Достать легенду

Клэр могла сколько угодно притворяться, что ей удобно рядом с развалившимся персианом, но вот наконец когда тот перевернулся на живот, а огромная, размером с обеденную чашку лапа плюхнулась тёмными подушечками прямо на её лицо, всяческое терпение иссякло. Буквально за пару минут до этого большая кошечка видела неприятный сон, должно быть, что-то из мяутского прошлого, и принялась утробно рычать, чем и разбудила Клэр, а теперь, не успела девушка задремать снова – вот это. Хорошо ещё хоть когти не выпустил, не то весь скальп уже был бы исцарапан. Решив, что заснуть в такой компании всё же не судьба, журналистка встала, растирая помятое от тревожной дрёмы лицо. Вечно с ней так, хочет быть доброй – и за свою же доброту и огребает. Совсем как в школе, когда хулиганы отнимали у её деньги, а потом маленькая Клэр с печалью в глазах рассказывала отцу, что они просто не могли позволить себе завтраки, и потому она отдавала это добровольно. Выходит, за прошедшие годы она толком ничему не научилась? Как знать. Всё же покемоны несколько лучше людей. Тишина в пещере не прерывалась ничем, разве что из её глубин слышались похрапывания старых созданий, когда-то составивших Мьюту первую компанию. Быть может, персиан уйдёт, если ему будет небо что греть свои бока? Клэр толком не знала, что ей делать, но всё свелось испробованному к проверенному средству от бессонницы: выйти куда-то и попялиться в пустоту, быть может, сморит сон, и уже будет всё равно, что огромный кот не позволяет вытащить из-под него спальник. Как только глаза привыкли к полумраку под проклюнувшимися то тут, то там звёздами, она с удивлением заметила силуэт, стоявший на двух ногах. Поневоле содрогнулась, уж не человек ли это, мало ли, привела за собой кого, но тут же успокоённо выдохнула: Мьюту. Узнала по мощным заднем ногам. С определённого ракурса его фигура всё же напоминала таковую у людей, а может, это просто она сонная, и показалось. Интересно, сколько горожан видели его и не удостаивались стирания памяти, решив, что мимо них просто прошёл человек в мешковатых одеждах? Кто ж теперь разберёт. – А ты чего не спишь? – подойди чуть ближе и будучи уверенной, что уж кого, а её эти чуткие уши засекли, спросила Клэр. Виноградные глаза тут же обернулись к ней: – Иногда в это время года видны падающие звёзды. – И ты молчал? – девушка тут же устремила глаза к ночному небу, но ничего не увидела. – Я не привык смотреть на них с кем-то ещё, – он помешкал, затем добавил, – Персиан? – Персиан, – лишь двинула плечом она. – Как вы, люди, говорите? Я тебя предупреждал, – было заметно, что он доволен своей правотой, и Клэр лишь скрестила руки на груди: – Ну и ладно. Зато он милый. И вообще, ты обожаешь их гораздо больше меня, и после этого считаешь, что это мне на шею сели, а не тебе? – Нас связывает нечто большее, всегда связывало, – он задумался, снова глядя на ночное небо, – Я могу телепортировать его в его собственный уголок, он даже не проснётся. А ты пойдёшь спать. – Ну вот ещё, заинтриговал падающими звёздами, где уж тут спать, – заупрямилась журналистка, и вдруг её взгляд прояснился, – Точно. – Что? – Мы кое-что забыли, – её пальцы изобразили в воздухе силуэт банки, – Пиво. – И правда, – он задумался всего на мгновение, – А сейчас самое время? – Не то чтобы, но пока дети не видят, самое оно, – девушка хихикнула, и в лапах Мьюту тут же появились банки. – Это же пьют охлаждённым, правильно? – увидев утвердительный кивок, Мьюту применил свои силы снова, и Клэр могла наблюдать, как между пальцами, увенчанными округлыми подушечками, образуется изморозь, ползущая по жести. На каком-то моменте сочтя, что этого более чем достаточно, сто пятидесятый протянул ей одну из банок, в свою очередь решив рассмотреть вторую: – «Саппоро. Только в Хоккайдо». В этот момент Клэр даже передумала щёлкать ключом: – Ты умеешь читать?! – Тоже мне замысловатый навык, – банка заинтересовала его больше, чем рассчитывала девушка, и теперь сто пятидесятый проводил самым кончиком пальца по звезде на боку посудины, освобождая ту от капелек конденсата, – Я научился этому, ещё пребывая в экспериментальной колбе. Потом, правда, выучил вдогонку ещё пару языков из тех, которыми здесь пользуются. – Я думала, ты... – Клэр