В кабинете у директора

Теплая солнечная весна в самом разгаре. В кабинете стоит духота. А окно не откроешь, потому что кому-то, как обычно, дует. "А мне холодно, я могу заболеть", — спародировала у себя в голове голос противной одноклассницы Микаса, тяжело вздохнув и в очередной раз помахав дневником перед носом, словно веером, наслаждаясь крупицами прохладного воздуха, который едва касался лица. Микаса не была популярной в классе. Да и в школе в целом. Напротив, больше любила тишину, уединение. Малость замкнутая девочка, но не лишенная острого языка – быстро и бескопромиссно затыкала тех, кто раздражал. Стиль в одежде девушка позаимствовала у готов – сплошь черные оттенки. Вот и сегодня на ней были свободная черная футболка с черепом, классическая юбчонка, а шею украшала увесистая цепочка с пауком, дополняющая ее кричащий, противоречащий желанию скрыться от всех образ. Волосы Аккерман сегодня по обычаю собрала в два хвостика – и красиво, и не мешаются (в такое пекло это особенно актуально). В классе началась какая-то возня. Конечно, математичка вышла в коридор, дав своим бездарным ученикам что-нибудь у кого-то списать. И рядом уже почти ожидаемо слышится шум приземлившегося на стул тела, а следом ее бесцеремонно дергают за один из хвостиков. Готка шипит и с грозным выражением лица поворачивается к тому, кто нарушил ее покой, натыкаясь взглядом на озорные зеленые глаза. — Тебе руки оторвать, пустоголовый? — надменно протягивает она. Этот чертов идиот вечно так делал, когда ему нужно было попросить у нее что-то списать. И почему именно до нее нужно доебываться? Хотя, признаться, может, ей и нравилось его странное внимание. То, что он дергал ее за один из хвостов – стало уже обыденным для них жестом. Но в то же время она продолжала ворчать на него из-за этого. А руки так и не оторвала. — Пф, чего сразу пустоголовый? — недовольно фыркнул юноша, качнувшись на стуле. Несколько пуговиц на его рубашке были расстегнуты, что вообще-то невозможно было не признать привлекательным. Судя по капелькам пота, скатывающихся со лба к вискам, ему просто тоже было жарко. Каштановые волосы Эрена были по-хулигански взлохмачены, как после какого-то долгого забега, а воротник рубашки был слегка задран. Такой небрежный вид. Но такой горячий. — Отодвинь руку, дай подсмотреть, как логарифм этот тупой решается, — просит он, кивая на руку одноклассницы, закрывающую ответ. — Ха. А сам никак? — Ну не будь такой противной, дай списать, — Йегер легонько тыкнул в ее бок ручкой. — Чего выебываешься, не всем достаются такие мозги! — запричитал тот. — Я, между прочим... гуманитарий! Готка хихикнула. — Ну точно идиот. Если ты не разбираешься в математике – это не значит, что ты гуманитарий! — растянула она издевательскую улыбку. — Ладно уж, списывай, — убирает Мика в конце концов руку, а радостный Эрен быстренько скатывает у нее все, не вдумываясь, а потом так же шалопутно, как и нарисовался на этом месте, испарился и убег на свою заднюю парту. — Эй, куда смылся? Ты мне конфету теперь должен! — возмутилась Микаса. — Конечно, Микасочка, целую шоколадку тебе потом куплю! — с энтузиазмом проговорил тот, вызывая у Аккерман недовольное цоканье.

