Шарады

      Драко сверился с часами на руке, когда начал тринадцатый круг вокруг кофейного столика в гостиной, воюя с самим собой. Он знал, что лучше не подниматься наверх, в комнату Гермионы, рискуя застать ее в обнаженном состоянии, лишь бы успеть на вечеринку вовремя. Три дня отделяли его от безопасного возвращения в Кембридж на весенний семестр, и Гермиона становилась все более невыносимой по мере того, как проходили недели, а он держался на почтительном расстоянии.       Почтительном, потому что она была его сводной сестрой. А дистанция — потому что он знал, как на него действует то, что она уже более двух недель разгуливает по дому в одних трусиках и майке, и что это неприлично.       Эта пытка началась десять лет назад, когда его отец после развода взял за правило больше вмешиваться в академическую жизнь Драко. Мама Гермионы, как и её дочь, считала необходимым принимать постоянное участие во всём, поэтому она возглавила Ассоциацию родителей и учителей в их школе. Они встретились в жарком споре по поводу школьного Рождественского представления, и вскоре Драко был вынужден еженедельно ужинать с одним из трех детей в классе, которые вызывали у него желание выпрыгнуть из окна.       В настоящее время это чувство осталось, хотя причина, по которой он хотел бы, чтобы его жизнь сложилась иначе, изменилась. Теперь, когда она училась в Городском университете, ему больше не приходилось сдерживать недовольство каждый раз, когда она напоминала учителю о домашнем задании или поднимала руку, чтобы ответить на каждый вопрос, заданный во время урока. Теперь она получала удовольствие от того, что заставляла его опаздывать на семейные встречи, носила одежду, которая обтягивала ее во всех нужных и ненужных местах, и в целом была источником не только сексуальной, но и душевной неудовлетворенности.       Еще один круг вокруг кофейного столика, еще одна проверка времени, и Драко в поражении опустился на диван. Их родители уехали к дяде Северусу несколько часов назад, чтобы помочь подготовиться к вечеринке по случаю его пятидесятилетия, оставив им указание прибыть не позднее 16:00 — задача, которая становилась все более невыполнимой, поскольку время шло, а Гермиона все еще не была готова. — Гермиона! — крикнул Драко со своего места на диване, понимая, что попытка привлечь ее внимание бесполезна. Его голос едва долетал до лестницы, а она была на два этажа выше него, и, скорее всего, включала какую-нибудь поп-музыку, от которой у него бы разболелась голова, если бы он не отправился в комнату на другом конце поместья, чтобы сохранить рассудок. — Мы опоздаем!       Ничего.       Драко с покорным вздохом поднялся и стал пробираться к ее комнате. С каждым шагом он напоминал себе, что все, что ждет его за дверью, запретно — неодобрительно, социально неприемлемо и определенно не то, во что он хотел бы ввязаться. Если он не будет отводить взгляд и не позволит ей убедить его поднять голову, у него будет больше шансов пережить этот вечер.       Как он и предполагал, когда подошел к ее спальне, его встретила ритмичная музыка. Дверь заскрипела на петлях от громкости, а непристойные тексты заставили его на мгновение взять себя в руки. Затем он постучал. — Гермиона! Мы собираемся…       Дверь распахнулась, и он едва не ударил Гермиону прямо в лицо. Она ловко увернулась от него: за годы этих перепалок ей стало так же легко угадывать его следующий шаг, как и ему ее. — Только ты можешь испортить мне настроение от вечеринки еще до того, как мы туда придем.       Не смотри вниз, не смотри вниз, не надо…       Гермиона стояла перед ним в одной из его старых футболок и без штанов, подол футболки едва прикрывал черное кружево, от которого предательски разевался рот. Когда он попытался поднять глаза к её лицу, то понял, что на ней нет бюстгальтера, и его колени чуть не подкосились. — Господи, Грейнджер, — он попытался перевести взгляд на ее плечо, что привело к тому, что он получил возможность увидеть ее задницу в зеркале ее туалетного столика. Иногда ему казалось, что она специально его туда поставила. — Неужели понятие «прийти вовремя» для тебя ничего не значит? — Я не могу выбрать, что надеть, — сказала она, открывая дверь пошире и подходя к кровати. Гермиона демонстративно нагнулась, и его футболка ничуть не прикрывала ее черные кружевные трусики, а затем взяла два платья и повернулась к нему лицом. — С блестками или без? — Как насчет того, чтобы надеть брюки? — предложил Драко, с трудом сдерживая желание не послать все к чертям.       