Бал у Сатаны

Сиара оглядывает зал тревожно. Здесь, на стадионе, на обычном на вид спортивном банкете, собиралось больше двух сотен тварей разных мастей. Оборотни, разных видов - от нагвалей до берсерков, стаи которых замаскированы под команды. С первого взгляда выцепляется, и альфа, и его омеги, и беты, которых большинство. Ведьмы - не полноценный ковен, но все равно слишком много. К счастью, они все слишком слабы, да и кажется, этих из тех, которые работают с природой. А на территории корта университета, ближайшее растение - фикус на подоконнике, который они даже подчинить себе не смогут. Сирены - одетые во все яркое, блестящее, накрашенные, от которых за милю несет флиртом и кокетством, и которые буквально ослепляют одним своим видом. Обычные русалки и селки - ютятся вместе, немного неуверенно передвигаются на ногах, видно, что они им непривычные, будто чужие - и зачем стали прикрываться командой спортсменов, только. Банши, с длинными волосами, за столом которых, невероятно тихо, которые общаются друг с другом шепотом и жестами, что им наверняка непривычно и сложно дается. Хюльдары, в длинных юбках, с не менее длинными, распущенным, шелковистыми волосами, тревожно дергающиеся на посторонние звуки, и точно не жаждущие общаться с другими "людьми" - тихий родной лес им явно ближе. И, наконец, самые страшные существа этого вечера - вампиры. Целое гнездо, комфортно устроившееся напротив лисов. У них у всех бледная кожа, аристократические манеры, глаза, в тени отливающие красным, и острые клыки, виднеющиеся при улыбке, которые наверняка могут стать намного больше, стоит им почуять кровь. Те четверо, что по середине - главные, наверняка чистокровки. Остальные - не менее сильные, но всего лишь их фамильяры. Явно не обращённые самими чистокровными, а рожденные вампирами, и забранные в служение насильно. Не один рожденный вампир не согласиться стать фамильяром, подчинить его может только другой вампир, намного сильнее него. И те четверо были именно такими. Самыми сильными за этим столом. Вампиры в принципе сильнее любой нечисти. Оборотню можно отрубить голову, и убить (хоть в обращённой, хоть в человеческой форме), ведьме можно вонзить кол в сердце, русалку обратить и вытащить на сушу, она без воды умрет почти сразу...с вампирами же так не пройдет. Первородные в принципе бессмертны, а вот чистокровные и их фамильяры - нет. Но список вещей, смертельных для них - безумно коротк. К счастью, лисы в них специализируются. Ведь они - охотники на нечисть. Возможно, самые результативные в штатах и Европе. Они уже убивали и вампиров, и оборотней, и ведьм, и русалок, и банши. И прекрасно знали, что нужно со всеми ними делать. В их отряде всего десять человек, не считая Ваймака и Эбби, но все они, эксперты в своем деле. И у всех есть причина мстить нечисти, заполонившей их землю, и все они сделают это, даже ценой своей жизни. Не все в отряде, люди, правда. Дэвид - дампир, мать которого взял силой вампир, Эбигейл - ведьма-целительница, изгнанная из своего ковена. Элисон - серена, понявшая, что больше не хочет убивать невинных, и сама Сиара - обращенный вампир. Практически не имеющая сил рождённых вампиров, лишь повышеннную скорость, регенерацию, а так же бесконечный голод где-то внутри, жаждущий человеческой крови. Сиару обратили против ее воли, и ни дня в ее жизни не прошло, чтобы она не хотела за это отомстить. Она какое-то время жила в храме, замаливала грехи, почти довела себя там до истощения, пока жажда не взяла над ней верх, и она не ушла, поняв, что бог, видимо, отвернулся от нее. Но она до сих пор носила на себе серебряный крестик оттуда, который постоянно неприятно покалывал кожу, ибо имел в себе слишком мало серебра, чтобы приносить реальную боль. И вот теперь, она собиралась убить больше двадцати вампиров, и еще две сотни самой разной нечисти. Почему вся эта нечисть собралась именно тут сегодня? Хороший вопрос. До лисов дошли слухи - из-за которых они, собственно, сюда и приехали - что экси в последнее время полюбился какому-то из сильных нечистых, и всем его сородичам тоже. И из-за этого собственно, довольно