***

— Итак, было задано выучить девочкам – письмо Татьяны Онегину, а мальчикам – письмо Онегина Татьяне. Кто желает рассказать? — Педагог окинула всех внимательным взглядом из-под очков. — Йегер хочет! — выкрикнул Райнер с четвертой парты второго ряда, с садистким удовольствием глядя на обалдевшего от такого наглого вранья друга, сидящего совсем не далеко – на четвертой парте первого ряда. — Что?! Нет, я не... я повторить хочу! — запротестовал переполошившийся Эрен, аж отчего-то вдруг раскрасневшись. — А что, мне интересно послушать Йегера. Повторишь и пойдешь следующим. Давай пока, Жан, ты, — проговорила та, заметив, как активно тянет руку один из учеников. Жан был довольно неплох. Не понять, зачем ему вообще это огромное письмо учить понадобилось так, будто он в театре с ним выступает. Эрен подумал про себя, что он просто выпендрежник. — Нет, поминутно видеть вас, Повсюду следовать за вами, Улыбку уст, движенье глаз Ловить влюбленными глазами, Внимать вам долго, понимать Душой всё ваше совершенство, Пред вами в муках замирать, Бледнеть и гаснуть… вот блаженство! — с жаром зачитывал он. Многие девочки были впечатлены его исполнением. А он же в это время глядел на Микасу, которая воспринимала это более нейтрально. Йегер заметил, что Жан распинался будто специально для Микасы, и почувствовал, как на него накатило раздражение. Не, ну выпендрежник, не иначе! А Микаса о выступлении влюбленного в нее одноклассника думала, что все это... трогательно, наверное. Ей почем знать? И черт знает, чего он смотрит на нее, так высокопарно зачитывая все эти банальные строки. Она терпеть эти все сопли не могла. А девчонки все распустили уши, внимая каждому сказанному с выражением слову. — Отлично, Жан, просто молодец! Это, конечно же, пять! — похвалила его учитель, после чего даже послышались восторженные аплодисменты женской части класса, на что он, скромно улыбнувшись, сел обратно за парту. — Йегер! К доске. Так же сможешь? — с долей насмешки спросила педагог. Смешки. Все прекрасно знают, что у этого чудилы с шилом в пятой точке не то что такое большущее письмо, но и что-то элементарное и короткое в голове не задерживается. Все предчувствовали провал. — Давай, шуруй, Йегер. Не ты ли мне недавно заливал, что гуманитарий? — подлила Мика масла в огонь разгоравшегося смятения Эрена, не скрывая ехидной усмешки. — Он-то? — подхватил Райнер, хихикнув. — Да, вали докажи, гуманитарий наш! По классу прокатилась новая волна смешков, накрывая ими Эрена с головой, все мнущегося на месте. — Ты учил или ставить 2? — нетерпеливо спросила учительница. — Учил я! — Подскочил Йегер, как ужаленный, и заторопился к доске. Из головы уже с самого начала все вылетело и он кое-как, с подсказками рассказал первые столбцы. С него продолжали ржать, но он уже позорился до конца, что уж там! Привычно ведь. — Нет, поминутно видеть, э-э... вас, Повсюду... следовать за... вами, За вами... — Повторил он, пытаясь вспомнить, что дальше, при этом запинаясь и смотря в пол. — Улыбку уст, движенье глаз Ловить... ловить влюбленными глазами. — Он внезапно поднимает глаза на Микасу и, пересилив себя, глядя на нее, продолжает, стараясь говорить ровнее: — Внимать вам долго, понимать Душой... всё ваше совершенство, Пред вами... пред вами в муках замирать, Бледнеть и... гаснуть… вот... вот блаженство... В классе наступает гробовая тишина, нервирующая. Микаса, которой адресовали уже, кажется, второе письмо, замерла, поймав себя на том, что ее сердце... застучало чуть быстрее. Этот несносный мальчишка просто назло Жану сейчас отвоевывал ее внимание? Даже льстило. “Смотреть на тебя, такого смущенного и стыдливо взирающего на меня исподтишка – вот это то еще блаженство”, — внезапно ловит себя на мысли Микаса, усмехаясь про себя. — Троечка. За старания. Выучил плохо, это видно. Путался в строчках, делал огромные паузы... В общем, троечка, Йегер, троечка. Дальше кто-нибудь хочет? В воздух взметнулась рука Микасы. — Пожалуйста, Аккерман. Все равно пошли бы по списку – сразу с тебя бы и начали. — Я к вам пишу – чего же боле? — начала она и ровным тоном продолжила дальше. В основном Мика рассказывала с подчеркнутой холодностью, отрешенностью, будто ей было сложно вжиться в роль влюбленной до безумия девушки. Но внезапно... — Другой!.. Нет, никому на свете Не отдала бы сердца я! — Вдруг эмоциональнее и громче говорит она, слегка обескуражив других, ведь все ожидали, что она продолжит рассказывать так же сухо. Ее взгляд впился в зеленые глаза на самой дальней парте, и слова полились сами нежной рекой: — То в вышнем суждено совете… То воля неба: я твоя; Вся жизнь моя была залогом Свиданья верного с тобой; Я знаю, ты мне послан богом, До гроба ты хранитель мой… Ты в сновиденьях мне являлся, Незримый, ты мне был уж мил, Твой чудный взгляд меня томил, В душе твой голос раздавался Давно… нет, это был не сон! Ты чуть вошел, я вмиг узнала, Вся обомлела, запылала И в мыслях молвила: вот он! Эрен глядел на нее, не дыша. Это она... ему рассказывает? Что на нее нашло? Всегда безэмоциональная, она не сбавляла запала до конца письма. Ей и самой был не особо понятен сей порыв. А когда она закончила, все с изумлением захлопали, а Аккерман спешно смоталась за свою парту, слегка покраснев и из-за внезапно возникшего гула в ушах не услышав восторженного: “Пять, отлично!” от преподавателя.