Гермиона закатила глаза и подняла платья повыше, как будто это могло помочь ему принять решение. Но оба платья были по-своему опасны. Первое было черным, усыпанным блестками и слишком коротким, чтобы считаться подходящим для семейного вечера. Второе было насыщенного фиолетового оттенка, без блесток, но с глубоким декольте, из-за которого невозможно было сосредоточиться на чем-то другом. — Не знаю, — вздохнул он, взявшись за ручку ее двери, — просто выбери что-нибудь и поехали. — Я могу попросить Тео… — Блестки! — Драко закрыл глаза, обхватив рукой ручку, и уже закрывал ее дверь, — я ухожу через десять минут, с тобой или без тебя.       Через тридцать две минуты они были на дороге, Драко сжимал руль до белых костяшек, а Гермиона проверяла свое отражение в зеркале на задней стороне солнцезащитного козырька. Ему потребовалась каждая унция самоконтроля, чтобы не напомнить ей, что они едут на день рождения их дяди, а не в клуб, и не сделать замечание по поводу выбранного ею наряда. Платье оказалось короче, чем он предполагал: оно задралось до середины бедра и мешало сосредоточиться. — Красный свет, — небрежно сказала Гермиона, вздернув бровь. — Что? — Свет, — сказала она, задвигая козырек на место, — он красный.       Драко резко выжил тормаз, посылая слова благодарности тому, кто позаботился о том, чтобы дороги были хорошо расчищены и посыпаны солью. Гермиона усмехнулась про себя, переставляя ноги так, чтобы платье поднялось ещё выше. — У тебя есть хоть капля самоуважения? — спросил он, глядя на свет и желая, чтобы он загорелся зеленым. — Это у тебя желание умереть, — возразила она, с ухмылкой глядя в окно. — Я… — Зеленый.       Проверив в обе стороны, чтобы убедиться, что движение на перекрестке действительно прекратилось и дорога представляет как можно меньше опасностей, Драко привел машину в движение. Дядя Северус, лучший друг его отца с начальной школы, жил всего в пятнадцати минутах езды от них. Но это не помешало Гермионе… — Пешеход. — Может, заткнешься? — Драко зарычал, но притормозил, когда женщина раздумывала, переходить ли улицу перед их машиной. К счастью, она осталась на тротуаре. — Заставь меня. — Ты… — Что? — Гермиона повернулась к нему лицом, наклонившись вперед, чтобы вырез ее платья опустился чуть ниже, — волнуешься, что не сможешь?       Она играла с ним в эту игру с того самого дня, как поняла, что он иногда позволяет своим глазам задерживаться на ней на несколько секунд дольше, чем нужно. И с тех пор он неуклонно проигрывал каждый день. — Уверяю тебя, я бы так и сделал, — слова сорвались с его губ прежде, чем он успел их остановить, — я не… иди нахер. — Я бы предпочла на… — Веди себя нормально!       Гермиона закатила глаза и откинулась на спинку кресла, смеясь над ним. Она достала телефон, не скрывая, что пишет сообщение Тео, своему лучшему другу, который вожделел ее с тех пор, как они узнали о существовании похоти. Пытаясь удержать их от аварии и незаметно читая сообщения, Драко почувствовал, как в висках зарождается головная боль.       Ему нужно было шампанское, немедленно.       Как только они припарковались у подъезда к дому Северуса, Гермиона, не теряя времени, вышла из машины и, демонстрируя свои ноги на высоких шпильках, пошла впереди него к входной двери. Драко поправил серую молнию, застегнув ее как можно ниже, чтобы скрыть эффект, который Гермиона, к сожалению, произвела на него.       Их родители ждали на кухне. Мама Гермионы уже выпила несколько бокалов, а отец обожающе улыбался ей, наполняя ее бокал. Дядя Северус первым обнял Гермиону, осыпая ее похвалами за то, что она закончила первый семестр университета с отличными оценками. Драко, напротив, получил крепкое рукопожатие и интенсивную проверку на занятиях по предварительному следствию.       Некоторое время спустя Драко сидел на диване в гостиной Северуса и вел светскую беседу с Адрианом Пьюси, юристом, который работал с Люциусом и Северусом более десяти лет. Краем глаза он заметил чёрные переливающиеся блёстки, и Драко повернулся, чтобы увидеть Гермиону, сидящую на барном стуле на кухне, ноги которой были раздвинуты настолько, что он смог разглядеть чёрные трусики, которые успел заметить лишь мельком.       Он быстро отвел взгляд, поправляя свое положение на диване и надеясь, что Адриан ничего не заметил. Гермионе, видимо, не понравилось отсутствие внимания, потому что она особенно громко рассмеялась над словами Северуса, вернув взгляд Драко к ней и ее трусикам. — Веди себя прилично, — пробормотал он, изо всех сил стараясь направить на нее угрожающий взгляд. Судя по тому, как потемнели ее глаза, когда она достала свой телефон, он решил, что ему это не удалось. Когда спустя мгновение телефон зажужжал в кармане, он понял, что так и было.