быстро, в экси втянулась и другая нечисть, почти вытеснив из него людей, потому что они были априори сильней, ловчей, и маневренней. Этот кто-то (втянувший нечисть в этот спорт) был невероятно силен, чтобы повести за собой целый вид, но достаточно умен, чтобы не глазах у всего мира прикидываться человеком. По своим силе и влянию он был кем-то вроде Бога, в эквиваленте нелюдей. Сатаной, проще говоря. Лисы долго думали, кто именно им является. Искали жеводанского зверя, среди оборотней или первородных, среди вампиров, но ничего не нашли. Все это была сильная, но рядовая нечисть. В конце концов, они решили, что это просто слухи, или тому сильному нечистому экси быстро наскучило, и он ушел в тень. Но, тем не менее, именно из-за него, в честь него, во славу него, тут сегодня собралось больше двух сотен самой разной нечисти. И план у лисов, как воспользоваться, возможно, самым большим шабашем нелюдей за последнее столетие, созрел быстро. Сиара, и еще несколько лисов отвлекали. А Дэвид - у которого был сан священника, освящал воду в резервуарах для экстренного пожаротушения, которая польется на всех здесь присутствующих, и вернёт их обратно в преисподнюю. Потому что, какой бы сильной нечисть здесь не была, вся она имела одно общее - беззащитность перед святой водой. Она обеспечивала мгновенную смерть всем, даже кровопийцам. Сиара вновь начала прогонять в голове молитву. Не смотря на то, что бог ее не слышал, она его просила. О помощи в этом деле, о том, чтобы вся нечисть в зале сдохла. Ведь они вершат богоугодное дело - отправляют всех демонов, пробравшихся на замлю, обратно в ад. Она ловит на лисах насмешливые взгляды с других столиков. Все они думают, что лисы тут единственные люди. Самые слабые, самые никчемные перед ними. Пыль под их ногами, а возможно, и закуска на сегодняшний вечер. И совсем не подозревают, что скоро будут гореть в огне родного ада. Сама Сиара святой воды не боиться - насильно обращенные не передают этот вампрский грех напрямую, поэтому их берет обычное серебро, или, осиновые колья, но на них господь не гневается, ведь, они по рождению его дети - люди. Тоже самое и с другой нечистью, противящейся своему греховному придназначению. Бог их признает, хоть и не прощает. Один из воронов - команды, целиком состовщих из вампиров, вновь переводит внимание Сиары на себя. Чистокровный вампир, самодовольный упырь, убивший, наверняка, сотни невинных людей, ради того, чтобы насытить свое грешное естество. -Да ладно вам, лисята. Вы просто снова проиграете нам. Всего лишь. Для вас ведь это привычно.-Он говорит о предстоящем матче, о финале, не представляя, что этого не будет. Что лисы выполнят свою миссию, подвергнут его божьей каре, и вновь исчезнут, как и много раз до этого, когда вырезали места обитания самой разной нечисти, не оставляя после себя следов. Но, почему-то та, вампирская часть Сиары, затолканная ею в самую глубину души, чувствует в нем сильного. Самого сильного, из вампиров, сидящих за столом. Это странно, и она не может это объяснить. Она явно ощущает, что эта четверка - Морияма, Дэй, Моро, и Веснински - чистокровки, которым остальные прислуживают, но именно этот ей кажется даже сильнее них. Именно ему, ее вампирская часть хочет подставить шею для укуса, и обращенния в собственного фамильяра, и именно это, в нем ей не нравится больше всего. Сиара невольно дольше задерживает взгляд. Он рыжий - еще одна странность. Это редкий цвет для его вида, для чистокровки так точно. Во всех бестиариях написано, что у детей первых трех вампиров волосы были черны, как сама ночь, цвета дубовой коры и цвета пшеницы, (чему соответствовали все вампиры за столом), а четвертый из них, как раз рыжий - самый младший, и самый сильный из своих первородных братьев, потомства не дал. Возможно, очередная ошибка старинных книг (такие Сиара уже обнаруживала), или четвертый всё-таки приложил руку к отравлению мира вампирской заразой, или Натаниэль просто из вампирского рода, который долго не попадал ни в чье поле зрения, и о том, что вампиры бывают и рыжие забыли. Его голубые глаза, уже загадка