Шалость удалась

Цзян Фэнмянь сидел в своих покоях, из которых открывался вид на цветущий лотосовый пруд и размышлял о многом. Всю свою жизнь он любил одну единственную женщину, с которой не мог быть рядом, однако нельзя сказать, что у него не появилось чувств к своей супруге – со временем он зародил между ними чувства обоюдного уважения, которое позволяло им вместе воспитывать своих детей. Но в его памяти была лишь она – женщина, чью улыбку он видит в Вэй Ине и которая согревает его изнутри. Он женился не по любви, а по зову долга, и поэтому больше всего он не желал такой участи своим детям. Глядя, на полные тоски глаза своей дочери по Цзинь Цзысюаню, глядя на искреннюю улыбку Вэй Ина, рассказывающего о Лань Ванцзи – Цзян Фэнмянь решается на одну шалость, ставя на кон свои предположения, но если она не удастся – об этом он будет думать потом. * За завтраком глава ордена Цзян слушает привычные веселые разговоры детей и чувствует молчаливое присутствие жены, сидящей рядом с ним, с которой накануне он уже успел обсудить этот вопрос. Он понимает – пора, и привлекает внимание всех присутствующих к себе, со стуком опустив на стол бокал. Цзян Чен и Вэй Ин отвлекаются от шутливой перепалки, а Яньли с удивлением оборачивается на отца. Он окидывает их всех задумчивым взглядом, пока, наконец, не произносит: - Я долго думал об этом – о том, как сделать нашу семью единой во многих смыслах и вот мое решение – я хочу обручить свою дочь Яньли с тобой, Вэй Ин. Я принимаю его, как глава ордена Цзян. В столовой воцаряется тишина. Цзян Чен в шоке смотрит на свою мать, но та хранит молчание и его взгляд возвращается к отцу. Вэй Ин и Яньли переглядываются с растерянными выражениями на лицах, пока дочь не подает голос: - Но, отец, А-Сянь мне как брат... Ее слова подхватывает Вэй Ин: - Я дорожу своей шидзе больше всех на свете, но… Фэнмянь улыбается, обрывая их слова: - Вы оба взрослые люди и я хочу от вас понимания и взаимовыручки – я уверен, вы сможете построить крепкую семью. Однако какой взаимовыручки он хочет от детей он не стал уточнять, поднявшись из-за стола, и добавил: - Сегодня новость о вашей помолвке будет разослана в другие ордена. Точную дату вашей свадьбы мы обговорим позднее. И под гробовое молчание Цзян Фэнмянь вышел из обеденного зала. * Яньли в потрясении опустилась на стул, закрывая лицо руками. Ей не было так плохо с того самого дня, как отец сказал ей, что ее помолвка с Цзысюанем была расторгнута, а теперь она невеста А-Сяня – милого, замечательного и храброго – ее любимого младшего брата. Почему отец принял такое решение? Он ведь всегда говорил им, чтобы они связывали себя узами брака только по любви! Стук в дверь вывел девушку из отчаянных мыслей – она, как могла, попыталась привести себя в чувства, и пошла открывать. На пороге бледный и подавленный стоял А-Сянь – он прошел за ней в покои и рухнул на колени: - Прости меня, шидзе. Я так виноват… Яньли бросилась к нему, заключая его в объятия, позабыв о собственной беде – это же А-Сянь и, конечно же, он будет винить себя во всем – даже в том, в чем он не виноват. - Милый мой, успокойся, завтра я поговорю с матушкой, может быть она сможет повлиять на отца… А-Сянь прижался лбом к ее плечу, обнимая в ответ и возражая, будто от отчаяния: - Если бы она была против, то уже высказалась бы. Врятли это поможет. – Яньли твердой рукой погладила его по волосам, и часть напряжения ушла из его тела. Вэй Ин спросил: - Ты все еще любишь этого павл… Цзысюаня? Теперь настал черед всхлипывать Яньли, но она честно ответила на вопрос: - Не знаю. - Но скучаешь? - Скучаю. Очень. – Наконец честно призналась девушка и А-Сянь решительно произнес: - Тогда я найду способ разорвать эту помолвку. * Проще было сказать, чем сделать – решения дяди Цзяна не подвергались сомнению даже его женой, можно было надеяться, что разговор по душам исправит положение, но, попробовав, Вэй Ин лишь услышал полные надежд слова дяди о светлом будущем, которое ожидает помолвленных, и ушел ни с чем. Дядя обещал обговорить с ними вопрос о точной дате свадьбы, но почему-то до сих пор этого не сделал и они даже не могли отталкиваться от грядущей даты. Вэй Ин не знал даже, исполнил ли свое обещание дядя  о том, чтобы поставить в известность об этом другие ордена заклинателей. Впрочем, врятли это бы помогло – Цзысюань был самоуверенным