Переписка Гермионы и Драко

Заставь меня

Ты знаешь значения слова СТЫД?

Как долго ты собираешься притворяться, что не хочешь снять с меня эти сексуальные трусики и заткнуть мне ими рот?

Господи Иисусе, Гермиона

Посмотри на себя сидевшего на диване и пытающегося скрыть стояк Если я могу это видеть, то и все остальные тоже могут

Отъебись

Я бы предпочла трухнуть тебя

Я тебя умоляю. Я был бы тем, кто сделал бы это с тобой

Это то о чем ты сейчас думаешь? Нагибаешь меня над стойкой дяди Сева и трахаешь пока гранит не треснет?

Гермиона Джин Грейнджер

Это мое имя

Ты не знаешь о чем просишь

Я думала, что выразилась достаточно ясно

Я не люблю нытье

Мне не нравиться, что ты притворяешься, будто не придумал 100 различных способов выебать из меня всю мою дурь

Не нарывайся

А то что?       Драко с трудом подавил стон, грозивший сорваться с его губ. Когда он поднял глаза на Гермиону, она приподняла бровь. Вызов.       Прежде чем он успел остановить себя, Драко дернул головой в сторону лестницы. Гермиона соскользнула с барного стула, на мгновение показав кружево своих трусиков, после чего блестки вернулись на место. Он смотрел, как она добирается до лестницы и исчезает, кивая и реагируя на рассказ Адриана с вынужденным энтузиазмом. При первой же возможности он отвлекся от разговора и последовал за ней на второй этаж.       В дальнем конце коридора горел свет в комнате для гостей, дверь которой была слегка приоткрыта. Он остановился на верхней ступеньке, закатывая рукава и готовясь к тому, что обнаружит по другую сторону. Не чуждый ухищрениям Гермионы, он шагнул в комнату, готовый к встрече с ней, и, захлопнув дверь, нащупал рукой её горло и прижал к стене. — Я знаю, что ты думаешь, что знаешь, чего хочешь, — прорычал он, наклоняя ее подбородок, чтобы заставить ее посмотреть ему в глаза, — но то, что Тео время от времени связывает тебя, не идет ни в какое сравнение с тем, что я бы с тобой сделал.       Когда Драко произнес это вслух, перед его мысленным взором возникло множество образов, а член заныл от одной мысли о том, как бы согнать ухмылку с ее идеально накрашенного лица. — Попробуй, — сказала она, поднимая руку, чтобы показать черные кружевные трусики в нескольких сантиметрах от его лица. Его хватка на ее горле усилилась — не настолько, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы глаза Гермионы закрылись, и она застонала, прислонившись затылком к стене.       Гермиона собиралась убить его. — Трахают только хороших девочек.       Драко подчеркнул свои слова, прижавшись бедром к ее ногам, и сказал себе, что воображает жар, который чувствует через джинсы. — А ты сейчас не очень-то хорошая, верно?       Гермиона покачала головой, насколько это было возможно в ее нынешнем положении, и когда она снова открыла глаза, член Драко дернулся от желания, которое он там увидел. Только тогда Малфой понял, насколько она серьезна и как мало у него осталось сдержанности. — Ты сделаешь кое-что для меня, — сказал он ей, свободной рукой забирая у нее трусики, — а если не сможешь, то бросишь это свое глупое увлечение. Понятно? — Да.       