поводила в воздухе пальцами, – Читаешь мысли и таким образом формулируешь ответ. – Так и есть, – Мьюту повертел банку снова, прикидывая, как её открывать. – Давай я, – вызвалась девушка, но тут сто пятидесятый щёлкнул ключом, не касаясь его. Всё же удивительно как существо, способное вызвать разрушения, по мощности превосходящие цунами, в состоянии справиться с такими мелкими задачами. – Ну как? – увидев, что Мьюту сделал глоток, поинтересовалась Клэр, тоже прикладываясь к банке. К его чести, даже не поморщился, журналистка вспомнила себя и то, как старалась не скривиться от непривычной горечи в свой первый раз. Но нет, похоже, ему действительно не так уж и неприятно. – Занятный вкус, как будто бы немного отдаёт лимонной коркой, – сосредоточенно причмокнув губами, изрёк Мьюту, а затем отпил снова, – Это же надо... Растягивать, да? Стоять, разговаривать, постепенно отхлёбывать, пока банка не опустеет. – Да, – Клэр тоже сделала ещё один глоток, следом за ним глядя на небо, пока ещё не готовое подарить кому бы то ни было падающую звезду, – Я просто не могу не спросить, есть ли у тебя любимые книги, раз ты умеешь читать. – Много разных, – тут же откликнулся он, будто действительно ждал этого вопроса, и девушка рискнула снова: – А любимый автор? – Тоже много разных, – на этот раз сто пятидесятый действительно улыбался, неприкрыто, дело было в пиве или в вечернем времени суток, когда ему не нужно было ни перед кем изображать непоколебимого лидера? – Мне казалось, человечество не слишком тебя восхищает. – Ты права, меня восхищает не всё человечество, особенно с точки зрения их самомнения, но вот те, кто что-то производит, в частности, писатели вызывают у меня подлинный интерес. Они создают миры и делятся мыслями, хоть и знают, что те могут многократно пережить их, и с многими читателями им так и не перепадёт встретиться. Но они... – он задумался, выводя в воздухе замысловатый пас, – Будто бы говорят с другими людьми несмотря на физическую смерть, несут кому-то свою правду, и это представляется мне отчаянной смелостью. Даже если они понимают, что мир меняется, они всё равно решают передавать свои идеи. Это как размножение у покемонов, но только там выживают наиболее приспособленные, а здесь... Я не понимаю. И ведь люди пишут столько книг, в которых нет полезной информации, например, о приключениях или о любви, но почему-то эти темы не устаревают. Разве же тебе, – Мьюту обернулся так стремительно, что сам застеснялся своего напора, – Не кажется скучным читать и смотреть одно и то же? Вот Он встречает Её, или Она Его, или другие вариации – ну что в этом удивительного? Между тем проходит месяц или два, и вот сознание людей захвачено новым бестселлером на такую тему. – Потому что каждый раз это по-разному? – чуть склонила голову на бок Клэр, – Вот тебе же не надоедает есть, несмотря на то, что пища может быть однообразной, и процесс её поглощения ничем не отличается от предыдущего? – Приём пищи – это моя биологическая потребность, без пищи я ослабею и умру. – Ну вот представь себе, – пусть Клэр и сама задумалась об этом в первый раз, но ещё один глоток пива сделал её мысли более текучими, – Кому-то точно также важно подпитывать свой эмоциональный голод. А ещё веру в лучшее. – Какую веру? – не понял он, чуть заметно хмурясь. – Может показаться странным, но даже несмотря на то, что нас в этом мире так много, найти пару бывает очень тяжело, и не все с этим справляются. Кто-то даже отказывается, например, это очень часто женщины, – журналистка зачем-то показала на себя и усмехнулась, – Очень тяжело совмещать семью и работу, а не все хотят быть домохозяйками. Я уж не говорю про ответственность, особенно по части детей. Мы не покемоны, которые могут воспитать потомство за сезон, а после продолжить жить как ни в чём не бывало. Привести в этот мир нового человека очень затратно. Точнее, не так выразилась: обеспечить ему будущее, вот что затратно. Ведь его ещё нужно хорошо воспитать, мы очень сложные существа, и инстинкты не могут подсказывать нам, что правильно а что – нет. Дети, лишённые поддержки родителей, могут вырасти в преступников. – Я не знаю, как к этому пришло, но мне казалось, что мы говорили о любви. – О любви? – Клэр почувствовал, как