выскочкой, всегда с пренебрежением отзывавшимся о его дорогой шидзе – врятли в нем проклюнулись нежные чувства, а это значит, что выход из положения предстояло искать Вэй Ину, но он даже не мог представить, кто смог бы ему помочь. Собираясь на ночную охоту, он был очень подавлен и даже новость о том, что на ней будут присутствовать адепты ордена Гусу Лань не смогла поднять ему настроение, хотя обычно это всегда срабатывало. Внутри разрастался липкий ужас от того, что он посмотрит в глаза Лань Чжаню, будучи уже не свободным человеком. Вэй Ин прислушался к себе, а почему его собственно так беспокоит то, что подумает об этом второй Нефрит ордена Лань? - Он ведь даже другом меня не считает. – Удрученно пробормотал молодой человек и продолжил собираться, отбросив ненужные мысли. * На ночной охоте присутствовало несколько именитых кланов, но им было не тягаться с представителями орденов Цзян и Лань, которые поприветствовали друг друга кивком и заняли исходное положение – все присутствующие знали, что сегодняшняя добыча вероятней всего уйдет кому-то из этих двух кланов. Вэй Ин скользнул взглядом по белым фигурам Лань, силясь отыскать одного единственного и нашел. В другое время он бы уже подбежал к нему или крикнул из своей позиции, привлекая внимание, но почему-то, глядя на бледное лицо Лань Чжаня, он не смог даже вдохнуть. Лань Ванцзи смотрел исключительно перед собой и не оборачивался даже на реплики своего брата, стоящего рядом. Сердце Вэй Ина сжалось от противоречивых чувств – что это с ним сегодня? Лань Чжань выглядит непривычно мрачным – Вэй Ину так кажется. Но тут лидеры дали сигнал «начать» и ночная охота была официально открыта. Заклинатели обособленными группками хлынули в лес, надеясь, что и им перепадет что-нибудь, чтобы поднять свой авторитет в глазах окружающих. * Вэй Ин спиной прислонился к дереву, переводя дыхание – такой напряженной битвы у него давно не было. В лесу им не встретилось никого, кроме нескольких сотен лютых мертвецов и заклинатели радостно ринулись их уничтожать. Вэй Ин лично упокоил несколько десятков, пока надеялся лишь на одно – столкнуться с Лань Чжанем как бы невзначай, бросить что-нибудь, чтобы вновь вывести его из себя и чтобы он больше не казался таким хмурым, но не удалось. Вэй Ин опустился на землю, опираясь на скрещенные на коленях руки и стал думать. Думал он о многом – о первой встрече, о янтарных глазах, которые смотрели только на него и чувстве единения в прошедших битвах, которого Вэй Ин больше не ощущал ни с кем. Он не мог до конца сформулировать свою мысль – будто он упускал что-то, когда думал о Лань Чжане или понимал что-то не так. Хотел бы Вэй Ин быть ему другом? Внутри что-то царапнуло, и он понял, что дружба – это последнее, чего он бы хотел от их отношений. Раздался вопль мертвеца, направляющийся в его сторону, но он почти тут же смолк, заменяясь чьими-то шагами. Вэй Ин встал и пошел на звук, замирая, стоило только увидеть фигуру, облаченную в белые одежды. Он бы узнал его из тысячи, даже не видя лица. - Лань Чжань… Лань Ванцзи повернул голову в его сторону, будто не мог его видеть, но потом все-таки развернулся полностью и на Вэй Ина смотрели безумно уставшие янтарные глаза. Некоторое время они смотрели друг на друга в молчании, пока Лань Чжань не проговорил: - Я должен тебя поздравить? Вэй Ин опешил: - С чем? - С помолвкой. Ужас сковал тело Вэй Ина, не позволяя вздохнуть – значит, дядя Цзян все-таки сообщил о ней другим кланам? - Не стоит поздравлений – этой свадьбы не будет. – Четко отчеканил Вэй Ин. «Главное еще придумать, как это осуществить…» Он заглянул в глаза Лань Ванцзи, и даже смог различить тень потрясения на его лице и что-то сродни… надежде? Ему не кажется? Глупая настойчивая мысль забилась в мозгу Вэй Ина с нуля генерируя гениальные по его мнению идеи и он не смог(или не захотел?) от них избавляться. - Знаешь, Лань Чжань, а ты-то мне и нужен… Вэй Ин ослепительно улыбнулся, поражаясь течению своих мыслей, и думая, что Лань Чжань был послан ему судьбой. * «Лань Чжань, не сочти меня чокнутым, но мне, правда, очень нужна твоя помощь. Этой свадьбы не хочу ни я, ни Яньли. Я собираюсь притвориться любителем мужчин. Не согласишься ли ты, пока эта вакханалия не закончится, побыть моим подставным женихом? Всю вину я возьму на себя, и это не запятнает твое имя…» «Почему