Она произнесла это слово с таким нетерпением, что Драко чуть было не отказался от своего плана и не взял ее прямо здесь и сейчас. Ему пришлось напомнить себе, что если он собирается сделать это, то должен сделать это правильно. — Во время шарад ты будешь ведущей, — он наклонился, чтобы прошептать ей на ухо, и его член полностью отвердел, когда она задрожала, — и ты будешь греть мой член. — Я… — Гермиона вскочила, и он предупреждающе прижал бедро к ее промежности. — Если ты выдержишь всю игру на глазах у всех, — он не смог удержаться от того, чтобы не чмокнуть ее в мочку уха, — я отвезу тебя домой и оттрахаю так тщательно, что ты больше никогда не захочешь никого другого. Я доступно объяснил? — Да.       На этот раз она произнесла это слово с придыханием, и Драко улыбнулся, отстраняясь. — Хорошо, — он отпустил ее горло и засунул трусики себе в карман, — а теперь спустись вниз и принеси мне бокал шампанского. Я спущусь через минуту. Драко понял, на что он согласился, только когда плеснул на лицо холодной водой. И каковы будут последствия того, если их поймают.       Но эти мысли и все сопутствующие им догадки покинули голову Драко в тот момент, когда из кухни появились Гермиона, таймер и одеяло, чтобы играть в шарады. Если кому-то из присутствующих и показалось странным, что она решила сидеть у него на коленях, то они не подали виду. Вместо этого они сосредоточились на том, чтобы разделиться на команды, пока Драко ловко расстёгивал джинсы, спустив их достаточно низко, чтобы его член вырвался на свободу.       Гермиона ерзала над ним, проводя своей промежностью по кончику его члена и дразня его тем, насколько она была мокрой. На несколько мгновений Драко почти потерял голову, думая о том, как хорошо она чувствуется. Потом Гермиона, не выдержав, ввела его в себя и прекратила свои движения. — Веди себя хорошо, — прошептал Драко ей на ухо, ухватившись за ее бедра под одеялом и притянув к себе. Потребовалось всего три движения, чтобы он полностью погрузился в нее, а в голове все завертелось от ощущения того, что он делает что-то неправильное, но при этом чувствует себя так правильно. И она так жадно принимала его, ее промежность растягивалась вокруг него по мере того, как она привыкала к тому, что он находится внутри нее.       Если бы они были в другом месте и он сам не придумал этот план, то уже тащил бы ее к машине. Вместо этого он держался за ее бедра, впиваясь ногтями в ее плоть, пытаясь отвлечься. Гермиона улыбнулась — идеальная картина девушки, невинно сидящей на коленях у сводного брата и готовой запустить таймер для первого раунда.       Первый раунд прошел достаточно хорошо: ее мама угадала фильм «Рататуй» менее чем за двадцать секунд.       Второй раунд состоял из того, что Адриан барахтался до срабатывания таймера, не в силах угадать «Ромео и Джульетту» за отведенное время.       К концу третьего раунда Драко было уже все равно, что дядя Сириус выкрикнул «Парк Юрского периода!» всего за две секунды до окончания.       Поначалу Драко не заметил ухмылки, появившейся на губах Гермионы. Однако когда она заговорила, его член запульсировал, требуя сделать хоть что-нибудь. — Твоя очередь, папочка! — Гермиона обратилась к Люциусу, когда он встал и подошел к миске с бумажками на журнальном столике. Люциус подмигнул ей, выбрав один из них и прочитав его про себя. — Запомни, милая, — засмеялся он, откладывая бумажку в стопку использованных, — дай мне несколько лишних секунд, хорошо?       Рука Драко сама собой потянулась к ее клитору и провела по нему, после чего он зажал его между двумя пальцами. — Что я говорил? — прошептал он ей на ухо. Гермиона рассмеялась, прислонившись к нему спиной и нащупывая пальцем кнопку пуска. — Ревнуешь? — прошептала она в ответ, не отрывая взгляда от мимики Люциуса.       