намного легче. Да, тоже редкость, но чистокровки способны менять некоторые фрагменты своей внешности, чтобы становится более привлекательным для жертв, да и их настоящий цвет наверняка красный, как и у всех вампиров, которых она встречала. Так что и это Сиара себе легко обьясняет. Но только не свою старанную тягу к нему. -Все решится во время игры,-говорит девушка, медленно сглатывая,-на матче. Пока что рано говорить о чем-то. Она отсчитывает минуты. Дэвид и Эбби наверное, должны были уже закончить. Скорее всего, близнецы ждут отмашки, чтобы устроить поджог и справоцировать противопржарку. -Да все ясно и до матча,-отмахивается рыжий. Здесь и сейчас его называют Натаниэлем Веснински, но его настоящее имя наверняка другое. Интересно, какое.-Вы - лузеры, в прошлый раз не забившие нам ни разу, в этот будет так же. Сет подрывается с места. Сиара не знает, играет он или нет, в конце концов, им всем сказали отвлекать внимание, а на одних способностях Элисон, как серены, они далёко не уедут, но сестру Гордона разорвал вампир, прямо у него на глазах, так что, это может быть вполне себе желание сорваться именно на нечистого. Поэтому, Сиара хватает его за рукав, и говорит железным тоном: -Сядь.-А после оборачивается к вампиру.-Да, мы лузеры, но вы - топовая команда, бесспорный чемпион... неужели, просто так боитесь таких аутсайдеров, как мы? Сет садиться на место, глядя недовольно, а вампир, на короткое мгновение, неуловимо меняется в лице. Он сколняет голову на бок, и Сиара почему-то не замечает у него в глазах красного отлива, как у обычного чистокровного вампира. Это занимает ее даже больше, чем то, что все остальное гнездо молчит, будто ждут отмашки, когда можно будет вступить в спор. Будто чувствуют эту его странную ауру. -Мы не боимся.-С нажимом говорит Натаниэль.-Просто указываем вам, где ваше место. Он усмехается, и взгляд Сиары цепляется за его клыки. Потом, скользит чуть дальше - к острым скулам, выразительным глазам. И снова ниже - по шее, к кадыку, потом к распахнутой рубашке, ворот которой открывает вид на красивые ключицы. Натаниэль в целом, весь красивый, но был бы еще лучше, если бы оттенок кожи был хоть на тон живее, и он не был проклятым вампиром. Почему-то такие мысли у Сиары вызывает только он, но не остальные двадцать вампиров за столом. Это продолжает ее напрягать, но не так сильно, как то, что противопожарная система до сих пор не включилась. -А я так не думаю.-Говорит она.-Вы просто боитесь, что мы сумеем поставить вас. На ваше. Вопрос о том, что с Дэвидом, Эбби и Миньярдами медленно перетекает в молитву о том, чтобы все прошло удачно, и они расправились с нечистью удачно. Что они не дали выйти ей со стадиона в этот раз. Натаниэль испускает короткий смешок. -И где же, по-твоему, наше место?-Спрашивает он, с почти-искренним интересом в голосе, и одновременно с насмешкой, будто заранее предупреждая, что любой ее ответ будет неправильным. В этот момент до ее носа доноситься запах горелого. Она оборачивается, и видит, что одна из декораций горит, и с каждой секундой разгорается все больше. Начинает вопить противопожарная система, предупреждая. -В гребаном аду.-Выплевывает она. Через секунду с потолка начинает литься святая вода. И стадион на погружается в хаос. Нелюди начинают кричать. Святая вода их жжет, расщипляет кожу, и богомерзкую ворожбу, которой они были созданы. Оборотни рефлекторно пытаются обратиться, чтобы срегенерировать раны от святой воды, но это их не спасает, и к людским крикам добавляется волчий вой, собачий скулеж и медвежье рычание. Банши вопят так, что закладывает уши, и даже нечисть на миг перестает разбирать, что происходит, но быстро замолкают - их столик был под самой сигнализацией. Русалки и селки умирают в процессе обращения, с наполовину выпущенными хвостами, плавниками и жабрами, нелепо катаясь по полу, на котором уже начали появляться лужи, в инстинктивном желании погрузиться в воду, которая сегодня, в единственный раз - не спасет их. Сирены пытаются прикрываться выпущенными крыльями, но вопят не меньше банши, разве что, чуть более мелодично. У ведьм происходят редкие вспышки магии, но дотянуться до того, над чем властны, они не могут, поэтому отчаянно прикрывают головы руками, что тоже их не спасает. Хюльдары не по-человечески кричат, пытаются разбежаться, в панике машут своими хвостами, но все без толку. Раны от капель святой воды дымятся, они разьедают кожу, уничтожая нечистых. От них не остаётся и следа - не крови, не обрывков одежды, ничего. Божья кара полностью изгоняет нечисть обратно в преисподнюю. И вампиров...