Когда-нибудь в следующей жизни

      Стив волнуется. Вчера Баки вновь пригласил его на свидание.       Ну, как «свидание»? Никто из них это так не называет, но Роджерс не думает, что если бы в этом не было такой подоплеки, Барнс стал официально звать его куда бы то ни было. Они же практически живут вместе.       Вчера, например, Баки подошёл к Стиву после ужина и долго мялся, стоя рядом с раковиной. — Ты не хотел бы завтра погулять? — Роджерс на пару секунд замирает, а потом спокойно продолжает мыть посуду. — Можно, — говорит он, и Барнс с облегчением выдыхает. — Тогда давай завтра сходим на ту крышу? — просит Джеймс уже более расслаблено, хотя все еще находится в некотором напряжении. Стив немного поворачивает голову, отрывая взгляд от тарелок. — Хорошо, — он улыбается уголками губ, и Баки застывает взглядом на них. — Хорошо? — глупо переспрашивает Барнс, складывая руки на груди. — Да, — кивает головой Роджерс и вновь отворачивается к посуде.       Баки улыбается и выходит с кухни.       Разве мог сказать Стив что-то кроме как «хорошо»?       Когда только начались все эти приглашения, то Роджерс думал, что Барнс просто хочет найти себе девушку, а он так, для компании, чтобы казаться ещё симпатичнее, чем есть, но Стив ошибался.       Первые три раза у него все ещё были некоторые сомнения, Баки вёл себя нервно и обрывался на половине слова, а потом, после того, как Бак отшил одну из красоток, предпочтя её Стиву, тумблер щелкнул и до Роджерса наконец доперло.       Сначала он не мог поверить в своё же предположение: ну разве может Барнс, самый красивый мужчина века, боятся пригласить такого заморыша, как он на свидание? Но оказалось, что да, может.       В последние пару дней Баки выглядит более нервным, чем обычно, что с одной стороны настораживает, а с другой Стиву кажется, что он знает причину — Барнс хочет признаться ему, но боится.       Возможно, это связано с тем, что у них — как и у всех сейчас, — мало денег и нет возможности устроить полноценное свидание — с походом в кино и цветами.       Хотя, конечно, такого бы не получилось хотя бы по той причине, что сейчас начало двадцатого века и такие отношения — табу.       Роджерс одевает самую лучшую рубашку — голубую, в горошек, и брюки песочного цвета.       Что-то ему подсказывает, что все должно сегодня решится, и он в трепетном предвкушении. Его губы немного покалывает от эфемерного поцелуя.       На крыше светло и прохладно, на небе давно появилась луна. Баки сидит на краю, свесив ноги с парапета.       Стив тихо подходит к нему и садится, не здороваясь — они сидели до обеда вместе в комнате узкой и душной квартиры, а потом разошлись каждый по своим делам.       Барнс смотрит на него на две секунды дольше обычного и улыбается уголками губ — немного криво и напряженно. — Привет, — зачем-то говорит Джеймс, спустя неловкую паузу. Роджерс только кивает головой, поправляя очки. Свешивает ноги и глядит на луну. — Нормально добрался? — беспокоится Баки, и Стив кивает. — Да, а ты? — Барнс тоже кивает и молчит.       Каждая их встреча такая — тихая и молчаливая, будто никто не знает о чем поговорить.       «Как прошёл твой день?» — «А ты разве не видел? Я сидел через стул от тебя».       «Как себя чувствуешь?» — «Нормально, а ты? — «Пока не чихаю.»       И все, на этом разговоры кончаются. Разве есть что-то, что можно ещё спросить и не выглядеть при этом идиотом? Они же знают друг друга, как облупленные. Они выросли вместе и проводили каждую возможную секунду вместе.       И нет ничего, чего они бы не знали друг о друге. Стив, например, знает, что Баки умный, упертый и смелый. — Ты хотел о чем-то поговорить? — неожиданно даже для себя спрашивает Стив, глядя на профиль Баки. Тот замирает, как кролик перед удавом. — Что? — переспрашивает он, услышав вопрос, но не находя, что сказать. — Ты хочешь что-то мне сказать? — повторяет Роджерс дружелюбно, нежно улыбаясь фигурному лицу.       Барнс поворачивается к нему лицом и долго смотрит, решаясь. Стив продолжает улыбаться, влюбленно и тихо.       Его руки немного вспотели от волнения. Он быстро поправляет очки. — Да, — вдруг кивает Баки. Роджерс сосредотачивается, впитывая в себя каждый звук, который издаёт Джеймс. — Я хотел что-то тебе сказать, — Стив улыбается, поддерживая, и выставляет свою руку вперёд, как бы предлагая её взять. Баки слегка задерживает взгляд на выступающих косточках, а затем отводит его. Хмурится.       Роджерс слышит, как быстро и громко бьется сердце, но не может понять чьё — его или же Баки. Тот замирает, не дыша, тоже, вероятно, пытаясь это понять.       Они втречаются взглядами, и Барнс облизывает губы. — Я хотел тебе сказать... — начинает он, и Стив наклоняется к нему ближе, чтобы ничего не пропустить. — Я хотел тебе сказать кое-что, но это не важно, — говорит Бак и отворачивается к луне, свет которой побледнел на окнах спящих домов.       Стив замирает, пытаясь переварить информацию. — Ты уверен, что это не важно? — испуганно спрашивает Роджерс, чувствуя, как его легким не хватает воздуха. — Да, это не важно, — беззаботно говорит Барнс, почти скрывая некую дрожь в голосе. Стив тяжело сглатывает, пытаясь перебороть приступ астмы. — Хорошо. Скажешь, как станет важным, — Баки ведёт плечом и смотрит на Роджерса — быстро, почти мимолетно, не задерживаясь ни на какой определённой части. — Да, — говорит он. — Расскажу.