кровь проносится от сердца, и, разгоняясь, ударяет ей в уши, словно в старинный гонг. – Ну да, о сюжетах о любви, которые никак не наскучат, – решив, что она потеряла нить разговора, напомнил Мьюту, побалтывая содержимое банки. – А… – она почесала шею, и тут последовал ещё один вопрос: – Вот взять тебя. Почему ты одинока? – Я... – слова перестали рваться наружу, словно погрузив мозг в пустоту, и она заполнила паузу ещё одним глотком, – Не такая, как надо. – Я плохо разбираюсь в физиологии людей, но, по-моему, твоя фигура и черты лица могут казаться другим весьма привлекательными. – Комплименты не твоя сильная сторона, но спасибо, – журналистка усмехнулась, почёсывая нос, – Наверное, дело в том, что я, как и писатели, хочу что-то дать этому миру. Хотя бы одно хорошее расследование, такое, которое сможет изменить этот мир к лучшему. Любой зрелый человек, обладающий здоровыми половыми органами, может привести в этот мир ещё одного человека, а то и нескольких, а вот сделать то, что переживёт его больше генов, – на этот раз её руки изобразили в воздухе газету, – Бумага недолговечна, а вот людская память – очень даже. – Звездопад. Вынырнув из собственных сложных мыслей, Клэр подняла голову снова и действительно увидела пару тонких росчерков: – Ух ты. Самое время загадывать желание. – Никогда не понимал, это ведь всего лишь осколки пролетающих комет, – признался Мьюту, тоже не сводя глаз с участка звёздного неба, – Ты будешь что-то загадывать? – Это невозможно, но мне бы хотелось, чтобы отец увидел то, чего я достигла, и, быть может, похвалил бы меня, – она вдруг усмехнулась, но довольно горько, – Можно подумать, что я чего-то достигла. Мне запрещено единственное журналистское расследование, что я хотела. – Не дави на жалость. И вообще, ты ещё молода, успеешь найти то самое расследование, за которое ты получишь признание и премию, – в обычных условиях Мьюту предпочитал не врать, но здесь хотелось сказать что-то одобряющее. – Да это бы что, – её зубы блеснули в темноте, но это была невесёлая улыбка, – Чего бы я ни добилась, а он этого не увидит. Хотя я всегда могу ему рассказать, это правда. – Он… – Мьюту повременил, ему не приходилось вести подобные разговоры, – Умер? – Что? – журналистка даже встрепенулась, – Нет, что ты! Я бы и не подумала загадывать что-то такое, будь он мёртв, с того света, как известно, не возвращаются. По крайней мере, я что-то не припомню, если не считать религиозных текстов. Просто... Слушай, а не выпить ли нам ещё по баночке? А то мы так скромно, вон сколько всего произошло, и звёзды такие красивые. И вообще, я бы хотела поговорить с тобой литературе! Какую первую книгу ты прочёл? Это всплеск энтузиазма показался Мьюту подозрительным, но его опыт общения с людьми был крайне фрагментарным. Вот Клэр: вроде бы ничего не произошло, такая весёлая и жизнерадостная, заинтересованная во всём, чем только можно, но почему от неё веет грустью? И почему он, несмотря на долгие годы, прожитые на окраинах человеческой цивилизации, прочитавший так много и увидевший так много, не может понять, как ему себя вести? Это ведь так просто, взять и расспросить, докопаться до правды, но... То ли он не журналист, то ли они друг другу всё же чужие. И в первый, но до чего же мучительный раз, сто пятидесятый понял, что ему, как бы это ни было смехотворно, вдруг неистово захотелось исправить эту вселенскую несправедливость. – Клэр. – А? Думаешь, тебе достаточно? – когда и вторая банка начала приближаться к логическому финалу, повернулась к нему девушка, но взгляд виноградных глаз ускользнул от неё, поворачиваясь в сторону пещеры: – Хотел сказать... Оставайся настолько, насколько хочешь. Я больше не буду тебя прогонять. – Да ты что? – даже переспросила журналистка и вдруг спохватилась, – Погоди, это как-то неожиданно. С чего бы это? Неужто пиво такое хорошее?.. Эй, ты мне ответишь? – Пойду прогоню из твоей палатки персиана, и ты тоже ложись, уже довольно поздно, – не собираясь мешкать, Мьюту действительно исчез в темноте пещеры, оставив девушку в совершеннейшем недоумении. – То гонит, то привечает, поди пойми его, – глядя на небо, пробурчала Клэр, но, прикончив собственный напиток, действительно поспешила обратно, – Ох уж это расследование.