Own worst enemy

- Разве разрыв договора по такой нелепой причине не подлежит вторичному рассмотрению? Уму непостижимо, что известие об этом приходит только сейчас. Я пахал несколько месяцев, чтобы получить это место, а вы вертите мною, как пожелаете, в итоге сообщая о просьбе какой-то богатой шишки оставить данную вакансию открытой? - глаза, полные гнева, разочарования и паники искали ответ в глазах кадрового специалиста, который раздраженно уставился в договор, читаемый сотни раз. Сегодня этим взглядам так и не было суждено пересечься. - Это несправедливо и очень подло с вашей стороны. Я прошëл миллион чëртовых кастингов, из-за вас мне пришлось отказаться от предложений других агентств. Вы хоть понимаете, что в меньшей мере эта ситуация лишь доказывает вашу некомпетентность и совершенную безответственность в подборе персонала? Одасаку, собираешься дальше молчать? - приняв нападающую позицию, шатен грозно опускал локти на стол, указывал пальцами, всплëскивал руками. Терпение у всех на исходе, кажется, кроме адвоката только что уволенного парня. Статный мужчина в рамках своей работы всë-таки поинтересовался в чем дело: взглянул на копию договора в своих руках. - Уважаемый Осаму, в данном случае ничего не получится исправить. Договор на оказание вами услуг был отклонен на этапе, когда появился запрос так называемой "богатой шишки", поэтому ваш договор потерял любую юридическую силу. Единственный интересующий нас нюанс заключается в вопросе о несвоевременном объявлении разрыва договора, - чëткий, размеренный голос Сакуноске доносился из угла офисного кабинета. Мужчина выглядел уставшим. - Всë верно. Извините. Мы не имеем права никаким образом повлиять на это решение, - безучастность собеседника в проблеме молодого человека нагревала комнату до нестерпимой энергетики. Еë чувствовали также остальные работники офиса, ведь помимо криков наблюдали мелькающие в шторках чëрные рукава смокинга. Жестикуляции передавали весь неприятный осадок случившегося. В какой-то момент непреднамеренно дверь приоткрылась, также быстро захлопнувшись, когда работница подала какой-то знак ладонью. Представитель организации, поставленный объясняться перед юношей, спокойно реагировал на горячие слова, сторонясь лишних конфликтов. Он был тактичен, но вовсе бесчеловечен, как считал невинный, выброшенный в итоге ни с чем, Дазай. Не поднимая глаз со строк после сигнала, работник попросил адвоката сопроводить виновника скандала из помещения. Вздохнув, Одасаку поднялся с конторного низенького кресла и подошëл к Дазаю, который мертвым хватом оплëл холодные ручки стула. - Вы прекрасно знаете, что есть шишки побольше, а именно перед вами. Неужели вы хотите сказать, что пренебрегаете мной? - внутри кабинета, кажется, разыгралась бы настоящая трагедия, если настойчивые руки адвоката не начали бы отодвигать стул изо стола. Поза Дазая мгновенно сменилась от смятения, он повернулся к легисту самых чистых намерений уже с пустым выражением лица. Он сбился с образа, потерялся в собственном желании на что-то повлиять, увидев в адвокате чей-то до жути знакомый образ. - Ты прав, я погорячился, - с этими словами Дазай последний раз взглянул на специалиста по кадрам без малейшего намека на свои же угрозы, встал и удалился из кабинета. За одним костюмом появился и второй, более крупный. Юношеский образ незамедлительно пустился по коридору, не упуская из головы едких мыслей. Бесконечные белые стены нагло теснили непрошенных гостей. - Я зол на тебя, хотя сам виноват, что попросил у отца такого никчемного адвоката, - Дазай не оборачивался до самого выхода из здания. Он старался не сорваться на Одасаку. Как только они пересекли порог, юноша выхватил пачку сигарет из кармана своего адвоката и извлëк себе нужное количество курева, покрывая ладонью пламя зажигалки от ветра. Пачка не была возвращена владельцу, по поводу чего Одасаку ничего не возразил. Мужчина был вынужден выслушивать истерики и наблюдать скандалы, ведь сказать что-то против означало бы губительную ошибку. Конечно, ему это не нравилось, единственной целью был престижный заработок и ещë кое-что... Одасаку знал, с кем связался. На протяжении 19 лет он беспрерывно нанимался в роль няньки, воспитателя, учителя, психолога, а затем собственно и в роль адвоката. Потупив голову, мужчина положил руку на плечо Дазая. - Что скажешь отцу? - Ничего. Завтра списки придут. Я сам разберусь, кто бы там ни был выше меня, - Дазай нехотя отдëрнул плечо и затих, будто моллюск, получивший неожиданный толчок в раковину. Ожидание автомобиля стало настоящим испытанием. Тишина охватила переулок, где бесцельно стояли два измученных