Книга. Ужасы. Зомби? Франкенштейн! — Сегодня у тебя будет только один папочка, — сказал он ей, и ее промежность затрепетала от его слов. Боже, он действительно превзошел самого себя, — и он не даст тебе того, чего ты так жаждешь, если ты будешь продолжать в том же духе.       Остаток игры Драко занимал себя тем, что потирал медленными кругами ее клитор, если она вела себя хорошо, и грубо щипал его, если она хоть немного двигалась. Никто из участников игры не обращал на них внимания, слишком сосредоточившись на счете и споря о технических моментах. К тому времени как закончился последний раунд, Гермиона успела испачкать его джинсы, а его член болел от отсутствия разрядки. — Кто хочет сыграть в…       Драко отстранил Гермиону от себя, не в силах больше ни минуты продержаться без того, чтобы не выдать свои самые развратные желания всем присутствующим. Гермиона улыбнулась Северусу, ожидая, пока Драко снова затянет джинсы. Прежде чем он успел сказать ей, что еще не придумал, как безопасно и тайно вывести их с вечеринки, Гермиона заменила свою промежность на пальто, дав ему что-то безобидное, чтобы прикрыть беспорядок.       Тогда он понял, что она уже делала это раньше. И его кровь закипела при мысли о том, с кем это, должно быть, было. — Кажется, у меня начинает болеть голова, — сказала Гермиона, прервав Северуса, — вы не возражаете, если Драко отвезет меня домой?       Несколько взглядов обратились к ним, некоторые из них были опечалены идеей их раннего отъезда, а другие не были обеспокоены изменением их планов. — Абсолютно, — сказал Северус, улыбаясь.       Гермиона встала с дивана и обняла его, а Драко стоял и пытался найти способ держать женское пальто, не выглядя при этом дураком. — Доставишь ее домой в целости и сохранности, да? — Я всегда так делаю, — проворчал Драко, уже планируя миллион и один способ избавиться от мыслей о том, как Гермиона греет член Тео во время ежегодной рождественской вечеринки их друзей. — Сообщите, когда доберётесь до дома, — улыбнулась мама Гермионы со своего места на диване. Гермиона помахала ей рукой. — Не беспокойтесь о нас, — сказала Гермиона, уже направляясь к двери, — ещё раз с днем рождения, дядя Сев!       В холодном январском воздухе сознание Драко на мгновение прояснилось, когда они вдвоем подошли к его машине, фары которой желто мигали в темноте, пока он отпирал двери. Гермиона слишком плавно скользнула на пассажирское сиденье, хихикая, когда он бросил ей на колени пальто и сел за руль.       Он собирался сказать ей, чтобы она стерла ухмылку с лица, но тут Гермиона раздвинула ноги, позволив платью опасно высоко задраться на бедра. Ее желания загорелись в свете уличного фонаря, и у Драко почти потекли слюни. — Полагаю, мне было велено доставить тебя домой в целости и сохранности, — сказал он, включив задний ход. Гермиона хмыкнула в знак согласия, глядя на него из-под ресниц. — А я-то думала, что ты умеешь работать в режиме многозадачности, — сказала она, — или я тебя с кем-то путаю?       Рука Драко нашла ее бедро и сжала. — Я знаю, что сейчас ты чувствуешь себя победительницей, — сказал он ей, выезжая на улицу и ведя машину так быстро, как это было разумно возможен, — просто сиди и наслаждайся этим. Потому что через пятнадцать минут ты уже будешь думать по-другому.