именно я?» «Потому что я не могу представить никого другого в этой роли… Никого, с кем бы я, пусть и понарошку, но согласился бы связать свою жизнь…» «Хорошо… Я согласен…» * Когда перед Вэй Ином встал выбор – что важнее – репутация или счастье любимой шидзе – он без колебаний выбрал свою сестру, полагая, что нет в этом ничего зазорного. Поэтому, представляя на семейном обеде своего «жениха», он выглядел чуточку взволнованным, чуточку влюбленным и чуточку решительным и вовсе не потому, что ланьчжаневская ладонь жгла руку, а сердце норовило выпрыгнуть из груди. - Дядя Цзян, я люблю его и хочу провести с ним остаток своих лет, в богатстве и бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас… Вэй Ин краем глаза посмотрел на Лань Чжаня – он выглядел невозмутимым, как всегда, но Вэй Ин чувствовал ладонью, как на его запястье частит пульс. «Цижень точно откусит мне голову за то, что я втянул его ненаглядного племянника в эту авантюру, но, ладно, с последствиями мы как-нибудь разберемся…» Лань Чжань вдруг посмотрел на него в ответ и взгляд этот показался Вэй Ину непривычно мягким. «Я же не покраснел?» За этими переглядываниями он не заметил, как по губам его приемного отца скользнула усмешка, скрывшаяся за озадаченным выражением. - Вэй Ин, но тебе ведь всегда нравились исключительно девушки? – Спокойно спросил Цзян Фэнмянь у своего воспитанника. - Так и было до встречи с Лань Чжанем. Я понял, что влюблен еще с нашей первой встречи, когда он такой… красивый и строгий… чертов идеальный нефрит… стоял напротив меня и угрожал мне дисциплинарным наказанием… Вэй Ин молол все, что на язык ложилось, но когда замолчал, понял что так оно и есть. Еще с самой первой встречи этот второй молодой господин Лань не выходил у него из головы и только с ним он чувствовал то, что никогда не ощущал прежде. Пораженный своим откровением, Вэй Ин замер, неосознанно цепляясь за одежду Лань Чжаня и он почувствовал, как его руку сжали в ответ. Он хотел посмотреть на него, но в обеденный зал вбежал слуга, который дежурил у ворот, приковывая к себе всеобщее внимание. - Что случилось? – Строго спросил Цзян Фэнмянь и, дождавшись поклона, разрешил говорить. - Прибыли посланники ордена Лан Линь Цзинь, а именно Цзинь Цзысюань и его свита. Они говорят, что хотят что-то обсудить с Вами, Глава. Собственные откровения отступили на задний план, уступая место неверию. Вэй Ин услышал, как закашлялся бледный от его речей Цзян Чен и как удивленно охнула Яньли, когда процессия людей в золотом зашла в обеденный зал. Павлин, идущий впереди, скользнул откровенно неприязненным взглядом по Вэй Ину и поклонился главе Цзян, чтобы выпрямиться и сделать предложение: - Глава Цзян, я пришел просить руки вашей дочери Цзян Яньли… Дальнейшее происходило как в тумане. Вэй Ин не помнил, что говорил дядя Цзян или что спрашивал Цзысюань – он помнил только то, как счастливо загорелись глаза Яньли, обращенные на своего будущего мужа и словно от сердца отлегло. Он с сожалением повернулся к Лань Чжаню, полагая, что в их игре больше нет смысла, но наткнулся на теплый взгляд янтарных глаз и тихий шепот, просачивающийся в уши даже сквозь шум: - Вэй Ин, выходи за меня? Лань Чжань все еще держал его руку. Лань Чжань точно чувствовал, как от его слов пульс Вэй Ина стал биться чаще. И он точно видел, как от его предложения щеки Вэй Ина окрасились в яркий румянец. Вэй Ин смотрел на него и заметил одну деталь – уши Лань Чжаня покраснели наверное так же, как его собственное лицо. Это было взаправду. Лань Чжань это всерьез. Он прошептал одно слово, прежде чем броситься в омут горящих чувств: - Согласен. И легкая улыбка – едва заметная – расцвела на губах Лань Ванцзи, пока дядя Цзян согласовывал вопросы помолвки своей дочери. Могло показаться, что он больше не обращал на них внимания, но от взгляда Цзян Чена не укрылся ликующий взгляд его отца и, проследив его направление, он чуть было не закашлялся – там стояли Вэй Ин и-этот-чертов-Лань-Чжань, смотрящие друг на друга счастливыми взглядами, будто не замечающие никого, кроме друг друга. Сначала обсудили помолвку Яньли, потом разговор плавно перетек в обсуждение помолвки Вэй Ина и, когда разговоры подошли к концу, а гости отправлены в выделенные им комнаты, Цзян Фэнмянь поднял бокал за счастье своих детей, и мягкая улыбка озарила его лицо – шалость удалась!