Другая судьба

      

Пролог

      Выстрел. Уклониться от выпущенного змееподобным гуманоидом прямо в меня луча грязно–болотного цвета и, сменив верный дробовик на плазмоган, дать короткую очередь по рыжеволосой берсекше. Мысленно выругаться, когда очередь плазмоидов вместо того, чтобы попасть в цель, прошивает пустое место, на котором миг назад находился противник.       "Долбаные телепортеры! Ненавижу!"       Отточенное до предела чувство опасности просто вопит о подкравшемся сзади враге! Развернуться, одновременно совершая кувырок вправо и меняя плазму на супердробовик. Выстрел с обоих стволов в змеерылую тварь, что уже нацелила на меня какую-то веточку и начала что-то там произносить. Снова неудача – оба снопа картечи остановлены мгновенно возникшим из ниоткуда полупрозрачным щитом, который сделав свое грязное дело, с громким звоном бьющегося стекла осыпался на каменный пол.       Опасность сзади! Резкий рывок влево, пропуская веер алых лучей от берсеркши, так и не попавших ни в одну из целей – змей телепортировался, а затем новый, снова сменяя оружие: избегают ближнего боя – так мы и издали достанем. Настало время штурмовой винтовки!       Короткая очередь из пары патронов в закрывшуюся уже знакомым щитом рыжую стерву, увернуться от пущенного слева изумрудно цвета луча, попутно выпустив в предполагаемое местонахождение врага залп микро-ракет, а затем, доверяясь интуиции, сменить винтовку на плазмоган и выстрелить вправо от себя термоударом. Раздавшийся оттуда громкий вопля боли и гнева был лучшим подтверждением успеха, который следовало немедленно развить.       Повернуться к ошеломленному змеерылому уроду, совершить мощный рывок вперед, уходя от пущенных оставшейся без внимания противницей лучей, одновременно убирая плазмоган, и вот я уже лицом к лицу со своим врагом. Быстрая подсечка и дезориентированный недозомби оказывается на каменной поверхности, а уже в следующий миг на его голову с огромной силой и скоростью опускается закованная в броню нога. Удар оказывается настолько мощный, что череп не выдерживает и вместе с содержимым оказывается превращённым в прямом смысле этого слова в кашу, часть которой разлетается во все стороны. Тело врага пару раз конвульсивно дергается, а затем затихает и буквально через мгновенье начинает превращаться в алый дым, который тут же поглощается мной. Один враг готов, пора заняться вторым.       Однако рыжая, увидев судьбу змееликого, успевает атаковать первой, аки манкубус отправив в мою сторону мощную струю пламени, от которой пришлось уходить задействовав ускорители, одновременно доставая штурмовку.       "Ну, тварь! Сейчас ты у меня попляшешь!" – подумал я, вот только у противницы имелось на этот счет другое мнение: хаотично телепортируясь она стала атаковать меня лучами красного цвета. Уклоняться от них, впрочем, труда большого не составляло, но все же свое предназначение они выполняли, не давая мне времени на прицеливание. Но и это еще было не все – в одной из атак вместо уже привычного красного луча полетел желтый и не прямо в меня, а под ноги. Ведомый дурным предчувствием я рванулся в сторону, при этом задействовав ускорители, и не прогадал – раздавшийся взрыв стал подтверждением того, что моя противница, несмотря на свой откровенно безумный вид, какую-то часть способности мыслить сохранила в отличие от того рептилоида. Это хорошо – разумного противника просчитать проще, чем безумца.       Собственно, данное утверждение вскоре подтвердилось – попытавшаяся повторить свой трюк рыжая уже на третьем перемещении налетела на брошенную мной гранату и подорвалась. Дальнейшее уже было делом техники – сблизиться у упавшей стервой, попутно увернувшись от ярко зеленого сгустка энергии, по своему виду не несущей ничего хорошему тому в кого попадет, выбить деревянную указку из руки, а после добить, мощным ударом ноги разнеся ей череп. Поглотить алую энергию, которой в этот раз выделилось несоизмеримо больше чем в первый, после чего направиться к тому ради чего они сражались между собой еще до моего появления – к неподвижно лежащему на спине телу подроста лет тринадцати – четырнадцати, смотрящему вверх пустым, мертвым взглядом зеленых глаз.       "Да уж! Не повезло пацану. Ему бы еще жить и жить. Расти, учиться, гулять с друзьями, подружку завести. А тут… Но хватит лирики, пора сделать то, зачем я здесь." – подумал я после чего дотронулся до тела, которое тут же стало распадаться густы ярко-синим туманом, сразу же мной поглощаемым. Процесс все длился и длился, пока от тела не осталась маленькая светящаяся звездочка, начавшая медленно подниматься вверх. Однако добрать туда, куда бы она ни собиралась, ей было не суждено – ну успев преодолеть и метра, искра оказалась перехвачена закованной в бронированную перчатку рукой.        "Прости, но без тебя ничего не получится." – извиняясь, обратился я к ней, а затем, предварительно сняв шлем просто-напросто ее съел.       Эффект от поглощения ядра души наступил тут же: надетый на мне бронекостюм исчез, заменившись на старую растянутую футболку и находящиеся в таком же состоянии джинсы; уменьшился рост, тело стало больше походить на пособие по анатомии, чем на нормально развитого ребенка. Одним словом внешне я теперь выглядел в точности как тот подросток. Внешне, но не внутренне – там я остался таким, каким меня создали.        "Но хватит размышлений – пора выбираться из этого пространства в реальный мир" – проскочила мысль, за которой последовало волевое усилие, затем все сменилось непроглядной тьмой.       

***

      В реальном же мире в это время произошло сразу несколько никем не замеченных событий: далеко в Шотландии, в кабинете директора одной известной в узких кругах школы, несколько неспешно попыхивающих серебряным паром непонятных приборов, выдали по густой струе черного дыма, а затем резко смолкли, застыв в полной неподвижности. Одновременно с этим почернел, а затем и вовсе рассыпался пылью маленький стеклянный шар, находящийся в спрятанных глубоко под землей недрах одного из отделов неизвестного простым людям министерства. Рассыпался черной пылью лист пергамента, лежащий в тайнике одного неказистого дома, служащего пристанищем одной большой и дружной семьи, а на далеком тропическом острове наслаждающийся обществом красивой мулатки худой черноволосый мужчина внезапно схватился за сердце. Одинокая слезинка скатилась по щеке беспокойно спящей девочки с непослушными каштановыми волосами. На лице дрыхнувшего мертвецки-пьяным сном толстого, похожего на обожравшегося моржа усатого мужчины сама собой возникла торжествующая улыбка. На втором этаже этого же дома лежащий в луже собственной крови подросток открыл глаза, из взгляда которых навсегда ушли добро и прощение.