человека. У них было что-то общее: их беспокоила своя работа. Дазай не находил себе места после произошедшего, а Одасаку думал, каким образом повернуть обстоятельства на солнечную сторону для юноши. Дазай всегда старался угодить отцу, и на то были причины поверх простого принуждения. Отец никогда ничего не просил от Дазая, однако хватало одного упоминания, чтобы по коже юноши пробежала дрожь. Он всегда оказывался в ненужном месте, в ненужное время, по причине чего считал себя виновником всех бед. В детстве он не чувствовал гордость за свои старания: стоило ему заикнуться о каком-то конкурсе, и отец покупал все высшие награды. Другие дети смотрели на Дазая с недовольством, а шатен искренне не понимал, в чем резон такого отношения. Отец Дазая делал всë настолько открыто, что в какой-то момент окружающие Осаму дети стали спрашивать, может ли он тоже дать взятку. В старшей школе регулярно происходили стычки. Дазай долгое время искал неисправность в себе, считал, что поступает с кем-то где-то неправильно. Несмотря на это, Дазай остался тем, кто работает всем спектром своих способностей, не ожидает от кого-то пинка. Однако ему до сей поры кажется, что он недостаточно хорош, как его отец, поэтому у него ничего не выходит. Отец Осаму был влиятельным человеком, к сожалению, этому влиянию жить оставалось несколько месяцев, а тут весть о пролëте сына. Такой проигрыш отозвался на Дазае не только унизительно, но и отрезвляюще. Он просто не успеет сделать ничего, в то время как успел сделать всë. Но достаточно ли это всë только для того, чтобы хотя бы раз оправдаться в глазах отца? Один из тех немногих моментов, когда стало совестно за себя. Все вокруг знают об этом, все вокруг уже сделали определëнные выводы и выкинули Дазая из приоритета, а тот из последних сил пытается не ударить в грязь лицом. Впервые отец дал ему возможность самостоятельно проявить себя, а всë пошло коту под хвост, чему Дазай не особо рад. Он вновь ищет проблему внутри себя, постоянно меняется в своих принципах и убеждениях, которые таковыми назвать язык не поворачивается. Растущий цветок может быть красив, но если им никто не занимался, то цветок зарастëт сорняками. Единственным человеком в его жизни, кто поступал против всех норм морали, был его отец, и жаль, что Дазай поймëт это несвоевременно. Одасаку давно знал отца Дазая, но из-за каких-то моментов выбрал молча наблюдать за всем этим, не в силах помочь, как он не мог сделать этого и в детстве. Он всегда лишь поддерживал Дазая во всëм, хвалил его за то, что осталось без внимания отца, вот только никогда не сближался с ним, временами держался на расстоянии, как в сегодняшнем происшествии. Без всякого желания возвращаться домой, Осаму наблюдал за серыми клочьями дыма. Одасаку закашлялся. - Как думаешь, Ода, отец будет молчать так же, как ты сегодня на решающей мою дальнейшую судьбу встрече? - выждав несколько минут огромного давления размышлений и выловив подходящий момент с кашлем, юноша протараторил внезапный наезд. Одасаку промолчал и эта тишина продолжалась ровно до того момента, пока во время поездки не послышался телефонный рингтон. Дазай до последнего выглядел так, будто это не его карман пиджака жужжит на полсиденья и эхо от него идëт по всему салону. Не замечая на лице Одасаку какой-то реакции, Дазай закатывает глаза и достаëт телефон. На юношу падает свет от экрана, музыка продолжает играть. Одасаку уже с видимым недовольством поворачивается к Дазаю, но замечает ступор в его образе. В отражении тонированного стекла отражается экран телефона с трубкой и надписью "Отец". - Ответь, - Одасаку двигается к Дазаю. До этого момента они сидели в дистанции одного места. Юноша немного дëрнулся, дико повернувшись к адвокату. - Я и без тебя могу. Чë как мамка. Сакуноске вдруг выкинул из головы образ помощника и отвернулся к окну со своей стороны, но обратно не отодвинулся. Дазай быстро нажал на кнопку ответа, ведь и так оттянул время. - Здравствуй, отец, мы сейчас с Одасаку были на прогулке и н.. - Вы едете? - А.. Да, машина пришла, мы сели и сейчас вот, - далее последовали звуки положенной трубки. Дазай шумно выдохнул, за мгновение закинул голову на кресло, судорожно перебирая волосы. - Открой окно со стороны Осаму, - шофëр выгнул бровь и мельком взглянул в зеркало заднего вида. Одасаку уже смотрел в ответ и, указывая глазами на юношу, ждал исполнения просьбы. Шофëр с безразличностью зажал кнопку. Волосы Осаму тут же взлетели в сторону окна от высокой скорости, что оказалось последней выводящей вещью в этот ужасный день. Юноша схватил свой смартфон и швырнул в открытое окно. - Всë, закрывай. - Полегчало. - Знаю.