её тело напряглось, но она не сопротивлялась, в её глазах читалось что-то, что он не мог понять — боль, страх, а может, просто пустота. Он отпустил её, резко и с силой, её голова откинулась назад. - Подумай - сказал он, его голос был холодным, как лезвие - подумай, чего ты хочешь Он ушёл, оставив её одну с разбитой чашкой кофе и тишиной, которая снова сгустилась в комнате. Ника закрыла глаза, её пальцы дрожали, когда она поднесла их к шее, она чувствовала следы его пальцев, но боль была не физической, она была глубже. В её голове снова звучал его голос : "Ты моя, и ничья больше." Но она не знала, кому она принадлежит — ему, отцу, своей боли или, может, самой себе...? ***