***

Прошло несколько лет. Близился выпускной, а это значило, что со школой совсем скоро придется попрощаться. Все классы активно готовились, ставили вальс. На дворе был месяц май, ни о какой учебе уже и мыслей не было. Хотелось напоследок нагуляться, схватить юность за хвост и взять от нее все оставшееся: наслаждаться зеленью травы, хохотать над какими-нибудь глупостями с друзьями, в общем... быть свободными. Потому что совсем скоро... взрослая жизнь, полная неизвестностей. Ничего больше нельзя будет вернуть. — Хей, Йегер, у тебя пара есть? Танцевать будешь? Или ты у нас белая ворона? — насмешливо спросил Райнер, обхватывая своими крупными ладонями хрупкую талию Хистории – главной красавицы класса. — Заебал уже, индюк. Хвастается тут тем, какую красотку в партнеры по танцу отхватил, — раздраженно сказал Йегер, затянувшись электронной сигаретой со вкусом винограда. — А ты б не дымил и тоже кого-то искал. А, точно, девчонки ж от тебя из-за твоей горлатости и безбашенности шарахаются. Боятся, поди, что в приступе очередного гнева ноги им отдавишь! И Браун залился хохотом, а Эрен лишь показал ему фак, чуть отойдя от танцующих пар, чтобы не мешать. Первая, мать ее, репетиция. И не свалишь, потому что с уроков сняли. Хотя... вообще-то можно было бы. Кто ему что скажет? И тут вдруг появилась Микаса в излюбленной короткой юбочке, задержавшаяся по какой-то причине в школе. Даже она становилась чуть игривее и живее с приходом весны. На самом деле, была бы она более открытой и общительной – за ее легкомысленными пестрыми юбочками бегали бы толпами. Завидев выпускницу, развеселившаяся Ханджи тут же бросилась к ней. — О, Ми-ика! Хочешь танцевать? А будешь вот... с Эреном? — спросила она, наткнувшись взглядом на угрюмо курящего в стороне ученика. — С Эреном? — Микаса глянула на этого балбеса, почувствовав щекочущее шевеление бабочек внутри от мысли о том, что она будет кружиться в танце с этим очаровательным импульсивным дуралеем, который, вероятно, прежде чем они доживут до выпускного, переломает ей ноги, но... — Тц, не удивлена, что с ним никто не хочет. Эх, ладно, — будто из жалости, соглашается она. Микаса подкралась к Эрену и резко выскочила перед ним из-за его спины, насладившись искренним испугом, отразившемся на лице Йегера. — Дай попарить. — Она протягивает руку с черными ноготочками, весело улыбаясь и хлопая подведенными глазами. Сегодня она подчеркнула свои глаза безупречными стрелками, которые, признаться, очень понравились Йегеру. Он на мгновение замер, плененный очарованием Аккерман, бросил взгляд на ее открытые тонкой кофточкой бледные плечики, облизнул губы, а затем, опомнившись, спешно отдал электронную сигарету, которой Мика, задорно хихикнув, пару раз затянулась, чувствуя, как легкие заполняет приятный виноградный пар, а на губах после выдоха оседает сладкий привкус. А еще на устах словно оседает тепло его губ. Ведь только что этой же сигаретой затягивался Эрен. — Спасибо. — Она возвращает сигарету, а затем хватает своего горе-Онегина за руку и тащит его к другим танцующим парочкам. — Заканчивай в стороне стоять и пошли плясать! Надеюсь, ты меня не покалечишь!