вампиров тоже. Сиара видит, как большинство из них - кричат, мечутся в нечеловеческих страданиях, пытаются прикрыться, защититься, но освященная Дэвидом вода их настигает. Она видит кровавые слезы на их лицах, перед тем, как они полностью растворяются в святой воде. Но четверка посередине остаётся сидеть неподвижно. У них насквозь промокают костюмы, рубашки, вода стекает с волос, но они даже не дёргаются. С ними происходит ровным счётом ни-че-го. Сиара видит, как вокруг будто апокалипсис, страшный суд над самыми грязными земными созданиями, приспешниками дьявола. Все они кричат, плачут, бегут, наполовину обернувшись в свое истинное обличие, отчаянно пытаются спрятаться и уйти от божьей кары. Но четверка вампиров даже не меняет своего положения. А спустя секунду начинают смеяться. Все четверо одновременно. Громко, безудержно. Хохать, хватаясь за грудь, в которой не одного не бьётся сердце и все больше обнажая клыки в пасти. Сиара, несмотря на поглотивший ее ужас думает быстро. Даже слишком. Они точно не обращенные вампиры - слишком мощные и древние для этого. Но они и не чистокровки, и уж точно не фамильяры, потому что им святая вода, которая убивает любую нечисть, что обычный дождь. Значит, они... -...первородные.-Одними губами заканчивает Сиара. А если Натаниэль, самый сильный из них, а значит, и самый сильный в этом зале, то он...-тот сильнейший. Сатана. Веснински, кажется, понимает ее без слов, и просто, утвердительно кивает. Мол, умничка, жаль, что раньше не поняла. Вода в резервуарах, видимо, начинает заканчиваться, и ее поток ослабевает. Натаниэль достает из кармана насквозь промокшую пачку сигарет, и берет одну, видимо, самую сухую. Он неспешно прикуривает бензиновой зажигалкой, и когда выпускает дым, говорит. -Что ж, видимо, вместе гореть будем, не чистокровная. Ты ведь тоже вампир. Неужели не боишься тоже сгореть в аду, или чем ты меня там запугивала? Божьей карой? -Я не...-бормочет Сиара, тревожно оглядываясь. Все остальные лисы разбежались добивать остатки нечести, совершенно не замечая самую страшную из них, сидевшую прямо перед ними. -Ты не?-Будто играя, уточняет Натаниэль.-Ты точно такая же вампирша, правда, внушившая себе глупого людского бога, и давшая ему над собой власть. -Бог есть, его кара убьет всех нечис...-Сиара пытается проговорить знакомые строчки из библии, молитвенников, и прочих. Бог есть, и он уничтожит всех нечистых, и только если ты покаешься в своем грехе, и станешь его оружием правосудия, то всевышний простит тебя, но слова не идут у нее изо рта. -Если бог есть - то это я. Или сатана. Плевать, в сущности, одна монета.-Просто обрывает ее Натаниэль.-Над по-настоящему сильным вампиром не властен никто, только он влавствует над другими.-Он выпускает изо рта дым сигареты и разводит руки, на которые налипла мокрая ткань костьюма с насмешливой улыбкой, слишком древнего существа, чтобы верить в какого-то там бога (кроме себя) и его страшную кару. А следующим движением легко встает из-за стола. Сиаре наверное, нужно бежать. Кричать. Выхватить из ботинка серебряный нож, с выгравированной на лезвии молитвой. Делать хоть что-то, а не просто стоять. Но она не чувствует в себе никаких сил сдвинуться с места. Она просто стоит и смотрит, как Натаниэль, особо не скрываясь, идет по залитому, примерно по щиколотку, святой водой, полу, к ней. Что-то вампирское в Сиаре - в восторге. Остальное человеческое - в ужасе. Когда Веснински берет ее за подбородок, и его глаза - даже не поблескивая красным, просто становясь чуть ярче, ее гипнотизируют, и он говорит: -Подставь шею, обращённая. Приговься служить истинному богу.