***

Перед выпускным и экзаменами традиционно проводился День Непослушания. В их школе и так не было строгих правил, а в этот день все особенно отрывались: каждый был кто в чем, некоторые девушки максимально ярко накрасились, и в целом одинадцатые классы веселились на всю катушку, разгуливая по школе с колонками и громко смеясь, удерживая беззаботную юность еще хотя бы на мгновение. Чтобы не дать ей раствориться! Не дать уйти, не оставив воспоминаний, полных безудержного счастья! Микаса шагала по школе в вызывающей короткой (даже короче, чем обычно!) яркой красной юбке, слушая Алену Швец: "В кабинете у директора" и воображая себя героиней этой песни. Постойте-ка, так сегодня же День Непослушания! Последний учебный день! Из школы ее за какую-нибудь провинность уже не выгонят, потому что она попросту ее закончила. А Эрен ей давно нравится. Только отчего-то они все еще друг другу не смогли признаться. Видимо, самое время. И вот он – герой ее грез – идет по коридору. Весь такой красивый, высокий, взрослый, с по-бунтарски взлохмаченными волосами и расстегнутой на несколько пуговиц рубашкой. Он позволял себе нагло, не боясь палева учителей, парить, и это добавляло ему еще больше шарма. Сердце забилось в стократ быстрее, дыхание сперло, а меж бедер вдруг стало горячо. Боже, это все весна, гормоны и... и Эрен! Больше невозможно терпеть, сдерживать своих чувств к нему! Она выткнула наушники из ушей и понеслась в его сторону сумасшедшим вихрем. Остановилась вся запыханная, пока черные волосы сверкающим водопадом спадали с плеч. Ее наманикюренная ручка нагло потянулась к электронной сигарете, и все естество снова заполнил кружащий голову вкус винограда. — Мика, что это с тобой? Ты какая-то заполошенная, — покосился на нее Эрен, невольно опустив взгляд на оголенные ножки, которые практически не скрывала короткая ткань юбки. — Давай разобьем окно! — сверкая глазами, как умалишенная, выкрикнула Аккерман. — Или... сломаем дверцу в туалете! Напишем: "Пошла нахуй, школа"! Давай что-то сделаем! — Ты меня пугаешь. Обкурилась. Отдай, — хмыкнув, он потребовал обратно свою электронку. — Попробуй отбери! — Она игриво заулыбалась, бросившись на утек и тем самым заставив Йегера побегать за ней, пока он в конце концов не сжал ее запястья в тисках своих крепких рук и не отобрал свою вещь силой. Мика вдруг в этот момент поняла, как Эрен подрос и вытянулся. Сейчас он выглядел внушающе, смотря на нее с легким раздражением. По всему телу прокатился жар от осознания того, насколько хрупкими и тонкими были ее запястья, которые он сжимал своими руками. И какой она маленькой загнанной птицей была рядом с ним. “Хочу, чтобы он сжал так мои запястья и поднял их над моей головой, а затем задрал мою вызывающую короткую юбку и овладел мной! Сейчас же!” Эрен заметил, как Микаса вдруг резко успокоилась, глядя на него странным взглядом, в котором читалось... желание? Он невольно опустил взгляд на полуоткрытые губы, а затем на вырез блузки, вдруг попав во власть этого сладкого флера, исходящего от той, которая так давно сводила его с ума. Поддавшись сумасшедшему порыву, он резко впился в мягкие губы, по-хозяйски проникнув в рот Аккерман, а его руки бесцеремонно задрали ее юбку и проникли под ткань, впившись в обнаженные ягодицы. Микаса, заликовав внутри, тут же с не меньшим пылом ответила на поцелуи Эрена, не замечая, как он подхватил ее бедра и посадил на подоконник, вжимаясь в нее всем своим горячим телом. Вот она, молодость! Такая сжигающая и страстная, такая влекущая и волнительная! — Ты так принарядилась сегодня для меня, м?~ — хрипло прошептал Йегер ей на ухо. — Грязная, грязная девочка~. Кто так одевается в школу, а? — Я~. — В ответ мурлычет она, потираясь об его щеку своей, а затем глядит на него кокетливо. — Больше нет смысла скрывать то, что я пиздецки хочу тебя. Только у меня одно условие... хочу сделать это прямо в кабинете у директора. Ее сейчас нет, она вышла дать пизды какому-то классу, я видела, но... она может вернуться в любой момент. Ты ведь не боишься этого? — улыбаясь, как плутовка, она обводит своими нежными ручками шею Эрена, оттягивая на затылке его каштановые прядки волос. — Мика, ты ебанутая, но, видимо, я такой же. Пошли. Он спустил ее с подоконника и схватил за руку, ведя Микасу, уже всю изнывающую от желания, прямо к кабинету директора их школы. Немыслимо! Безумно! Но зато такое ни за что не забудется. Йегер захлопнул за ними дверь, а после двинулся на Аккерман, поступью хищника, а та демонстративно скромничала, прижимая края юбки к стройным бедрам и отходя к столу до тех пор, пока отходить стало уже некуда. — Да ладно, убери руки, развратница! — скомандовал он, но не выдержал и сам резко стряхнул ладони Мики с ее юбки и расстегнул молнию на ней, после чего вещица скатилась по девичьим ногам. Мика ойкнула, но довольно улыбнулась, забравшись на стол и потянушись к пуговичкам на рубашке. Импульсивный Эрен и тут не дал ей медлить, буквально содрав с петель некоторые пуговицы и отшвырнув вещь в сторону, оставляя Аккерман в одном лишь нижнем белье. Обворожительное зрелище. Даже лучше, чем в фантазиях и мокрых снах. Неужели вся Микаса сейчас наконец будет его? Разомлевшая, разгоряченная... и только его. Мика призывно раскидывает ноги в стороны, и это становится последней каплей, после которой Йегер бросается к ней и осыпает все ее тело жаркими поцелуями. Они оба задыхались: от весеннего зноя и от накрывшего их с головой в один момент наваждения. Оторвавшись на секунду от плавящейся в его руках Микасы, дрожащими пальцами Эрен достает из кармана презерватив и, спустив штаны, надевает его на свой вставший член. — Ого, ты каждый день с собой презики таскаешь? Что, регулярный секс есть? — с удивлением поинтересовалась Мика. — Нет, мне просто... ну, мама их на всякий случай в рюкзак кладет, чтобы, ну... короче, пригодилось же! — смущенно отмахнулся он, вызвав у девушки задорный смех. — Поня-ятно. А я и не думала, что он у тебя такой... большой. — Облизнувшись, проговорила она, коснувшись члена рукой и заметив, как Эрен слегка вздрогнул от нетерпения. — Сейчас еще и ощутишь, какой он... большой. — С ухмылкой сказал Йегер и после их короткой заминки возобновил процесс, накрывая губы Аккерман своими и медленно проникая меж ее узких горячих стенок, на что та мгновенно реагирует стоном удовольствия. Эрен ставит обе руки по бокам от Микасы и с легкой надменностью смотрит ей прямо в глаза, говоря: — Неужели ты была такой мокрой?~. — Завались, блять, и продолжай. — Ответила Мика, вцепившись в крепкие плечи Йегера и обвив ножками его спину. Тот ухмыльнулся, но послушался, рвано задвигавшись внутри Микасы, которая с каждым толчком просила все большего, ластилась все теснее, хотя теснее было попросту некуда. Уповала, чтобы Эрен был глубже, быстрее, путаясь в собственном бреду и вышептывая заветное имя из четырех букв того, кто в этот самый момент владел ею всею. Ею всею без остатка. А она отдавала себя на полное растерзание, позволяла делать с ее обмякшим податливым телом что угодно, расцарапывая ноготками спину Йегера. Чувствовать его каждой клеточкой своего тела – это все, чего ей сегодня хотелось. Стонать под ним на трясущемся столе директора – ее безумная мечта, воплотившаяся в реальность. Она молода и свободна и вправе заниматься сексом с тем, кто ее сводит с ума, даже в чертовой школе, даже в этом чертовом кабинете директора! Яркая ослепительная вспышка перед глазами, и Эрен со сбившимся дыханием совершает последний толчок, а затем они начинают спешно одеваться после рассеявшегося марева, потому что по вискам било трезвое осознание, что им страшно повезло, что их еще не застукали. И хорошо бы было, чтобы этого в конце концов не случилось. И вот Мика уже застегивает юбочку, набрасывает блузку с несколькими сорванными пуговицами и притягивает к себе Йегера, накинув на его шею его же ремешок и ненасытно целуя его губы. — Ты понимаешь, что это будет, возможно, самый горячий секс в твоей жизни? — самоуверенно молвит она. — Или в твоей, — с усмешкой парирует Эрен. В этот момент открывается дверь, и испуганные пары глаз двух выживших из ума от страсти подростков встречаются с недоуменным взглядом ректора. — Я не поняла. — Возмутилась женщина в строгом костюме и очках. — Вы что делали в моем кабинете? — В ее голосе слышались стальные нотки. Микаса с Эреном вздрогнули. Аккерман, сгорая от стыда, принялась быстро застегивать блузку на уцелевшие пуговки, а Йегер надел ремешок, натянув извиняющуюся улыбку. Но в такой ситуации понятно, что никакие любезности не спасут. — Родителей в школу, оба! — взревела директриса. — Что нынешние подростки вообще вытворяют?! Одиннадцатиклассники, смотрю, обнаглели в край! Это же надо додуматься! Мика дернула Эрена за рукав и ринулась к двери, а тот побежал за ней следом, и вдвоем они, смеясь, мчались по школьным коридорам, в потом и вовсе покинули стены этого душного здания, уединившись в одном из ближайших парков за поеданием мороженого и бессмысленными разговорами. Проходил ли у кого-нибудь День Непослушания с такими непослушаниями?

***

— Нас потом родители после этого прибили, им же штраф пришлось платить! Особенно твоя родня, Мика, отец был в ярости и даже побил меня! — смеясь, вспоминал Эрен. — Да, вот такая я оторва! А вот когда мой папа побил тебя, я потом из-под домашнего ареста к тебе сбегала твои ссадинки лечить, — захохотала Аккерман. — И не только за этим. Ради того, чтобы вытворять с тобой то, что мы вытворяли, я ни разу не пожалел, что вытерпел те побои, — ухмыльнулся Эрен. Время пронеслось незаметно, и уже настал выпускной. Закончился вальс, совместные посиделки с одноклассниками, и только эта парочка уединилась на пляже, вдали от беседки перебравших приятелей. — Я влюбился в тебя еще с того урока литературы. Хотя даже раньше. Когда в первый раз на спор попросил у тебя, такой угрюмой, списать, — вдруг начал откровения Эрен, а Микаса заинтересованно уставилась на него. — Взбесился тогда на том уроке, что Жан к тебе через письмо подкатить пытался, сам пошел потом дурака провалял, опозорился... И потом ты еще письмо Татьяны рассказала так, будто... будто... не знаю, — на эмоциях бросил он, не сумев подобрать нужное слово. — Короче, так, будто это все мне рассказывалось. — Я и так рассказывала это для тебя. — О-о... ого, — смутился Эрен, подставив лицо морскому бризу, чтобы остудить вспыхнувшие щеки. — Это было впечатляюще. Твои чувства ко мне... они и правда такие? — Да. Иначе я бы не трахалась с тобой на День Непослушания и все остальные разы, — с ухмылкой говорит Микаса, поведя плечами и откинувшись назад. Они какое-то время молча смотрели вдаль, каждый думая о своем, прежде чем Эрен не нарушил тишину. — Куда поступать будешь? — Да без разницы. Меня в любой хороший вуз возьмут. — Тебя – да, — усмехнулся Йегер. — Ты лучше всех экзамены сдала. А вот я никого не удивил. Не знаю, возьмут ли меня сейчас вообще куда-то с моими баллами... — Он почесал затылок, чувствуя себя как-то неудобно из-за того, что он на фоне Микасы совсем дурачок. — Возьмут, — спокойно отвечает она. — Куда-то да возьмут. Тебе как будто учеба эта нужна, — хмыкнула Аккерман. — Ну так, чтобы родители думали, что я чем-то полезным занимаюсь, — усмехнулся он. — Не парься. Еще не такие дуралеи в университетах учатся. — Эй! — возмутился Йегер, на что Микаса только рассмеялась, вдруг придвинувшись к нему ближе и примирительно поцеловав. — Шучу. Скажи мне вот что, ты хочешь быть со мной? Можем вместе снимать квартиру и подобрать университеты поближе друг к другу, — предложила она, поглаживая щеку Эрена. — Конечно, хочу, — ответил он, почувствовав, как его сердце сжимается от слов Микасы. Их отношения всегда были такими туманными, что он и не знал, что будет с ними после окончания школы. — Идет. — Вот и славно, — улыбнулась Микаса. — Волнуешься? Полноценная взрослая жизнь: учеба, работа. — Немного, — честно отвечает Йегер. — Думаю, это нормально. Но вместе мы справимся, правда? — усмехается он, крепко обнимая Микасу. — Верно. Это всего лишь новый жизненный этап. И она укрывается от всех предстоящих забот в его объятьях, нежась в теплых крепких руках.